Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета - Кружевский Дмитрий Сергеевич
– Рота, песню запевай, мяу!
Как ни странно, его послушались. Переодетые в солдат бравые селяне (а селяне ли) шустро выстроились позади меня в две шеренги и, двинувшись следом (при этом чеканя шаг), дружно заголосили на чисто иноземном:
Вот так мы и прибыли во второй раз в замок Кощея: я на коне в рыцарском облачении, позади меня наяривающий на гармони кот, ну и следующая за нами группа горланящих охламонов.
На этот раз встречающихся было куда больше, намного больше. Ну, во-первых, сам Кощей в своих устрашающих доспехах (причем наверняка спертых со съемочной площадки Питера Джексона), во-вторых, его собачки, на этот раз прикинувшиеся потомками Анубиса, ну и, в третьих, весь цветник, вся его прекрасная коллекция, разместившаяся на тянувшихся вдоль стены балюстрадах, отчего дворцовая площадь стала немного похожей на древнеримский Колизей, ну или вполне себе современный стадион. Народ наверху шумел, что-то жевал, пил напитки, увлеченно сосал сахарных петушков и изредка махал черными флажками с изображенным на них скалившимся серебряным черепком.
Я остановил коня прямо напротив опиравшегося на свою огромную булаву Кощея, неторопливо спустился вниз и, дождавшись, пока «слуги» уведут скакуна, сверкнул начальственным взглядом сквозь щель в шлеме в сторону вставшего рядом Батона. Тот понимающе кивнул, едва не потеряв свою каску-тазик, демонстративно прокашлялся, дунул в невесть откуда взятую хрипящую трубу (сильно напоминающую мятый пионерский горн), развернул длинный свиток, чей конец шлепнулся о брусчатку и раскатался прямо до ног хозяина замка, и неожиданно зычным голосом произнес:
– Мы, герр Фигвенго…
– Какой такой херр? – раздалось с галерки. – Ой, не могу. Девоньки, смотрите, он себя херром кличет.
– А может, он думает, что у него ого-го, – поддержал прыскающий смехом голосок с другой стороны стены.
– Да ну, все они хвастают! У нас вон недалече деревня есть Яповка, так там все мужики кричат, что у них в аж в локоть размером!
– И многие верят!?
– Верят, даже проверять ходят!
– И как!?
– Да вроде не жаловались пока!
Хохот шаловливыми серебряными колокольчиками лился по двору, отражаясь от стен и наших доспехов, а я, наверное, впервые за этот день не пожалел о наличии «металлического ведра» на своей голове, ибо пунцовость моей физиономии под слоем металла явно перешла в разряд «очень возмущенно-смущенный Синьор Помидор».
– Герр – это всего лишь уважительное обращение, типа нашего «господин»! – звонкий, почти командный голос заставил смех резко утихнуть, а меня повернуть голову, ища в «щелевой прицел» его обладателя.
На мое удивление, это была довольно симпатичная белокурая дева, неожиданно одетая в ажурный бронелифчик и довольно короткую кольчужную юбчонку и, вообще, вся своим внешним видом прям отражающая видение современных художников юных фэнтези-воительниц.
Я благодарственно кивнул шлемом даме и указательным пальцем постучал по каске Батона, дабы он продолжал.
– Мы, герр Фигвенго, – по новой завел кот, старательно имитируя иностранный говор. – И наши кнехты…
– Будьте здоровы, – мягким басом вежливо сказала сидевшая в переднем ряду дама в пышном платье.
– …и наши кнехты, – повторил Батон.
– И снова будьте здоровы, – бросила дама и тут же, раскрасневшись, скрылась за развернувшимся перед лицом веером, видимо почувствовав на себе мой всеуничтожающий взор, и уже из-за него добавила: – И все же будьте здоровы.
– Блин, я в эту сову сейчас чем-нибудь кину, – шепотом буркнул я.
– В какую сову? – так же шепотом не понял кот.
– В очень мудрую, которая живет в домике. Там еще колокольчик с веревкой из ослиного хвоста, – пояснил я, пожирая злым взглядом довольно скалящуюся даму. – Читай дальше, не обращай внимания.
Батон поскреб когтями макушку своей металлической «тарелки», причем в его глазах ясно читалась мысль: «срочно нужны санитары, но где же их тут взять», поэтому он лишь тяжело вздохнул и, встряхнув свиток, продолжил:
– …вызывает на бой хозяин этот замка. Бой будет честен… я-я, один на один. Ми одни и он один. А если ви нас боятся и трясти поджилки, то требуем отдать казна, а также сало, яйки, млеко, шнель, шнель. Отдавать будем?
Кощей отрицательно мотнул головой и, приподняв свою булаву, пару раз стукнул ей о землю, заставив ту загудеть.
– Яволь, мы все понимать и принимать бой!
Батон быстро свернул свиток, дунул пару раз в свою хрипящую трубу и, отсалютовав нам лапой, быстро ретировался в самый дальний угол площади, присоединившись к уже находящемуся там за быстро возведенным бруствером Скрипачу. Ну а мы сошлись в богатырской сече. Точнее, сначала не мы, а доблестные наши войска: с моей стороны, значит, вышеуказанные кнехты (да здоров я, здоров), а со стороны хозяина замка его человекособачки. Блестя на солнце металлом оружия, гремя броней доспехов, ощерившись стенами щитов и частоколами пик, армии столкнулись друг с другом и… принялись лениво толкаться, точно спящий народ в утреннем автобусе, при этом вся эта свалка постепенно переходила в какие-то то ли обнимашки, то ли танцы странной направленности. А тут еще Скрипач мотнул своими кудрями, достал инструмент и давай наяривать знаменитую барную тему из «Полицейской академии». В результате все это стало настолько походить на какой-то третьесортный балаган, что мне аж стыдно стало перед наблюдающими за сим непотребном действом дамами. Не, ну халтура ведь, откровенная халтура, а эти падения… блин, такое впечатление что уроки театрального искусства они брали у игроков одной многострадальной ногомячевой команды… Нет, такой бой нам не нужен. Судя по всему, Кощей подумал о том же, потому как подхватил свою булаву и медленно двинулся в мою сторону. В ответ я вынул из ножен меч и шагнул навстречу. Веселая мелодия сразу стихла, сменившись на мрачное тудум-тум. Ладно, начнем наше представление.
Удар, удар, еще удар и вот… Булава с грохотом впечатывается мне в нагрудник, а уже через секунду мой шлем проминается, касаясь макушки, еще миг и наплечник превращается в странно изогнутый блин. Вот прямо чую, что Моисеевич разошелся не на шутку, вошел во вкус, так сказать, и методично делает из меня консерву: «Трудовик в собственном соку, кусковой». Я, конечно, пытаюсь отмахиваться, но мой меч уже больше на гнутую щербатую зубочистку похож, эх, мне бы тоже булаву да пошипастее… Баба-х… Я кошусь правым глазом, и уже не удивляясь вижу буквально воткнувшееся в землю в паре метров от моей ноги нужное оружие (не, ну как это работает?). Шаг вправо, уклонение, и вот я уже ухватился за рукоять булавы, но не успел ее поднять, как получил звонкий такой пинок в свою пятую точку, после чего покатился по земле, гремя точно консервная банка. И знаете, злость меня тут вдруг какая-то взяла нечеловеческая – драконья. Правдоподобность – правдоподобностью, но меру-то тоже знать надо! На ноги я вскочил с такой легкостью, словно мне за раз проклизмовали пару ведер пресловутого мельдония (такая легкость и гибкость в организме образовалась, прям ух), и, издав животный рык, вдарил так, что Кощей взвился в воздух, точно теннисный мячик и с грохотом влепился в стену, после чего ничком рухнул вниз, заставив наблюдающих за этим красавиц издать дружный истерический визг. Я же, поигрывая булавой, двинулся к нему с неукротимым желанием «крушить, долбить и вдалбливать», но сделав несколько шагов, остановился, неожиданно осознав их кровожадность. Это был не я, точно не я и одновременно я, создавалось впечатление, что кто-то буквально на мгновение выдернул из меня всю жалость, сочувствие, а также совесть, честь и прочие подобия, оставив лишь холодную злобу. Вот ведь… Я мотнул головой, бросил взгляд на вмиг опустевшие от зрителей стены, встретился глазами с все еще стоявшей там и кусавшей губу белокурой воительницей, и повелительным жестом указал своим кнехтам на неподвижно лежащего Кощея.
