Свадебные люди (ЛП) - Эспач Элисон (книга читать онлайн бесплатно без регистрации .TXT, .FB2) 📗
— Но я не ваш куратор, — сказала ему Фиби.
— Нет?
— Нет, — сказала Фиби.
На этом разговор бы и закончился, если бы в её кабинет не вошли муж и Мия. Кабинет одновременно служил комнатой с ксероксом и местом, где готовили кофе. Комнату отдыха для внештатных преподавателей университет так и не сделал: после сокращения бюджета в пандемию комитет приказал долго жить. Потом Боб отдал её прежний кабинет новому сотруднику — Фиби решила и на второй год пандемии продолжать преподавать дистанционно. А теперь, когда она вернулась, Боб растерялся. Посадить её было некуда, разве что рядом с кофемашиной Keurig и кексом, который принесла секретарь Джейн.
Мия и Мэтт, увидев Фиби, будто остолбенели, но быстро сказали: «Привет», — словно она была любой другой коллегой с кафедры. Фиби не могла думать. Не могла дышать. Не могла поздороваться. Она только смотрела на студента Адама, изо всех сил сосредоточившись на его носе, и произнесла: «Но, может быть, я всё-таки могу вам помочь?»
— Ну, я думаю бросить колледж, — сказал Адам. Она слышала, как муж наливает две чашки кофе, как Мия добавляет сливки. — Я хочу делать штаны.
— Вы хотите делать штаны? — спросила Фиби. Что в таких случаях спрашивают дальше, она не знала. — Какие штаны?
Муж размешивал сахар. Может, он смотрел на неё, может, узнавал чёрное платье Calvin Klein, которое она надела только затем, чтобы он вспомнил, как в последний раз трахал её в этом платье. Но заставить себя посмотреть она не могла.
— Любые. Всякие штаны, — сказал Адам.
Муж и Мия накрыли стаканчики крышками.
— Но разве нельзя делать штаны и одновременно учиться? — спросила Фиби. Тут муж и Мия ушли, Адам сказал: «Может быть», — и Фиби почувствовала, что её сейчас вырвет или она упадёт в обморок.
Потом она собрала книги и пошла на занятие, где попыталась разобрать стихотворение Джона Донна. Но студенты курса британской литературы поклонниками Донна не оказались.
— А почему Бог как бы овладевает лирическим героем? — спросил студент.
Все засмеялись. Ждали, что Фиби что-нибудь скажет, даст контекст, рамку, в которую можно поместить всё это непонятное и странное.
— По сути, это любовное письмо Господу, — сказала Фиби.
— Зачем кому-то писать любовное письмо Господу? — спросил другой студент.
— Господи, да это не любовное письмо, — сказала девушка. — Он, по сути, просит Бога его изнасиловать.
— Я тоже так понял, — сказал ещё один парень. — Но рад, что это сказала ты.
Несколько человек захихикали. Тогда другая студентка подняла руку и объявила: «В изнасиловании нет ничего смешного. Ни в семнадцатом веке, ни сейчас, даже если изнасиловали давно умершего белого мужчину».
— Здесь и не предполагается ничего смешного, — пояснила Фиби.
— Конечно, не смешно, его же насилуют, доктор Стоун. Сам Бог!
— То есть это типа гейское стихотворение? Бог — гей?
— Бог как раз, типа, известен тем, что не гей.
— Почему вы все смеётесь? Это правда не смешно!
— Я не пытаюсь шутить! Ты же знаешь, что я гей!
Фиби отступила и наткнулась на стол.
— Это о том, что ты понимаешь: хочешь стать лучше, — говорит Фиби. — Но не знаешь, как себя исправить. Поэтому он умоляет Господа заставить его стать лучше, исправить его.
— Это как-то нездорово, — сказал студент, и Фиби согласилась.
— Да, — сказала она. После этого Фиби мало что помнит, кроме одного из парней, стоящего у её стола: «Вы в порядке, доктор Стоун?»
— В порядке, — сказала Фиби.
Студенты уходили, кажется, совершенно прежними. Только одна девушка всё ещё возмущалась, говоря подруге: «По-моему, такое стихотворение вообще нельзя преподавать».
Фиби вернулась в свой кабинет, который, в сущности, кабинетом не был. Она была не в порядке — но, может, ещё могла прийти в порядок. Просто нужна чашка кофе. И сделать копии стихотворения Уитмена перед «Введением в литературу». Вчера времени не хватило: она была слишком занята, слишком взвинчена, делала маникюр, подкрашивала корни, готовилась к своему большому возвращению в университет. Чёрное платье для первого дня — это слишком или недостаточно? Она не видела мужа с заседания о разводе, и крошечная часть её всё ещё верила: стоит надеть чёрное платье, и они снова станут мужем и женой.
Но там была только Мия. На этот раз у ксерокса. Мия теперь всегда будет там, поняла Фиби.
— Бумагу зажевало, — сказала Мия, и Фиби кивнула: в том, что зажевало бумагу, никто не виноват. Просто иногда случается. Именно так муж сказал об их романе. Просто случилось.
Но почему? Спросить об этом мужа Фиби так и не смогла. Потому что знала почему. Она смотрела на Мию: огромные деревянные серьги, укороченные чёрные джинсы, просторный розовый пиджак, в котором она почему-то казалась ещё стройнее. И глупо было думать, что муж вернётся к ней, прельстившись простым чёрным платьем-трапецией. Поэтому так трудно злиться на Мию? Потому что где-то в глубине души Фиби знает: Мия просто лучше? Вечно стоит со своими огромными серьгами, заставляя Фиби гадать, почему Фиби всегда приходится быть собой.
— Прости, — сказала Мия.
Мия опустилась на колени. В фантазиях Фиби она всегда просила прощения именно так: буквально ползала у её ног. Фиби не верила, что это происходит на самом деле, и почувствовала, как её охватывает возбуждение.
Но тут Мия добавила: «Извини, это всего на минуту», — и Фиби страшно разозлилась. Потому что застрявшая бумага всегда отнимает больше минуты. Фиби это знала. Мия это знала. Мия начала открывать все отсеки, которые велел открыть аппарат, но всё равно ничего не получалось: она не знала, где пятый. Обычно Фиби уже помогала бы искать пятый отсек, но сейчас отказалась.
— Ты за это просишь прощения? — спросила Фиби.
Мия покосилась на стол секретаря, словно предлагая Фиби не устраивать сцену здесь, так близко к кексу Джейн. И Фиби вдруг поняла, почему любовные связи заканчиваются чьей-нибудь смертью. Её ярость была разрушительной, слишком огромной для тихого гудения этого маленького кабинета.
— Ты спала с моим мужем, — сказала Фиби. Не кричала, но достаточно громко, чтобы Джейн услышала.
— Послушай, мне жаль, что я причинила тебе боль, — прошептала Мия. — Жаль, что всё получилось именно так. Но я не жалею, что это случилось. Не могу. Я его люблю.
— Нет, это я его люблю, — сказала Фиби. — Он мой муж.
Она чувствовала себя глупо: спорит о муже с коллегой, чья рука застряла в пятом отсеке, словно та собралась принимать роды у документа. Всё должно было происходить иначе. В её фантазии Фиби вообще не упоминает мужа. Вместо этого произносит громкий, страстный монолог о том, какая Мия ужасная женщина, предательница из предательниц, позор для всех женщин, — а потом выходит из кабинета, из здания, чувствуя себя победительницей, чтобы никогда больше не вернуться.
— Он тебе не муж, — сказала Мия. — Уже нет.
Фиби чувствовала себя сумасшедшей. Будто снова стала ребёнком и плакала из-за ванны, которую отец не разрешал принять, потому что ему надо было на работу. «Ну давай, Фиби, устрой истерику, посмотрим, чего ты добьёшься», — сказал тогда отец. И тогда она усвоила: не добьёшься ничего, кроме того, что отец выйдет из комнаты.
— Я думала, ты моя подруга, — спокойно сказала Фиби. Она пыталась взять себя в руки. Не вынесет, если Мия уйдёт, оставит её одну с этим ужасным чувством.
— Я была твоей подругой, — сказала Мия. — И всегда буду жалеть, что навредила нашей дружбе.
— Навредила? Ты её уничтожила. Ты уничтожила всё. Мою жизнь. Мою работу. Мой брак.
— Ты мне правда нравишься, Фиби. И я надеюсь, что в конце концов мы всё-таки сможем как-то дружить. Но твой брак разрушила не я. Это не моя вина. Мэтт влюбился в меня только потому, что вашему браку уже пришёл конец.
Словно ставя точку в споре, Мия вытащила лист бумаги. Мия устранила замятие, но было поздно. Занятие началось пять минут назад. Фиби уже развелась. Фиби подписала последние бумаги. Её гнев ничего не мог здесь изменить.
