Осенняя почта - Аксенова Мария Дмитриевна (бесплатные онлайн книги читаем полные .txt, .fb2) 📗
– Так, это все надо срочно перестирать, – сказала она.
Здесь же на комоде покачивалась люлька с Федей, который продолжал безмятежно спать.
– Вся мебель здесь доисторическая. Скрипучий диван, стол с облупившимся лаком, стулья разных биологических видов, а этот кошмарный шка-а-а-аф… Я даже боюсь его открывать. Там, наверное, скелеты горой навалены.
– Пойду запущу стирку, – сказала у меня за спиной мама. – Поглядывай на Федю, пожалуйста.
Я привычно кивнула и тут же переместилась в соседнюю комнату. Кулек не умел еще даже переворачиваться на живот – куда он денется с этого комода?
Вторая комната была раза в три меньше первой. Здесь помещались только узкая кровать и тумбочка. И что-то зудело. Я приблизилась к окну и кончиками пальцев отодвинула серую от пыли тюлевую занавеску.
– Какая гадость! Тут еще и целый подоконник доисторических мушиных трупов.
Я поднесла телефон к одной из мух, опрокинутых на спину, – та крутилась вокруг своей оси с неистребимым «з-з-з-з».
– И одна наша современница, – скривилась я. – Так, что за окном? Фигня какая-то. Где вот это вот: «…в багрец и золото одетые леса»? Поглядите на эти деревья. Листьев вообще нет. И яблоки, главное, висят… Как декорация из этого… Поп-ап? Маш-пап? Папье-маше, во! А дальше вообще ничего нет. Один туман. Мы in the middle of nowhere.
Я выключила камеру и встала в проеме между комнатами, наблюдая, как мама берется поочередно за углы покрывала, под которым прятался диван, и складывает их к центру – аккуратно, только бы не потревожить тысячелетнюю пыль.
– Так, Ваня, забирайся и сиди, пока я пол не вымою.
Ваня залез на диван с ногами и принялся возить грузовик по его спинке.
На телефон пришло сообщение.
– Ма-ам, мне тут пишут, что в деревнях дома строят вокруг печки.
– Ну. – Мама положила пыльный сверток на пол.
– Правда, что ли?
– А ты не видишь? У нее бока во всех комнатах торчат.
– Это дом, что ли, так обогревается?
– Гений, а не ребенок.
– А центральное отопление?
– Лер, мы не в центре, мы в деревне.
– И че, нам придется топить печь?
Мама посмотрела на покрывало.
– Слушай, может, пока я с полом вожусь, ты выхлопаешь это? Я на веранде хлопушку видела.
– На-а-а-ва-годние игрушки, све-е-чи и хлопушки… – начала я.
– Так что?
– Да бесполезно его хлопать, стирать надо.
Я подошла и устроилась на диване рядом с Ваней, в уголке у подлокотника.
– Не могу я сунуть в машину покрывало с вековой пылью. – Мама принялась натягивать резиновые перчатки, доходившие ей до локтей. – Испортим еще. Кто нам ее потом чинить будет?
– Ладно, только чуть позже. Мне тут кое-что выложить надо.
– Давай хотя бы до темноты.
Мама подняла пыльный конверт и на вытянутых руках понесла на веранду.
Скоро я услышала, как в ванной струя воды звонко ударяет в дно оцинкованного ведра.
Потом мама прошла с полным ведром мимо нас, кренясь от тяжести.
– Ваня, почему до сих пор в ветровке? – бросила она. – Лера, пусть разденется.
– Пусть, – пожала плечами я.
Ваня перестал возиться с грузовиком, снял ветровку и положил мне на колени.
– И зачем она мне?
– Я не дотянусь до крючка, – вернулся к грузовику Ваня.
– Я отсюда тоже не дотянусь. – И бросила куртку на подлокотник.
Только включила фронтальную камеру, чтобы записать еще одно видео, как из маленькой комнаты опять мамин голос:
– Ле-е-е-ер…
– Ну что?!
– Разбери, пожалуйста, чемодан. Сложи все в шкаф. Только его, наверное, изнутри надо протереть сначала.
Я перевела взгляд на темно-коричневое чудовище.
– А это срочно?
Мама появилась с ведром, полным черной воды.
– Когда нам что-то понадобится, придется спешно перетряхивать чемодан. А так уже все под рукой будет. – Она тыльной стороной ладони убрала со лба взмокшие волосы. – Вон Феде скоро подгузник менять, а подгузники в чемодане.
Я поджала губы.
– Ладно, сейчас.
Телефон три раза подряд звякнул уведомлениями. Посыпались реакции на мой видеоотчет.
Когда я ответила на последний комментарий, мама уже домывала большую комнату.
– Мне скучно. – Ваня оставил грузовик на спинке дивана, а сам сел с кислым видом и опустил голову. – Я по Огрызку скучаю.
– Поиграй в конструктор, – попыталась я опередить слезы брата.
– Он в чемодане.
Я перевела взгляд на чемодан, что так и стоял рядом с комодом – нетронутый.
– Книги там же?
Ваня кивнул.
Снова звякнул телефон. Я глянула на экран.
– Тогда не знаю, – я опять погрузилась в комментарии, – придумай что-нибудь.
Мама громыхала ведром в ванной. Кажется, по новой набирала воду.
Ваня слез с дивана и вышел.
Я услышала, как он уговаривает маму поиграть с ним в прятки. Вскоре она встала передо мной с мокрой тряпкой в руке.
– Лер, поиграй с ним, пожалуйста. У меня тут куча дел еще.
– Нет, только не прятки! – запротестовала я. – Сейчас я сделаю чай, а потом достану ему конструктор. На кухню ведь уже можно?
– Можно, – вздохнула мама.
На кухне я с сомнением глянула на металлический чайник со свистком. Что там внутри творится? Еще, поди, жизнь какая-нибудь кишит.
Я попробовала снять крышку, потянув за пластиковую пимпочку, но крышка сидела, точно приклеенная. Я дернула посильнее, и пимпочка осталась у меня в пальцах, а вот крышка не поддалась. Тогда я сняла с короткого носика свисток и заглянула внутрь. Ни черта не видно. А чего я ждала?
Обреченно подставив носик под кран, набрала немного воды. Как хорошо, что здесь есть водопровод и не надо таскаться куда-нибудь на родник. Я поболтала чайником из стороны в сторону и, затаив дыхание, перевернула его над белой эмалированной раковиной – и когда только мама успела ее почистить?
Чайник выплюнул на удивление прозрачную воду.
Через несколько минут кухню заполнил гул закипающей воды, который вскоре разорвал тонкий свист.
Когда я с подносом вернулась в комнату, Ваня, спрятав лицо в ладонях, считал:
– Двадцать восемь, двадцать девять, двадцать десять. Я иду искать.
Я хлопнула поднос с содержимым на стол и вытянула из заднего кармана джинсов телефон, чтобы сфотографировать нехитрый натюрморт: фарфоровый чайник с букетом полевых цветов на боку, три кружки совсем из другого комплекта, блюдце с печеньем, густо обсыпанным корицей, – хорошо, что перед отъездом уговорила маму заглянуть в пекарню.
– Мама, ты где? – позвал Ваня.
– Слушай, – сказала я ему, не отрываясь от телефона, – в прятки не так играют.
– Ее нигде нет.
– Где-то она точно есть.
– Я везде уже искал.
– Если не нашел – значит, не везде.
Я налила чай только в одну кружку, раз остальным было не до того.
За спиной заворочался Федя.
– Нет, Кулек, – шепнула я, – только не сейчас.
Но Федя уже вовсю кряхтел.
Я отхлебнула из кружки и пошла в соседнюю комнату. Там заглянула под кровать: пусто и – после маминых стараний – чисто. Ни клубов пыли, ни монстров, ни мамы. А больше заглядывать было некуда.
Теперь Федя уже ревел. Чертыхнувшись, я пошла к нему. Взяла на руки, попыталась покачать, как делает мама, – не сработало.
Ваня смотрел на меня так, словно чего-то ждал. А что я могу сделать?
– Мама сейчас придет, – сказала я ему, перекрикивая Федю.
Не может ведь она упрямо сидеть в своем укрытии, слушая, как надрывается младенец.
– На веранде смотрел? – зачем-то спросила я Ваню, хотя понимала, что мы оба услышали бы, как скрипит дверь.
Ваня побежал проверять.
Перекладывая Федю с одной руки на другую, я подошла к окну. Туман подкрался к самым стеклам. Он окутал деревья так, что стволы и яблоки отдельными пятнами виднелись тут и там, словно карандашные штрихи на белом листе, растушеванные пальцем.
Я представила себе дом снаружи – одинокий, обложенный туманной ватой со всех сторон. Вата густеет, заползает в дымоход и появляется на кухне через широко открытый зев белой печки.
