Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 - Вяземский Юрий (читать лучшие читаемые книги TXT, FB2) 📗
Более остальных Ансгару помогал наш Ингвар, потому как Витмар общаться мог лишь с местными и заезжими франками, что же до Аутберта, то он, вопреки уверениям Валы, на норманнском наречии еще кое-как мог изъясняться, но совершенно не понимал того, что ему говорили в ответ. Стало быть, неожиданно для себя Ингвар косвенно тоже стал миссионером, так как люди воспринимали его перевод, а не слова проповедника, которого они не понимали.
Чем дольше Ингвар трудился с Ансгаром, тем больше восхищался его умением привлекать людей на свою сторону.
(2) Начать с того, что к каждому человеку он подбирал как бы особый ключик, которым отпиралась только его душа.
(3) Далее. Хотя своими великими учителями Ансгар называл святого Патрика и святого Бонифация, в отличие от последнего он не только никогда не разрушал и не осквернял местные святыни, но даже не позволял себе неуважительных слов, когда говорил о норманнских богах. Однако он так описывал деяния, милосердную справедливость и благочестивое величие своего бога, Христа, что рядом с ним и Фрейр, и Тор, и даже мудрейший Один постепенно блекли в глазах слушателей. Ибо кто из них мог единолично сотворить все растения, всех животных, и человека, и ангелов, и землю, и небо, и звезды, и солнце?! – однозначно нет такого среди всех норманнских богов!
(4) Далее. В отличие от большинства миссионеров, Ансгар легко мирился с так называемым неполным крещением, когда человек мог религиозно общаться как с христианами, так и с язычниками, выбирая себе веру по вкусу или по обстоятельствам; то был распространенный обычай у торговых людей и у тех, кто нанимался работать к христианам. Ансгар объяснял, что самое главное в обращении — хотя бы на короткое время обратиться к Христу, шагнуть навстречу, потому что, раз увидев этого бога, ты его уже никогда не сможешь забыть, и рано или поздно сделаешь к нему и второй, и третий, и другие шаги по мере своих прозорливости, силы и разумения.
(5) Описывая блаженство и радость обернувшегося и пошедшего навстречу Богу, Ансгар говорил и о тех, кто не удосужился к нему обратиться или, тем более, от него отвернулся. Причем, в отличие от большинства монахов, с которыми был знаком Ингвар, не стращал людей муками и пытками ада, а о себе самом, некогда необращенном, с горестной насмешкой рассказывал, о своем жалком бессилии и глупых грехах. При этом вспоминал свои и чужие красочные сны и грезы и особенно часто свое детское видение, в котором он не мог добраться до своей умершей матери, потому что ноги его увязли в зловонной грязи (10.2.2).
Ансгар это второе обращение – обернуться, чтобы увидеть грехи свои – считал не менее важным для человека, чем обращение к Богу.
(6) Случалось, особенно отвернутым, как он их называл, слушателям, Ансгар показывал чудеса. Так, однажды, на глазах у многих слушателей он выиграл у одного заядлого игрока в кости. Тот был кузнецом и слыл в Бирке колдуном. Дело было так:
Противник его выбросил две шестерки и сказал, что Ансгару уже незачем бросать.
– На костях есть еще две шестерки, – возразил ему Ансгар, – и моему богу ничего не стоит сделать так, чтобы я их выбросил.
Он метнул кости и впрямь выбросил две шестерки. Тогда снова метнул кости кузнец и снова выбросил две шестерки.
– Ну, так мы долго будем бросать, – усмехнулся Ансгар и опять бросил кости. На одной костяшке опять выпало «шесть», а другая раскололась, и на ней оказалось «семь». Все единогласно решили, что выиграл Ансгар, вернее, его бог, потому что Ансгар настаивал, что, если бы он сам бросал кости, он ни за что бы не выиграл.
В другой раз в летнюю жару долго не было дождя и всходы на соседнем большом острове были под угрозой. Местный жрец, надев на шею амулет, который норманны называют молотом Тора, в правой руке сотрясая боевое копье, а из кувшина в левой поливая землю водой, пел древние гимны и призывал Тора Громовержца. Так он несколько дней священнодействовал, но, кроме множества кувшинов, на землю вылитых, ни капли с небес не упало.
Тогда Ансгар, с неизменным почтением, с которым он всегда обращался к норманнским служителям культа, предложил свою помощь, прилюдно прочел молитвы и ласково попросил жреца, чтобы он на следующий день не размахивал копьем и не тряс кувшином, дабы не испортить предприятие.
Назавтра небо заволокло тучами и на целый день зарядил живительный дождь.
Ингвар обычно старался не докучать Ансгару вопросами, но тут не удержался и стал расспрашивать. На что Ансгар ему коротко ответил:
– Если будешь иметь веру с горчичное зерно – всё у тебя получится.
И усмехнувшись, прибавил:
– У меня веры намного меньше, но на дождик для бедных язычников, похоже, хватило. Услышал Господь и пожалел.
(7) Далее. Достаточно было Ансгару вылечить одного заболевшего христианина, как к нему стали обращаться другие крещеные, полукрещеные и вовсе язычники. Ансгар никому не отказывал и всех лечил, произнося молитвы и непременно прикладывая крест к больному месту, или делая брение в форме креста, либо просто осеняя крестным знамением человека. Витмар однажды ему предложил лечить только тех, кто крещен или обещает креститься. На что Ансгар грустно улыбнулся и возразил: он, дескать, не помнит, чтобы так поступал его Бог.
(8) Наконец. Изрядную помощь миссионерам с самого начала оказывал хёвдинг Бирки Хергейр. Он одним из первых принял крещение, ревностно соблюдал христианские культы, повсюду следовал за Ансгаром, слушал его поучения и проповеди; и если бы он знал франкское наречие, он бы, наверное, оттеснил в сторону Ингвара и сам радостно и преданно стал бы толмачом Ансгара. «Раб Божий, который будучи послан из страны короля Людовика, пересек пределы нашего королевства, хорошо мне известен, и я никогда в своей жизни не видел столь прекрасного человека и ни разу не встречал у кого-либо из смертных такой веры, как у него», – так, представляя свеонам Ансгара, говорил про него Хергейр, и эти представления, а также личный пример человека, широко известного и всеми уважаемого на озере Меларен, играли немалую роль. Один из новообращенных признался Ингвару: «Как можно не принять бога, которому поклоняется и которого предлагает тебе такой выдающийся человек, как ярл Хергейр!» На окрестных островах многие называли Хергейра ярлом.
(9) Немало способствовали обращению шведов и местные женщины. Они ведь, как известно, более восприимчивы к верованиям, в том числе к новым богам и культам; к тому же, стоит одной женщине креститься, она не уймется, пока не увлечет в новую веру если не мужа, то хотя бы подругу.
6 (1) Внимательнейший наш читатель, вне всякого: сомнения, наверняка давно уже с удивлением обратил внимание на то, что мы ни слова пока не сказали о верованиях нашего героя – он-то КАК верил, воспитанный в двух языческих религиях, славянской и норманнской, а потом крещенный, как он сам признавался, не столько во имя Христа, сколько во славу и в радость своего кумира Карла Великого, а затем многие годы проведший среди разных монахов, многие из которых, поклоняясь в первую очередь патрону своего монастыря, не очень-то часто вспоминали Христа, – повторимся: как и в кого верил Ингвар, сын Ингмара?
Каемся: до поры до времени мы откладывали это разговор. Но всему есть предел. И теперь постараемся кратко описать верования двадцативосьмилетнего порученца и толмача.
(2) Христа Ингвар считал одним из богов, но самым сильным из них и прекрасным, как норманнский Бальдр, разве что еще более прекрасным, чем тот. Он, как и Бальдр, был убит лживыми завистниками, но через три дня воскрес и вознесся к отцу своему, потому что называл себя сыном божьим. Он не только сам воскрес, но и людей умел воскрешать при их земной жизни; – напомним, что Тор Громовержец только козлов своих, Тагниостра и Тангриснира, умел воскрешать, ударяя молотом по их шкурам.
(3) У Христа, как и у большинства других богов, есть Отец, имя которого христиане либо вообще не произносят – «Отец» и всё тут – или иначе называют в старых своих книгах, но молятся ему ежедневно, читая молитву, которую, по их утверждению, Христос им дал. Тут ничего неожиданного для Ингвара не было. Почти у всех богов есть отцы: у Фрейра и у сестры его Фрейи – Ньёрд, у прекрасного Бальдра и могучего Тора – Один. И Ингвар сначала называл христианского Бога-Отца Большим Богом, как славяне называли своих великих богов, а потом стал именовать Всеотцом, решив для себя, что у него детей неизмеримо больше, чем считают христиане, и что, пожалуй, все великие норманнские и славянские боги – тоже его дети. Однако Христос – его главный сын; недаром ему поклонялся Карл Великий.
