Вторая жизнь барышни Софьи (СИ) - Мягкова Нинель (читать книги без TXT, FB2) 📗
Так что металась я хуже белки в колесе, пытаясь объять необъятное и успеть повсюду. Не то чтобы куда-то опаздывала — все же свое дело, когда откроюсь тогда и откроюсь, но хотелось как можно скорее.
Господин Сташевский уже здесь, в городе. Наверняка начал подыскивать место под новую типографию. Я заняла самое удобное, практически готовое к эксплуатации помещение, но есть и другие.
Заброшенная фабрика, где раньше выпускали мебель. Она в пригороде, но достаточно близко от дороги.
Особняк Вележских. Семья не так давно уехала, и дом пока стоял пустым.
Разумеется, расходы будут куда больше, но столичный хлыщ на бедность не жаловался. Пусть раскошеливается.
Однако я недооценила наглость господина Сташевского.
Накануне бала, когда я сидела в кабинете, проверяя счета за ремонт, в дверь постучала встревоженная Дуняша.
— Барышня, к вам посетитель пришел. Красивый! — добавила она, подумав, свистящим шепотом.
— Что хочет? — без особого интереса осведомилась я, пытаясь выловить затесавшуюся ошибку.
Она там точно была, поскольку баланс не сходился, но где именно, никак не понять.
— Не знаю, — пролепетала служанка, потупясь. — Он сказал — будет вести переговоры только с владельцем.
— Где он сейчас? — тряхнула головой, потерла виски, выплывая из математического кошмара и концентрируясь на настоящем.
Догадываюсь, кто мог пожаловать, но не ожидала, что господину Сташевскому действительно хватит на такое самоуверенности. Знает же, что я недавно приобрела здание, неужто правда надеется перекупить?
— На улице ждет. Внутрь я его не пустила, — надулась Дуняша.
Видно, обиделась, что с ней отказались беседовать.
— И правильно сделала, — усмехнулась я, подходя к окну.
Вот он, стоит, голубчик. Новый шарф намотал, тоже в клеточку, и делает вид, что ему не холодно.
Я достала из нижнего ящика стола бумажный сверток и деловито спустилась вниз. Дуняшу отправила присматривать за рабочими — ни к чему ей слушать, как я лаяться буду.
— Это вы? — изумился господин Сташевский вместо приветствия.
— И вам доброго утречка и не хворать, — жизнерадостно прочирикала я, вручая оторопевшему хлыщу «подарочек». — Как чувствовала, что вы меня выследите. Возвращаю вам вашу вещицу, не стоило так утруждаться.
— Я вообще-то здесь не за этим. — Хлыщ растерянно расковырял упаковку, убедился, что внутри его шерстяное имущество, и отчего-то слегка покраснел. — Искал хозяев здания, неких Мещерских.
— Софья Мещерская, это я, — холодно подтвердила, коротким кивком обозначая приветствие.
Все же не по правилам знакомство наше происходит, можно и поступиться вежливостью.
Много чести ему.
— Не знал, что вы владелица. Что планируете открывать? — обезоруживающе заулыбался господин Сташевский.
Но меня дешевыми уловками не взять.
— Типографию, разумеется, — отрезала я, внимательно наблюдая за реакцией.
Разозлится, что еще один конкурент появился? Сорвется? Но нет. Похоже, хлыщ был в себе уверен на все двести процентов, поскольку и глазом не моргнул.
— Если не ошибаюсь, у вашего папеньки уже есть одна. Планируете расширяться?
— Вроде того, — неопределенно помахала в воздухе рукой.
Рассказывать подробности не стану, пусть сюрприз будет. Сам господин Сташевский не больно-то распространялся о своих задумках, обрушивая их обухом на несчастного папеньку. Пусть своего кушанья отведает, не обляпается.
— Затрат-то поди сколько! — сокрушенно покачал головой хлыщ и доверительно наклонился ближе: — Вы ж барышня, зачем вам эта головная боль? Давайте я вам… скажем, вдвое заплачу, а вы мне этот дом уступите. Платьев на бал закажете, драгоценностей.
Моя вежливая улыбка превратилась в хищный оскал.
— Весьма щедрое предложение, но бал уже завтра. Боюсь, не успею, — с притворным сожалением покачала я головой. — Да и готово уже все. Нет, пожалуй, все же откажусь.
— Так а на весну гардероб обновить? — не сдавался господин Сташевский тоном опытного искусителя. — Или к лету? Золото, оно опять же все дорожает.
— Я матушкины платья перешиваю. И украшения у нас фамильные, пять поколений ужо носили. — Я захлопала глазами, старательно отыгрывая провинциальную дурочку, не понимающую намеков.
Наблюдать за тем, как сдержанно звереет хлыщ, было невероятно приятно.
Глава 6.2
Мелкая пакость, зато как душу греет!
— Да с чего вы так вцепились в этот сарай? — не выдержал господин Сташевский. — Я видел вашу типографию, почти в центре города, просторная, современная. Зачем еще одна-то?
— Свое дело хочу открыть, — любезно пояснила я. — Приданое, знаете ли, у образованной барышни должно соответствовать.
— Откройте лавку книжную, что ли. А издательство — занятие тяжелое, нервное, не по девичьим силам. Все равно ж разоритесь, потом будете счастливы продать по себестоимости нынешней. Только никто не возьмет. А я ведь двойную цену предлагаю!
— Вы беспринципный наглый делец, которому плевать на людей. Главное — набить собственный карман. Я таких за версту вижу, — отрезала я. — Не желаю иметь с вами ничего общего. Тем более — продавать вам типографию. Мне дорога репутация нашего городка.
Господин Сташевский от моей отповеди слегка опешил.
— Унгур-то тут при чем? — пробормотал он растерянно. И посмотрел как-то странно, с подозрением. — До вас дошли слухи?
— Какие? — притворилась я непонимающей.
Разумеется, хлыщ имел в виду скандал с его выдворением из столицы.
Шумиха в Московии стояла знатная, аж до нашего захолустья докатилась, но несколько лет спустя. К сожалению, вовремя у меня всей нужной информации на руках не оказалось, иначе могла бы потребовать закрыть листок господина Сташевского. После того как цензорат опечатывает типографию из-за порочащих репутацию царской семьи публикаций, любое последующее начинание владельца изначально находится под подозрением. Малейшая жалоба — «Уездный вестник» прикрыли бы на все время разбирательств. А оно могло затянуться, учитывая расстояние до Верховного суда и неспешную работу почты.
Уж к чему прикопаться в сомнительных пасквилях я бы точно нашла.
Но увы — понятия не имела, что предприятие господина Сташевского висит на тоненьком волоске его самоуверенности. С другой стороны, вот мы познакомились и понятно стало: там не волосок, а целый канат. Мореходный.
— Да так. Бродят разные, — сдал назад хлыщ. — Значит, насквозь меня видите. Интуиция, видать, девичья?
— И она тоже, — мило улыбнулась я.
— Что ж. Придется пойти другим путем.
— Каким же?
— Узнаете, — хмыкнул господин Сташевский, развернулся и бодрым шагом потопал в сторону бульвара.
Я с подозрением прищурилась ему вслед. Не ожидала настолько довольного тона, будто я уже подписала купчую, а не отказалась наотрез. Что это он задумал?
Вернулась обратно в кабинет, но погрузиться в цифры не получалось. Смутные сомнения терзали разум, и в конце концов я сдалась.
— Дуняш, давай на сегодня закроемся и домой, — предложила служанке. — Мастера закончили?
— Давно уже, — с облегчением воскликнула она.
Авдотье не слишком нравилось торчать в пропыленном, пахнущем краской и деревом помещении. Она из как раз из тех девиц, что из светлицы всю жизнь бы не выходили, знай переодевались и прихорашивались. Но судьба вносит свои коррективы вроде неугомонной хозяйки.
Сумерки уже опускались на город, но закатное солнце продолжало сиять вовсю, окрашивая стекла бордовым и оранжевым. Уже завтра бал, а после — сплошные праздники, когда работать не будет почти никто, а кто попытается — тех лучше не допускать, поскольку похмелье штука неприятная и чреватая ошибками.
Типография почти готова, осталось лишь дождаться станков и запустить первую партию. Новостную полосу я наметила заранее, помня об основных событиях того злополучного новогодия. Скандальный развод в семье Гусевских, три вальса подряд с одним кавалером барышни Воронцовской — и последовавшая помолвка, а также невероятный звездопад на третью ночь, ставший самым ярким за последние сто лет наблюдения.
