Противоденствие - Пинчон Томас Рагглз (е книги .txt, .fb2) 📗
– Слышьте, – пришло в голову крупной и с виду преступной личности, которая выстругивала из дровины подобие локомотива ножом вроде тех, что по всем тюрьмам земли нашей известны под названьем арканзасских зубочисток, – вы не вегетарьянских убеждений будете, надеюсь.
– Это Фоли Хо́док, – произнес Срездол Вибр, – в ком мать его, как сама она уверяет, находит достоинства, не сразу очевидные другим.
– Видать, вам слышно всю эту спевку там, где живете, – продолжал Фоли. – Видать, там у вас есть и такие постояльцы, у кого от нее бессонница, э? но равно столько же народу считает, что она, как ни странно, успокаивает. То же самое и тут, в «Доме Палмера», если вдуматься. Галдеж по громкости примерно такой же.
– Да и занятия те же, – пробурчал Рей Ипсоу.
Собрались они все за мраморным столом в чем-то вроде гостиной, с сигарами и виски. Светский треп обратился к избытку богатства.
– Я в Новом Джерси [15] знаю одного там парня, – сказал Срездол Вибр, – он коллекционирует железные дороги. Не только подвижной состав, между прочим, а еще и станции, депо, рельсы, сортировки, кадры, всю трихомудрию.
– Дороговато увлечение, – восхитился Профессор. – Бывают такие люди?
– Вам бы хоть немного представлять себе, какие там праздные деньги. Не всё ж пожертвования в пользу предпочитаемой церкви, особняки, яхты и собачьи площадки, вымощенные золотом, или что вам будет угодно, ну. Нет, на каком-то рубеже с этим покончено, и его нужно оставить позади… и все равно не потрачена такая здоровенная гора богатства, громоздится все выше с каждым днем, и ох ты ж батюшки, что ж предпринимателю с ней делать-то, понимаете.
– Черт, да мне отправьте, – вставил Рей Ипсоу. – Или даже тому, кому это богатство действительно нужно, ибо таких предостаточно.
– Не так оно устроено, – возразил Срездол Вибр.
– Вечно мы слышим эти жалобы плутократии.
– Из убежденья, уж точно постижимого, что просто нуждаться в той или иной сумме означает не заслуживать ее.
– Вот только в эти времена «нужда» возникает непосредственно из преступных деяний богачей, поэтому она «заслуживает» то количество денег, каким ее можно искупить. Такое для вас достаточно постижимо?
– Да вы социалист, милсдарь.
– Каким вынужден быть любой, кто не изолирован богатством от забот дневных. Милсдарь.
Фоли прекратил строгать и перевел взгляд будто бы со внезапно обостренным интересом.
– Ну-ну, Рей, – увещал Профессор, – мы здесь ради того, чтобы обсуждать электромагнетизм, а не политику.
Вибр примирительно хмыкнул.
– Профессор опасается, что вы меня спугнете эдакими радикальными разговорами. Но я не такая уж чувствительная душа, меня, как обычно, направляют Вторые Коринфяне. – Он осторожно оглядел всех за столом, оценивая уровень осведомленности в Писании.
– Терпеть неразумных неизбежно, – сказал Рей Ипсоу, – но не просите меня делать это «охотно» [16].
Охранники, валандавшиеся у дверного проема, как будто бы несколько насторожились. Фоли поднялся на ноги и прошелся к окну. Срездол прищурился, не зная толком, воспринимать ли это как вызов его вере.
Рей подхватил шляпу и встал.
– Все в порядке, буду в баре, – и, выходя за дверь, добавил: – молиться, чтоб даровали мудрость.
Внизу, в изысканном «Бювете» Рей столкнулся с Мерлом Выдаваем и Шевролеттой Макаду, которые «кутили на весь город» ввиду удачной ставки, сделанной в тот день Мерлом.
Парочки в бутоньерках и шляпках со страусовыми плюмажами невозмутимо прогуливались средь карликовых пальм либо медлили у Итальянского Фонтана, как бы раздумывая, не прыгнуть ли в него. Где-то небольшой струнный ансамбль наигрывал аранжировку «Старого мурина Вжика».
Рей Ипсоу воззрился на поверхность своего пива.
– Нынче он как-то изменился. Вы что-нибудь заметили?
Мерл кивнул.
– Чего-то не хватает. Раньше он так распалялся из-за всего – мы что-нибудь конструируем, у нас бумага закачивается, так он снимает воротничок от рубашки и карябает попросту на нем.
– В последнее время он те замыслы свои скорее при себе держит, как будто б наконец понял, сколько они могут стоить. Насмотрелся уже на такое, господь свидетель. Большой парад современных изобретений, сплошь бодрые марши эдакие играют, публика ухает и ахает, а где-то вечно таится так, что его и не видать, какой-нибудь стряпчий или счетовод, отбивает эти 2/4, как часы, и заправляет всем представленьем.
– Кому-нибудь хочется потанцевать? – предложила Шевролетта.
Наверху в покоях Срездол перешел к насущным делам.
– Еще весной, доктор Тесла сумел достичь на своем трансформаторе показателей до миллиона вольт. Чтобы видеть, к чему все это движется, не нужен провидец. С глазу на глаз он уже рассказывает о том, что зовет «Всемирной Системой» по производству громадных количеств электрической энергии, из которой любой может черпать бесплатно где угодно на свете, потому что она саму планету использует как элемент в гигантском резонансном контуре. Наивен он настолько, что думает, будто сумеет найти этому субсидии – у Пирпонта или у меня, или у одного-двух остальных. Его могучий интеллект не уловил, что на таком изобретении никто не сможет нажиться. Вкладывать деньги в исследование системы бесплатного энергоснабжения – значит выбрасывать их на ветер и нарушать – черт, да попросту предавать – суть всего, чем полагается быть современной истории.
Профессора буквально одолел приступ тошноты. Стоило только кому-нибудь упомянуть имя Теслы, результат этот всякий раз оказывался предсказуем. Рвота. Дерзость и размах грез этого изобретателя неизменно сшибали Хайно Вандерсока с ног и отправляли обратно в кабинет Лаборатории Слоуна, где он ощущал себя не столько неудачником, сколько тем, кто в лабиринте Времени свернул куда-то не туда, а теперь не может найти дорогу назад к тому мгновенью, когда он это сделал.
– Если такое когда-либо изготовят, – говорил Срездол Вибр, – это будет означать конец света – не только «в известном нам виде», но и в том виде, какой известен кому угодно. Это оружие, Профессор, вы-то уж точно понимаете – кошмарнейшее оружие, какое только известно миру, предназначенное уничтожать не армии или боевую технику, а саму природу обмена, долгую борьбу нашей Экономики за то, чтобы развиться из анархии рыбного рынка, где все сражаются со всеми, до рациональных систем контроля, чьими благами мы в настоящее время пользуемся.
– Но, – в воздухе слишком дымно, слишком скоро уже ему придется извиниться и выйти, – неясно мне, чем я могу помочь.
– Скажу напрямик, можно? Изобретите нам контр-трансформатор. Такое оборудование, что будет засекать действие какой-нибудь установки Теслы, а затем станет транслировать что-нибудь равное и противоположное, которое сведет на нет ее воздействие.
– Хм-м. Полезно было бы увидеть чертежи и расчеты доктора Теслы.
– Именно потому Пирпонт этим и занимается. И еще его договор с Эдисоном – но вот я опять секреты выбалтываю. Ассигнования предоставили Моргану доступ ко всем инженерным секретам Теслы. И у него на местах оперативники – днем и ночью готовы доставить нам фотографические копии того, что нам нужно знать.
– Ну, в теории я никаких значительных препятствий не вижу. Это простая инверсия фазы, хотя там могут возникнуть нелинейные явления масштабирования, какие мы не можем предсказать, пока не построим рабочее Устройство…
– Подробности мне потом изложите. Так – сколько, по вашим оценкам, нечто подобное будет на самом деле, э-э, – понизив голос, – стоить?
– Стоить? О, вообще-то, я б не – то есть, не следует мне —
– Будет вам, Профессор, – громыхнул Фоли Ходок, держа гостиничный графин с виски так, словно собирался прямо из него пить, – до ближайшего миллиона или около того округлите, просто грубая прикидка?
– Хм-м… что ж… как цифра, от которой плясать… если только ради симметрии… скажем, примерно столько же, сколько Брат Тесла получает от г-на Моргана?
