Принц Скорби - Беннетт Дженн (книги без сокращений .TXT, .FB2) 📗
– Удобно, – согласилась я, уловив движение в далекой спальне.
Экономка оторвалась от окна.
– Да, это была идея мистера Хоффмана. Теперь о другом, дорогая. Все постельное белье свежее, и я подготовила для тебя кое-какие необходимые вещи. Если есть одежда, которую нужно постирать, можешь отправить ее мне по подъемнику в главном коридоре, это сразу за чучелом лося. Умеешь им пользоваться?
– Подъемником? Да, умею. – В больнице их было несколько, и мы в основном пользовались ими, чтобы спускать грязное белье в подвальную прачечную.
– Через коридор от этой комнаты ты найдешь уборную с туалетом и горячей водой, подведенной к ванной и умывальнику, – объяснила экономка. – Зимой никаких уличных уборных. Мы пользуемся всеми современными удобствами.
Для меня это было в новинку. В больнице, конечно, имелась водопроводная система, но в местах, где я жила раньше, – никогда. И уж тем более никаких туалетов в доме.
Я постаралась скрыть свое удивление:
– Эта комната прекрасно подойдет.
Экономка мягко похлопала меня по руке:
– Ах, вот и Филомена с чашкой горячего чая. Он взбодрит тебя. Допьешь – и, уверена, появятся силы разобрать вещи. А когда обед будет готов, мы позовем тебя вниз.
Молодая повариха стремительно вошла в комнату с дымящейся чашкой на блюдце и поставила ее на туалетный столик, а экономка тем временем предложила мне сесть на стоящий рядом стул.
– Пей. Сразу почувствуешь себя человеком, – сказала она. – Там немного корицы и апельсиновой цедры – наш фирменный домашний рецепт. Ну же, сделай глоток.
Чая мне совсем не хотелось, но миссис Калпеппер была настойчива. Вместо того чтобы спорить, я вдохнула ароматный пар и попробовала пряный темно-коричневый напиток. Экономка смотрела на меня с одобрительной улыбкой. Она явно старалась сделать все, чтобы я почувствовала себя желанной гостьей. Апельсиновый чай оказался приятным и согревающим. Я ощутила, как щеки заливает тепло, а плечи расслабляются.
– Спасибо.
– Пока что, – предостерег мистер Хоффман, – ты, разумеется, вольна делать все что пожелаешь. Но будь осторожна, если надумаешь побродить по дому в одиночку. Здесь можно наткнуться на весьма коварные вещи, которые хозяин… привез из своих путешествий. Поверь, тебе совсем не захочется столкнуться с ними случайно и пораниться.
– Подвал строго запрещен для посещения, – твердо заявила миссис Калпеппер. – Как и библиотека.
– Библиотека?..
– Хозяин сам проведет тебе полагающуюся экскурсию после обеда, – заверил меня мистер Хоффман.
– А до тех пор, – добавила экономка, – если увидишь закрытые двери, ни в коем случае не пытайся их открыть. Они закрыты не просто так. Из-за размеров дома и малого количества прислуги есть части особняка, которые на зиму плотно заперты. Не трогай их.
У меня никогда не было проблем с соблюдением строгих правил, если они имели смысл. Поддержание порядка было важной частью работы медсестры. А слова экономки звучали разумно. Меня даже немного успокоило то, что часть особняка на зиму запирали: теперь я лучше понимала, как этому скромному штату удавалось управляться с лабиринтом бесконечных комнат.
– И если захочется прогуляться на улице, – добавила миссис Калпеппер, – помни о границах владения. Никогда не выходи за каменные обелиски без сопровождения хозяина или мистера Хоффмана. Эти земли дикие и опасные. У нас уже бывали проблемы с браконьерами, не говоря уже о зверях, которые их сюда и манят: рысях, медведях и прочих. Не подвергай себя опасности.
– Поняла. Большое спасибо, – сказала я экономке.
Миссис Калпеппер кивнула и предложила сделать еще глоток горячего апельсинового чая. Убедившись, что я послушалась, она дала слугам знак, и они последовали за ней через открытую дверь.
– Пойдемте, Хоффман. Дадим нашей юной медсестре время, чтобы обустроиться.
– Спасибо, что терпела меня сегодня, дорогая, – сказал тот, направляясь к двери вслед за экономкой. В уголках его добрых глаз отражалась тревога. – Ты очень хорошая девушка. Жаль, что наша поездка далась нелегко, но мы справились. Теперь ты в безопасности и все будет хорошо, да?
– Конечно, – ответила я, чувствуя, как усталость от поездки на поезде накрывает меня, словно шерстяное одеяло. Черт, как же я устала. Казалось, мягкий, рассеянный свет в комнате тускнел с каждым взмахом ресниц. – Я позабочусь… о вашем… хозяине.
Мистер Хоффман выглядел очень грустным.
Почему?
Вероятно, потому, что я была ужасно вымотана. Наверное, он сомневался, правильно ли поступил, привезя меня сюда.
Мне хотелось развеять его сомнения, но усталость только крепчала. Почему я не могла собраться? Ведь я всегда была куда более способной медсестрой. Нужно просто встряхнуться и взять себя в руки. В больнице я работала и при гораздо меньшем количестве сна. Но никогда не чувствовала себя такой…
Ослабевшей.
О боже… Глаза закрываются сами собой. Что со мной?
– Почти уснула, – прошептал женский голос, но я уже не могла разглядеть, кому он принадлежал: все расплывалось.
«Проснись», – приказала я себе, чувствуя, как комната будто сужается по краям.
Проснись! Проснись!
ПРОСНИСЬ!
Глава 6

Я резко вскочила, словно от толчка. Пульс гулко отдавался в висках. Дезориентация оплела мои мысли, словно заклятие. Несколько тревожных мгновений ушло на то, чтобы вспомнить, где я нахожусь, – в своей комнате в поместье Ривербенд. Ладно. Я разговаривала с экономкой и мистером Хоффманом… стоп. Он ведь только что стоял в дверях. Но теперь дверь была закрыта, а все вокруг выглядело…
Странно.
Где моя чашка с чаем? Они унесли ее? Свет в комнате почти угас, а за окном сгущались сумерки. Как такое возможно?
Я прищурилась, глядя на сестринские часы, приколотые к корсажу платья. Циферблат плыл перед глазами, и мне пришлось напрячь зрение, чтобы разобрать цифры… Уже половина седьмого?
Я что, проспала не только обед, но и весь день?
Попробовала подняться со стула, но вскрикнула от резкого укола боли. Рухнула обратно, инстинктивно прижав ладонь к шее. Справа, чуть выше ключицы, пульсировала острая боль. Она была такой сильной, что отдавала в лицевые нервы, и челюсть щелкнула, когда я попробовала открыть рот.
– Что за?.. – прошептала я, оборачиваясь к мутному зеркалу над туалетным столиком, чтобы рассмотреть шею.
Откинув ворот корсажа, не обнаружила ни единого следа – ни синяка, ничего. Почему же тогда было так больно?
С трудом поднялась на ноги и отодвинула стул. Что со мной происходило? Голова была словно набитая, как те олени и волки в коридоре. Я зажмурилась, когда накатила волна тошноты.
Чай! Я уснула, пока пила тот апельсиновый чай.
Нет… не уснула. Сон не заставляет стены двигаться.
Меня что, опоили? Зачем?
Кто эти люди?
Ужас пробрался под кожу, заставив пальцы дрожать. Я заметалась по комнате, стараясь найти хоть что-то, что помогло бы мне разобраться в происходящем, но в темноте едва ли можно было что-то различить. Поэтому, пошатываясь, направилась к кровати, голова гудела и раскалывалась. В тусклом свете, пробивавшемся через окно, я подняла взгляд на противоположную сторону атриума – на большие балконные окна хозяина Восса. Шторы были раздвинуты, и теперь, когда на улице стало темнее, чем раньше, я разглядела золотистое мерцание нескольких свечей и газовых ламп, горевших в его комнате.
И при свете свечей увидела, как хозяин Восс лежал на спине на своей широкой кровати, укрытый простынями. Видимо, спал – хотя с такого расстояния трудно было сказать наверняка.
Это он велел прислуге подсыпать мне что-то в чай? Или все его слуги сошли с ума? А может, он и сам был слишком слаб, чтобы понимать, что происходило. Вдруг они и с ним творили такие ужасные вещи?