Принц Скорби - Беннетт Дженн (книги без сокращений .TXT, .FB2) 📗
По изможденному выражению на лице миссис Калпеппер я поняла, что многое из этого приходится делать ей самой.
– А как же кучер, который привез нас сюда? – не унималась я.
Экономка отвела взгляд, а мистер Хоффман прочистил горло.
– Кучер не живет и не работает с нами в особняке.
– Вряд ли ты его тут увидишь, – добавила Филомена.
Экономка кивнула:
– Почему бы нам с мистером Хоффманом не поднять твои вещи наверх? Мы покажем комнату, где ты сможешь отдохнуть после дороги и привести себя в порядок. Филомена закончит приготовления к обеду, и ты пообедаешь с нами на кухне. А позже я отведу тебя к господину Воссу, чтобы ты могла приступить к работе.
Похоже, никаких ответов о мистере Хоффмане я в ближайшее время не получу, но перспектива приступить к работе мне понравилась.
– Это твоя медицинская сумка? Я могу ее понести, – предложила Филомена, с любопытством глядя на черную сумку из тисненой кожи у меня в руке. Ее пальцы коснулись кожаной ручки, и меня внезапно охватила необъяснимая тревога, почти собственническое чувство по отношению к сумке и всему, что было внутри.
Я отдернула сумку и прижала поближе к себе:
– Нет, я справлюсь сама, спасибо.
Филомена явно растерялась из-за моей реакции, на лице у нее появилась обида, брови нахмурились.
– Прости, – пробормотала я.
Экономка распорядилась:
– Просто отнеси чай наверх.
Девушка вежливо присела в реверансе и поспешно удалилась, а я осталась с ощущением собственной глупости.
«Никто не собирается отнимать у тебя лекарства. Тебе просто нужен сон, и только», – сказала я себе мысленно, когда миссис Калпеппер жестом пригласила меня следовать за ними по лестнице.
Пока мы поднимались на второй этаж, в светильнике с матовыми стеклами тихо шипел газ. Мистер Хоффман оставил свой саквояж в вестибюле со словами «Моя комната внизу» и любезно понес мое портманто. Я следовала за ним по извилистым ступеням, бросая взгляд вниз, где на стене между двумя лестничными пролетами висела большая картина маслом. Портрет молодой женщины в охотничьем костюме с двумя грозными собаками у ног и луком в руке. Она позировала перед этой самой лестницей.
– Кто это? – полюбопытствовала я.
Мистер Хоффман остановился, чтобы посмотреть на картину.
– Это портрет сестры хозяина, Агнес. Первые признаки болезни у нее проявились примерно в твоем возрасте. Раньше семья Воссов использовала этот дом только летом. Но все изменилось, когда хозяин привез Агнес сюда на постоянное жительство, чтобы она могла оправиться. Он слышал о санаториях, строившихся в Альпах, по другую сторону Атлантики, и решил, что ей лучше быть здесь, вдали от города, где воздух чище.
Разумное решение. Но, как я догадывалась, в итоге ей это не помогло.
– Примите мои соболезнования, – сказала я слугам, взглянув на черные повязки у них на руках. Но они лишь отвели глаза, словно стараясь избежать разговора.
Сестру хозяина я особо не вспоминала с тех пор, как ее тело вывезли из морга больницы, только случайно увидела объявление о похоронах в газете. Если портрет не врал, Агнес была настоящей красавицей – и тоже блондинкой, как и ее брат.
Под портретом на небольшом, напоминающем алтарь столике горела дюжина маленьких свечей. Я хотела расспросить слуг об Агнес, но быстро отбросила эту мысль и поспешила их догнать. Мы обогнули последний поворот парадной лестницы, и передо мной открылся полный вид второго этажа.
Я ахнула.
На напольных витринах вдоль широкого коридора застыли чучела зверей – волков, медведей, оленей… и десятков других мелких животных. Над головой парили птицы в полете. Лось выглядел таким живым, что казалось, будто вот-вот соскочит с блестящего постамента и ринется галопом прямо по коридору.
Я крепче сжала ручку медицинской сумки и, несмотря на гул колотящегося сердца, старалась убедить себя, что они уже мертвы.
Никогда прежде не видела таких диковин вне музея. В воздухе даже витал похожий запах – чуть затхлый и странный. Тысячи пылинок кружились в узких лучах серого света, льющегося на второй этаж из огромного потолочного окна, тянувшегося вдоль всего коридора.
– Мы зовем это Залом Менажерии [15], – пояснил мистер Хоффман. – Агнес великолепно стреляла из лука.
– Она убила всех этих животных? – спросила я, не зная, восхищаться или ужасаться.
– Хозяйка могла попасть в змею с расстояния в милю. Сюда, пожалуйста, – предупредила миссис Калпеппер, уверенно обходя стеклянную витрину с коллекцией засушенных бабочек.
Следуя за ней, я ступала по мягкому бирюзово-зеленому ковру, и шаги утопали в ворсе, будто я шла по воде. Я даже представить себе не могла, сколько стоил один только этот ковер. Подняв взгляд, я увидела экономку впереди – она как раз закрывала позолоченные двери, за которыми скрывались просторные личные апартаменты. Прежде чем створки сомкнулись, я успела заметить ряды книжных шкафов, окружавшие массивную кровать, застланную экзотическими марокканскими шелками и усыпанную подушками с кистями. На ней, пожалуй, могла бы уместиться целая семья – такой она была большой.
Наверное, это личные покои хозяина.
– Как я уже говорила, мы наведаемся к нему позже, – тихо сказала экономка. – Он не хочет, чтобы его сейчас беспокоили.
Это меня насторожило. Он был достаточно болен, чтобы нуждаться в сиделке на дому. Меня срочно вызвали сюда из города – не оставив ни выбора, ни времени на раздумья. А по прибытии хозяин… был слишком занят, чтобы принять меня?
Это было странно. Я действительно совсем не понимала богатых людей.
Зал Менажерии заканчивался у огромной застекленной стены, откуда открывался вид на реку Гудзон и ухоженные сады внизу. Мы свернули направо и двинулись по поперечному коридору – более узкому и куда менее внушительному, чем предыдущий.
– Сюда, – направил мистер Хоффман, неся мой багаж. – Мы разместим тебя в северном крыле дома.
К счастью, здесь больше не было чучел зверей, словно выпрыгивающих из-за углов. По обеим сторонам тянулись двери – все эти комнаты, как пояснила экономка, предназначались для гостей. Дойдя до конца крыла, я узнала, что мне отвели одну из них – последнюю справа.
Миссис Калпеппер поманила меня рукой, приглашая войти в небольшую спальню. По меркам поместья Ривербенд комната была довольно заурядной. В ней стояла только самая необходимая мебель: кровать, стул, гардероб и туалетный столик с зеркалом. Но я никогда прежде не останавливалась в комнатах с такими прекрасными вещами. При виде свежих цветов в вазе у изголовья кровати на душе потеплело и по телу пробежал легкий трепет.
Подумать только, я – и гостья в таком роскошном доме! Так хотелось, чтобы Бетани тоже была рядом и разделила со мной этот восторг. На мгновение сердце пронзила боль утраты, но я отогнала эти мысли прочь.
Мистер Хоффман опустил мое портманто на пол.
– Вот мы и на месте.
– Эта комната подойдет? – осведомилась миссис Калпеппер. – Мы выбрали ее не случайно. Из окна открывается чудесный вид: немного на Гудзон и немного на само поместье. У нас здесь пятьдесят акров первозданной природной красоты, медсестра Молли. А вокруг лишь Тарритаун на востоке, небольшое поместье к северу вверх по Гудзону, а еще севернее – одна-единственная голландская церковь [16].
– Тут и правда очень красиво, – согласилась я, стараясь не показывать, насколько потрясена и взволнована.
– Из твоего окна открывается и более полезный вид, – заметил мистер Хоффман, указывая через узкий атриум, отделявший северное крыло от Зала Меженарии. Напротив, в большом балконном окне, шторы которого были распахнуты, виднелся уютный уголок отдыха, заваленный книгами, а за ним – та самая огромная кровать, усыпанная подушками с кисточками, которую я уже успела заметить раньше. – Это балкон покоев господина Восса, – объяснил мистер Хоффман. – Как его сиделке, тебе, возможно, придется проверять по утрам, проснулся ли он.