Моя истинная. На завтра и навсегда (СИ) - Мун Лесана (читать книги без .txt, .fb2) 📗
— Ладно, встаю, дай мне пять минут, — бурчу, скрываясь в ванной.
Когда мы выходим на прогулку, какое-то время идем молча. Я все еще под впечатлением от сна, Вика в раздумьях о чем-то своем. Пусик, уже сделавший все свои дела, просто носится вокруг, распугивая мелких птичек, гоняя только ему видимых зверьков и всяких жучков.
— И? Что теперь будешь делать? — внезапно спрашивает подруга.
— В смысле? Разве что-то изменилось?
— То есть, ты по-прежнему будешь его девушкой?
— Ну да. Мы же договорились. Неделя.
— А тот факт, что тебя унижают все, кому не лень, тебя не смущает?
— Ты преувеличиваешь. Не очень красиво по отношению ко мне себя вели только бабушка и эта Диана. Ну… хамить пожилой женщине я не считаю нужным, а молодую нахалку я поставила на место.
— Я бы так не сказала. Скорее, ты указала ей на место, а надо было сопроводить, — как обычно недовольна Вика.
— Я сказала то, что хотела. Ни больше, ни меньше, — отвечаю.
Мы снова идем молча, но недолго.
— А вообще, ты классно ей ответила. Можно было бы еще и контрольный в голову, но все равно, ты молодец, — сообщает мне Вика, кидая Пусику палку подальше. — Я даже удивилась, когда ты выразилась в ее сторону.
— Я сама удивилась, — смеюсь. — Просто пока эта Диана говорила и облизывала глазами Ксандра, мне стало как-то обидно, что ли… И захотелось дать сдачи, пусть и словесно.
— И правильно! Пусть знает, что этот мужик занят! Кстати, сам Санек как-то вяленько трепыхался за ужином. Складывается впечатление, что он не против ухаживаний той мымры.
— Не говори так! — внезапно отвечаю довольно резко, заставив Вика приподнять в удивлении брови. — Ксандр не из этих уродов, которые спят со всем подряд!
— Да как скажешь, — усмехается подруга, шутливо поднимая руки вверх.
— Ксандр был сам не свой на ужине, думаю, на то есть веские причины…
Я как раз собираюсь еще что-то сказать в защиту моего фиктивного парня, но тут раздается низкий мужской голос:
— Вот правильно, красавица. Вот так руки и держи, чтобы я их видел. И ты, вторая, тоже руки подними вверх.
Мы с Викой поворачиваемся в сторону говорящего. Трое мужиков. Коротко стриженные, хмурые, серьезные такие. А лица такие… Позади нас раздается предупреждающий рык.
— Собачку-то попридержи, — говорит Вике самый здоровый из трех, направляя на Пусика какой-то интересный пистолет, не металлический, а какой-то как пластиковый, прозрачный, — если не хочешь, чтобы она прямо тут и сдохла.
— Пусик! Нельзя! Сидеть! — от испуга голос Вики звучит визгливо, и пес не сразу реагирует, наоборот, начинает громче рычать и прижимается к земле, явно собираясь атаковать. — Пусик! Нельзя!
— Не надо, пожалуйста, не стреляйте в него, — я чуть сдвигаюсь, загораживая Вику и Пусика, — он хороший, просто не всегда подчиняется командам.
И тут наш питомец, совершенно игнорируя приказ хозяйки, кидается на одного из мужиков. Раздается тихий хлопок и Пусик заваливается на бок.
— Ты⁈ Ты что сделал⁈ — глаза Вики расширяются, лицо белеет.
Я в шоке замираю, а потом обращаю внимание, что пес дышит.
— Вика, он…
Но кто меня слушает? Подруга уже кидается на мужика. Ну вот серьезно? С голыми руками на того, кто держит пистолет? Снова раздается хлопок и Вика, не добежав всего два шага до мужика, падает в траву.
— Это транквилизаторы. У меня есть четкий приказ не вредить вам, но если будете упираться — успокоить. Тоже желаете поспать?
— Нет, — отодвигаюсь, — предпочитаю находиться в сознании.
— Отлично, тогда следуйте за мной. Не волнуйтесь, ваша подруга и ее питомец тоже пойдут с нами.
И действительно, один амбал берет на плечо Вику, а второй, даже не поморщившись, тяжелого пса.
— Панамку! — восклицаю я, показывая на валяющийся в траве головной убор. — Панамку возьмите, пожалуйста.
Амбал бросает на меня кровожадный взгляд, но все же наклоняется, подбирает шапку и, сминая ее в кулаке, идет вглубь леса. Следом за ним иду я, а дальше — остальные.
Идти приходится довольно долго, но в конце концов, мы выходим к небольшой речушке, на берегу которой, с удочкой сидит мужчина. Я бы поверила, что он обычный рыбак, да только слишком уж богато одет дяденька: кожаная куртка из явно дорогой кожи, под ней рубашка, я такую видела в каком-то модном журнале. Прическа и небольшая борода мужчины стильно уложены, волосок к волоску. Руки, держащие дорогущий спиннинг, холеные с маникюром.
Тот амбал, что с пистолетом, кивает мне в сторону рыбака. Подчиняясь, подхожу к речке и усаживаюсь на пенек, чуть сбоку от мужчины. Он поворачивает лицо в мою сторону, и я ахаю: через всю щеку у него идет огромный рваный шрам.
— Что, нравится? Это мне подарила на память мамаша нашего Ксандра, — говорит рыбак хриплым, словно сорванным голосом.
— Вы ее тоже похитили? — спрашиваю.
Рыбак усмехается, демонстрируя довольно внушительные, почти нечеловеческие клыки.
— До этого дело не дошло. Но хотел, чего уж скрывать, да только Элоиза такая дамочка была — палец в рот не клади, откусит вместе с головой. Настоящая альфа, я не удивлен, что в Ксандре тоже прорезались эти гены. Но там папаша — слабак.
— Извините, я не знакома с его родителями, только с бабушкой.
— Ой, а эта старая грымза вообще ни на что не годная. Только на истинности и выехала в высшее общество, а была обычной крестьянкой.
Он там еще что-то мелет, но я понимаю, что совершенно потеряла нить разговора. Большинство слов, которые говорит мужчина мне вообще не понятны. Какие альфы, какие беты? При чем тут стаи? Какая такая истинность и как на ней ехать? В общем, чушь…
— А можно узнать? — дожидаюсь, пока словоохотливый рыбак умолкнет. — Вы меня для чего похитили?
— Посмотреть на тебя хотел, познакомиться.
— Меня Эллен зовут, — говорю, раз уж меня сюда пригласили познакомиться.
— Это я знаю. А я — Вольфганг Шварц. Слыхала обо мне? — спрашивает с интересом.
— Нет, извините.
— Ну оно и понятно, кто же станет перед посторонними скелетов из шкафа доставать, — усмехается рыбак. — У меня с семьей Ксандра давние отношения. Не самые лучшие. Еще с его дедом мы сцепились на почве этих земель. С его отцом — за Элоизу, к сожалению, получившую в истинных не меня, а этого хлюпика. С Ксандром мне было нечего делить… до недавнего времени. Он, конечно, считает меня виновным во всех бедах, но я тебе вот что скажу: слабаки всегда виноватят других, сильные — только себя. Элоиза была сильной. А вот каким будет Ксандр — покажет время и дальнейшие события. И теперь мы вплотную подходим к тому, для чего ты здесь.
— Вы, вроде бы, познакомиться со мной хотели, посмотреть, кто я, — напоминаю Шварцу его же слова.
— И посмотрел. А потому советую тебе: отговори своего истинного от попытки противостоять мне на совете.
— Хм… извините, я ни слова не поняла.
— А тебе и не нужно понимать, милая. Просто передай мои слова Ксандру. Возможно, он послушает, хотя… твердолобый же, как его мать. Ты — человек, Эллен. Ты не можешь быть силой своего истинного, только слабостью. Если Ксандр будет продолжать настаивать на своем праве альфы в отношении этих земель, нам придется предстать перед советом. И, скорее всего, это закончится поединком за Право сильнейшего. И Ксандр проиграет. Если не хочешь его смерти, отговори его.
— Я не имею на него такого влияния, — отвечаю мужчине.
— Сейчас, может, и не имеешь. Но если постараешься…
— Я не буду делать что-либо специально, — сразу возражаю, возможно зря, учитывая, где и как мы разговариваем. Что мешает этому рыбаку тюкнуть меня по голове и притопить тут же, в речушке.
Шварц бросает на меня внимательный, но не угрожающий взгляд.
— Ты мне сейчас напомнила кое-кого… даже удивительно. Принципиальная, значит? Это хорошо, но не в любовных делах и когда речь идет о жизни и смерти. В общем, я сделал попытку решить все мирно, в память об Элоизе. Мне не хотелось бы марать руки кровью ее сына, пусть даже он не от меня, а от другого мужчины. Надеюсь, Эллен, что мы больше не увидимся, потому что следующая наша встреча будет не такой приятной, как эта.
