Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь (книги бесплатно txt, fb2) 📗
— Вставай, дроттнинг, — негромко произнес Тормод. — Свеи собираются на тинг. Будут выбирать себе нового хёвдинга.
Тингом викинги называли народное собрание, имеющее законодательные и судебные полномочия. Решения, принятые на тинге, не обсуждались и принимались к исполнению немедленно. Считалось, что за такими собраниями наблюдают асы, которые сурово карают тех, кто усомнится в правильности решений, принятых под чутким божественным надзором. Решения предыдущих тингов мог отменить лишь последующий тинг при условии, что две трети присутствующих проголосуют за такую отмену. Интересный момент: на такие собрания женщин допускали лишь в исключительных случаях, и я не слышала, чтобы они при этом имели право голоса.
Исходя из чего, я поинтересовалась:
— А я тут при чем?
— Густав слышал последние слова своей королевы, и народ хочет их обсудить под присмотром богов, что будут присутствовать на тинге.
— Им приглашение в Вальгаллу отправили? — усмехнулась я.
— На тингах, посвященных выбору вождя, всегда присутствуют боги, — наставительно произнес Тормод, не разделивший моего скепсиса.
«Ну да, ну да, конечно, — мысленно ворчала я, собирая невыспавшуюся себя со шкур не самой лучшей выделки. — Всё, что касается скандинавских богов — крайне серьезная тема для любого скандинава. При этом то, что асы прошляпили Олава, допустив его к власти — это, конечно, другое, никоим образом на их божественную репутацию не влияющее».
Но ворчи, не ворчи, а если народ требует — идти надо.
Ну, я и пошла, опять же мысленно сетуя на тему, что «стала дроттнинг — и куда ты теперь денешься с подводной лодки? Суй свой невыспавшийся фейс в перископ, и готовь торпеды против тех, кто сейчас будет пытаться тебя потопить».
А такие, между прочим, нашлись...
Опухшие после поминок свеи выглядели не очень дружелюбно, и свои мечи с поясов не сняли. Это означало, что нас они по-прежнему воспринимают в качестве вероятных противников, которых, возможно, придется всё-таки покрошить в бастурму ради процветания их поселения — а наше золото, разумеется, забрать себе. Полагаю, что от этого разумного и дальновидного шага их удерживала лишь перспектива обогащения, которую я им вкратце обрисовала вчера. Но наше золото — вот оно, а за вкусной добавкой к нему еще придется тащиться по неприветливому морю под вражьи стрелы, потому чтобы доказать хмурым свеям целесообразность такого похода мне стоило быть крайне убедительной.
— Приветствуем тебя, королева нордов, — произнес чернобородый Густав, как я поняла, один из наиболее уважаемых жителей Каупангера — но лишь один из нескольких не менее уважаемых. Вчера мне показалось, что Густав на моей стороне, хотя, конечно, я могла и ошибаться.
— И я приветствую вас, достойные воины, — отозвалась я.
— Что ж, коль все в сборе, начнем наш тинг, благословленный бессмертными асами! — воскликнул Густав.
«Итак, на повестке дня...» — мысленно хмыкнула я, вспомнив школьные собрания из моей прошлой жизни.
Почти угадала.
— Итак, мы собрались здесь, чтобы выбрать нового хёвдинга, а также решить, отправимся ли мы в поход, о котором говорила Лагерта, или же останемся в Каупангере мастерить драккары на продажу.
— В этом искусстве нам нет равных во всей Скандинавии, — зевнул Скегги, пристроивший свой большой топор себе за спину в специальный чехол, что, впрочем, ни о чем не говорило — при должной сноровке выдернуть оружие из такого чехла было делом пары секунд. — В прошлый сезон даны купили у нас двенадцать драккаров, заплатив по сто марок серебра за каждый. На эти деньги мы на ярмарке закупили всё, что нам было необходимо, и прожили зиму не хуже, чем другие поселения — во всяком случае, от голода у нас никто не умер.
— Напомню, что я предложила за каждый из ваших драккаров вдвое больше, — произнесла я.
— Мы услышали тебя, женщина, — произнес Скегги, сделав голосом акцент на последнем слове. — Однако я считаю, что лучше гусь в руках, чем медведь в лесу. Через несколько дней даны приплывут за товаром, который заказали, и нам не придется плыть через море за мечтой, о которой ты нам поведала.
Сказав это, Скегги сделал эффектную паузу. После чего добавил:
— И которая, кстати, может закончиться для всех нас гибелью на рифах Туманного Альбиона, либо от стрел англов и франков.
Я почувствовала, что еще немного — и моя миссия провалится. После чего неиллюзорно возрастет риск погибнуть от мечей свеев, которым наше золото явно приглянулось...
И я пошла в атаку!
— Уж не испугался ли ты вика, храбрый Скегги? — с насмешкой произнесла я. — Там ведь можно погибнуть с оружием в руках. Гораздо спокойнее делать драккары для данов, которые не боятся ходить на них в походы и умирать, оказавшись после смерти в Вальгалле за одним столом с Всеотцом и его храбрыми эйнхериями!
Это был вызов, который ни один викинг не мог проигнорировать.
И Скегги, разумеется, на него повелся.
Лицо викинга перекосила гримаса ярости.
— Следи за языком, женщина! — прорычал он. — Иначе мне придется отрубить его вместе с твоей головой!
— Осторожнее с ним, дроттнинг нордов, — негромко произнес Густав. — Скегги в битве сто̀ит троих опытных бойцов, что он не раз доказывал не на словах, а на деле.
Однако я пропустила совет чернобородого мимо ушей, лишь голос возвысила, чтоб меня услышали даже дозорные на стенах поселения.
— А у тебя хватит на это смелости, храбрый свей? — громко поинтересовалась я. — Или же ты способен лишь угрожать женщинам, да рассказывать о том, насколько плотницкая работа лучше и безопаснее славного вика?
Говоря языком моего времени, это была элементарная «разводка на слабо̀» — ну и завуалированное оскорбление тоже. Я знала, чем рискую, но у меня просто не было иного выбора...
— Что ж, я предупреждал тебя, нордка! — проревел Скегги, вырывая свой топор из чехла, и бросаясь на меня...
Глава 25
Он и правда был быстр, этот свей.
И топором своим владел мастерски.
Даже удивительно как при эдаких габаритах ему удавалось двигаться на такой скорости...
Каждому человеку при рождении дается свой талант, о котором многие даже не подозревают, и потому никогда не используют его. Этому свею асы определенно выдали медвежью силищу и способность размахивать своим топором так, что широкое лезвие с гудением рассекало воздух и становилось похожим на молнию, от скорости размазанную в воздухе...
Но меня, похоже, в утробе матери некие высшие существа наградили способностью видеть Девять Миров иначе, чем остальные люди.
И существовать в них несколько по-другому...
Живи я в своем мире, я бы, скорее всего, никогда б об этом не догадалась. Но здесь на моем пути встретились учителя, которые открыли мне глаза — и теперь я экспериментировала с новыми знаниями и способностями.
Порой с риском для жизни...
Да, я могла убить Скегги, взорвав его мозг техникой «горностая», либо перенеся нашу битву в любой из остальных восьми миров, где мы дрались бы в иных обличьях.
Но я устала...
Путешествие на берег реки Гьёлль, отделяющей царство мертвых от мира живых, выпило почти всю мою ментальную силу, и я чувствовала, что столь сложные техники сейда — управляемой магии — могут просто убить меня...
И тогда я выбрала более простой путь.
Для нойды.
Но не для обычного человека, чье тело при такой работе приняло бы слишком большую нагрузку.
Однако другого выбора я для себя не видела.
...Для людей, незнакомых с шаманскими практиками, время течет подобно реке.
Равномерно.
Без ускорений и замедлений.
Но тетка Ларя учила меня, что нойда подобна гребцу, плывущему на лодке по этой реке, окутанной плотным туманом неизвестности.
Можно не делать ничего — но тогда ничего и не изменится.
Либо можно начать работать веслом и плыть быстрее, ускоряя события своей жизни...
А при желании сильная нойда способна начать грести и в обратную сторону!
