Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
Женя пришёл от ручья, когда Валера уже привязывал тетиву к концу палки. В руках у него были три рыбы на прутике, а за ним вприпрыжку шёл Дима.
— Две моих! — закричал Дима ещё издали. — Женя одну поймал, а я две, острогой!
— Это правда, — подтвердил Женя, сдавая рыбу Рите. — Я, возможно, скажу глупость, но у мальчика явно талант. Я трижды промахнулся, а он ни разу. Впрочем, нет, один раз промахнулся, но это не в счёт, там рыба ушла под корень.
Он сел рядом с Валерой и посмотрел, что тот делает.
— А мне что делать? Лук я, признаться, в руках не держал ни разу, но если нужно что-то простое, я, наверное, справлюсь.
— Стрелы строгать будешь, — сказал Валера. — Вон я прямые прутья нарезал, без сучков. Снимаешь кору и точишь кончик, только не тонко, а то сломается. Острия я обожгу потом.
Я отбил ему о камень острый скол, как когда-то для топора, и Женя принялся строгать прут так аккуратно, будто сдавал экзамен.
Некоторое время мы сидели молча. Валера натянул тетиву, и палка выгнулась дугой. Подёргав тетиву пальцем, он послушал, как она гудит, и остался доволен.
— А можно я спрошу? — Женя поднял голову от прута. — Вчера ночью ты принёс бутылку. Ты сказал, что это не мне и вообще никому и что потом расскажешь. Я не настаиваю. Я просто подумал, что если это что-то, что касается стрел, то мне, наверное, стоит знать, раз я их строгаю.
Он угадал, хотя, скорее, сообразил, что без дела я ничего с собой не ношу.
— Яд, — сказал я. — Там в лесу на Святослава заполз синий паук размером с ладонь. Мы его убили и набрали из него две капли.
Женя перестал строгать.
— Яд, — повторил он. — То есть ты хочешь…
— Он и хотел, — вставил Валера, не отрываясь от тетивы. — Ещё в лесу сказал: если паук им ловит, то и мы им что-нибудь поймаем. Я тогда подумал, дело говорит.
Вчера я и сам так думал.
— Хотел, — признал я. — Теперь не хочу. Стреляем мы по зверю, которого потом будем есть. Как этот яд действует, никто не знает. Может, он мясо испортит, и нас от него прихватит так, что мы и не поймём, отчего. Проверять на себе не буду.
— А на военном? — спросил Валера.
— На военном, если до этого дойдёт, — сказал я. — Только до этого лучше не доводить. Бутылка будет у меня на крайний случай.
— Понятно, — сказал Женя. — То есть стрелы я строгаю обычные. Признаться, так мне спокойнее, с ядом я бы каждую боялся в руки взять.
Он снова взялся за прут, только строгал теперь медленнее.
Сева махнул мне от колпака, когда Женя дострогал вторую стрелу.
Колпак стоял на трёх камнях в стороне от общего огня, и угли под ним Сева держал свои, чтобы проще было следить за жаром. Сам он раскраснелся и вспотел, сидя рядом на корточках, и вид у него был такой, будто он сейчас покажет мне золото.
— Вот, — сказал он. — Смотрите.
Воды в колпаке почти не осталось. По дну и по стенкам шла серая корка, а в середине, где вода выкипела раньше, лежала горка мокрых белых крупинок. Белое было похоже на соль, а откуда серое, я не понял.
— Это соль, — сказал Сева. — Я пробовал, солёная. Ну, это понятно, что солёная, я в смысле, что настоящая, только серая немного. Это, наверное, от углей или от колпака, я не знаю. Вот.
Я взял щепотку и положил на язык. Соль была горькая и с песком, но солёная, и солила она как надо.
— Хорошая соль, — сказал я. — Ты молодец, Сева.
От похвалы Сева стал совсем пунцовым.
— Её мало, — пробормотал он. — Это за всё утро. Я думал, будет больше.
— Нам много сейчас и не надо.
От настила Филиппа к нам шла Диана. Шла она прямо, не глядя на Севу, и встала по другую сторону колпака.
— Филипп велел узнать как тут с солью дела, — сказала она, глядя на меня поверх Севиной головы.
Сева открыл рот и закрыл. Потом ложкой соскрёб немного соли на кусок коры и протянул ей через колпак. Рука у него подрагивала.
Диана взяла кору и посмотрела на неё. Но сразу стало понятно, что пришла она не за этим.
— А вы были в рубке в ту ночь? — спросила она. — Филипп говорит, что видел вас там. Вы со всеми тут спорите, кто старший, а на простой вопрос не отвечаете. Вот я спрашиваю. Были?
Сева замер с ложкой.
Правды я не знал, а врать ей не хотел, так что сказал как есть.
— Не помню, — сказал я.
— Очень удобно, — бросила Диана.
— Неудобно, — сказал я. — Помнил бы, сказал бы. Я помню дом и работу, а лайнер не помню совсем, даже как садился.
Диана смотрела на меня, будто проверяла, не моргну ли я. Я не моргнул.
— Я вам всё равно не верю, — сказала она. — Дом и работу вы помните, а одну ночь забыли. Я знаю, как это называется.
— Твоё дело, — ответил я.
Она повернулась и ушла к Филиппу, поставив кору с солью обратно. Сева смотрел ей в спину, пока она не села у настила.
Потом он вздохнул и снова взялся за колпак.
— Она раньше не такая была, — тихо сказал он. — Ну, то есть такая, но не со всеми.
— Знаю, — сказал я. — Оставь, Сева. У нас с тобой дело.
Я сходил к Рите.
— Рита, дай одну рыбу из Диминых.
Рита посмотрела на меня и не сразу поверила, что я это всерьёз.
— Одну из трёх, и на баловство?
— Баловство тут ни при чём, Рита. Это проба на будущее. Получится, будем так делать со всем мясом.
— А не получится?
— Тогда будет одна солёная рыба на всех, это тоже еда.
Рита вздохнула и выдала мне самую мелкую рыбу.
У колпака мы с Севой разрезали её вдоль и, вынув хребет и всё, что внутри, натёрли солью с обеих сторон. Сева тёр старательно, по-моему, даже слишком, так что половина нашей соли ушла на одну рыбу.
— Это чтобы мясо лежало дольше дня, — сказал Сева, глядя на рыбу. — Вы тогда говорили. И второе, что важнее: если без огня, то, может, она что-то даст, как личинки.
— Помнишь, — сказал я.
— Я же думал про это потом, всё время думал. А если даст? Вот я её съем, и что? Я тоже буду в темноте видеть или что-то другое?
— Даст, так и узнаем. А нет, будет просто сухая рыба.
Я выбрал место у края промоины, где дольше всего светило солнце и куда не доставал дым от огня. Там из земли торчал сук. К нему мы привязали прут и повесили на него рыбу, раскрыв её, чтобы продувало.
— А когда её можно будет есть? — спросил Сева. — Ну, пробовать?
— Обычно неделю вялят, только там, где сухо, — сказал я. — А тут жара, и ночью сырость с моря. Может, высохнет быстрее, а может, испортится, не успев высохнуть. Я не знаю, Сева, и никто не знает. Будем каждый день смотреть. Пахнет нормально и твёрдая, значит, сохнет. Станет скользкая или запахнет, выбросим.
— Каждый день, — повторил Сева. — Я буду смотреть. Мне всё равно у колпака сидеть.
Он ещё постоял, глядя на рыбу, а потом пошёл за водой к морю, с канистрой и с напарником, как велено. Напарником вызвался Дима.
Днём на охране стояли Ольга и Леонид. Ольга сидела на камне у края промоины, держа Зубочистку поперёк колен, чтобы схватить сразу, и смотрела на опушку. Леонид ходил вдоль ручья с дубиной и смотрел туда же, только хмуро, как будто лес ему был должен.
Я пошёл под скат посмотреть, как Тамара.
Инна ушла к ручью стирать тряпки. Святослав задремал рядом на гальке, вытянув ногу на свёрнутое полотенце, а Тамара не спала и смотрела на него с шезлонга.
Увидев меня, она приподнялась на локте.
— Андрей, — позвала она шёпотом, чтобы не разбудить мужа. — Идите сюда. Я вспомнила.
Я присел возле шезлонга.
— Как он? — спросила она первым делом, кивнув на Святослава. — Инна говорит, что ничего страшного. Вы тоже так думаете?
— Тоже. Лежать ему надо, и всё.
— Лежать он не любит, — вздохнула Тамара. — Ладно. Я про того, в форме. Ночью лежала и думала, что я вам рассказала, а что нет. Вы меня тогда спрашивали, а мне было не до того, я только пить хотела. А теперь вспоминаю.
— Рассказывайте. Оружие было у него?
— Нет, оружия я не видела. Но. Огня он у дерева ни разу не разводил, — сказала Тамара. — Ночью холодно было, я тряслась, а он сидел в темноте и не разводил. Я думала, у него нечем. А потом поняла, что есть. Утром он уходил наверх, а когда приходил, от него пахло дымом, не сильно, но я чувствовала. Знаете, как от Славы пахнет, когда он в поле у костра посидит.
