Противоденствие - Пинчон Томас Рагглз (е книги .txt, .fb2) 📗
– Вода падает, электричество течет – один поток становится другим, а оттуда в свет. Так и высота преображается, непрерывно, в свет. – Нечто вроде таких вот слов, ну, не вполне слов, возможно… И он поймал себя на том, что пристально таращится в обычное слепящее свечение нити накаливания лампы, которое, обнаружил он, вместо этого необъяснимо колышется, словно свет в щели от двери, оставленной открытой, приглашающей его в радушный дом. А поток, о котором речь, меж тем ревел в царственном своем нисхожденье всего лишь в нескольких шагах от него. То был не сон – да и не то прозрение, какое, как однажды узнает он, пережил Гамильтон на Бруэмском мосту в Ирландии в 1845-м, – но представляло это собой прыжок из одного места в другое с невесть каким пагубным разверзаньем эфира между и внизу. Он это увидел. Векторные выражения в книгах, поверхностные интегралы, потенциальные функции и все такое отныне будут фигурировать как более неуклюжие повторенья той истины, коей он ныне обладал в личном своем нутре, определенной и непоколебимой.
По сарафанному радио электриков однажды разнеслась весть, что в Колорадские Родники едет прославленный д-р Никола Тесла – обустраивать экспериментальную станцию. Подручный Кита Джек Трудд не мог усидеть на месте. Все время вбегал и выбегал из Китова поля зрения.
– Эй, Кит, ты что, еще не готов, пошли, Кит, палатку там поставим, наверняка там полно работы, так и ждет парочку старых мастаков вроде нас.
– Джек, нам семнадцать.
– А я что говорю. Пик Пайка или Крах!
Кит вспомнил, как ребенком ездил в Колорадские Родники. Трамваи и семиэтажное здание. Неистовые красные закаты за Пиком Пайка. Вагон канатки с крышей того же цвета. Станция на вершине, а поверх – паутина наблюдательной площадки, на которую Фрэнк так опасался забираться, что над ним вечно потом из-за этого подшучивали.
Они обнаружили, что Тесла разворачивает свою деятельность где-то в миле за городом, возле Дома профсоюза печатников. Приветствовал их грубоватый субъект, от которого несло выпуском из Каньон-Града [40], – представился он как Фоли Ходок. Кит и Джек решили, что он тут отвечает за наем. Позже они выяснили, что это особый помощник прославленного финансиста Срездола Вибра и приглядывает тут за тем, как тратятся деньги, почти все – г-на Вибра.
На следующий день по дороге к палатке-столовой Фоли заступил Киту путь.
– Ты чокнутый, сдается мне, – предположил этот представитель Богатства, – раз удрал из дому заниматься чем-то, кроме расчистки территории, я угадал?
Таким только девчонок кадрить, пришло в голову Киту – сам пробовал, никогда не удавалось.
– Из дому я удрал, – пробурчал он, – как вы это называете, уж не первый год как.
– Не бери на свой счет, – сказал Фоли. – Просто интересуюсь, слыхал ли ты о Программе стипендий г-на Вибра для лейтенантов промышленности.
– Еще б. В последнем кабаке, где я был, только о ней и говорили.
Фоли терпеливо объяснил, что Программа всегда разыскивала ребятишек с возможным инженерным талантом, кому можно оплатить колледж.
– Горное училище, что-нибудь вроде? – Вопреки себе Кит заинтересовался.
– Бери выше, – сказал Фоли. – Как тебе Йельский колледж понравится?
– Как «Г-н Мерриуэлл, нам взаправду нужен этот гол», – ответил Кит с приемлемым восточным выговором.
– Не шучу.
– Обучение? Кров и стол?
– Все включено.
– Автомобиль? Доставка «Шампани» днем и ночью? Свитер с большой «Й» на нем?
– Это можно, – сказал Фоли.
– Бред сивой кобылы. Только Срездол Вибр своей могутной личностью это может, господин хороший.
– Я он самый.
– Вы не «он самый». Я читаю газеты и смотрю журналы, вы даже не «за него».
– Если позволишь растолковать. – Фоли вновь пришлось излагать свою историю о Замене Гражданской войны – задача, ставшая с годами еще утомительней. Во время Восстания, вскорости после Энтитема, когда он только начинал свой второй курс в Новой Гавани, Срездол Вибр, достигши нужного для этого возраста, получил призывную повестку. Следуя общепринятой практике, отец его приобрел ему замену, чтобы служил вместо него, предполагая, по получении должным образом выписанного чека на три сотни долларов, почему оно так должно быть. Вообразите, как все удивились, когда, пару десятков лет спустя, однажды с утра пораньше в приемной Корпорации Вибра возник Фоли, утверждая, будто он и был этим подменным призывником, и в подтвержденье сего извлекши документы. «Я занятой человек», – мог бы сказать Срездол, или: «Сколько он хочет и примет ли чек?» Но вместо этого, любопытствуя, он решил взглянуть лично.
Выглядел Фоли вполне заурядно, еще не облекшись той угрозой, каковой в их причудливой милости его наделят годы, – исключительным могло быть его представление о светской или фатической беседе.
– Словил за вас повстанцеву пулю, милсдарь, – вот первое, что раздалось у него изо рта. – Приятно с вами познакомиться, конечно.
– Пулю. Где?
– Холодная Гавань [41].
– Да, но где?
Фоли похлопал себя по голове у левого виска.
– Уже довольно на излете была, когда до меня добралась – насквозь не пробила, и никто до сих пор не знает, как ее оттуда вытащить. Раньше, бывало, стояли вокруг, как будто меня там нет, обсуждали Мозг и Его Тайны. Если парню уши нараспашку держать – тут же как в медицинское училище, считай, за так сходить. Факт: лишь из того, что я запомнил в тех консилиумах возле моей кровати, я и впрямь в свое время проделал несколько мелких операций на голову.
– Так она до сих пор там?
– Пуля Минье, если судить по ранам всех остальных примерно в то же время.
– Беспокоит?
Улыбка его, в своей удовлетворенности, даже Срездола поразила как ужасная.
– Не назвал бы это беспокойством. Вы изумитесь от того, что мне доводится видеть.
– И… слышать?
– Считайте это депешами из очень далекого далека.
– Вашей армейской пенсии на все хватает? Вам нужно что-нибудь, чего вам не достается?
Фоли посмотрел, как руки Срездола готовятся потянуться либо к пистолету, либо к чековой книжке.
– Знаете, во что верят индейцы на западе? Что если спасешь чью-нибудь жизнь, навсегда становишься за него в ответе.
– Все в порядке. Я сам могу о себе позаботиться. У меня столько телохранителей, что новые не нужны.
– Мне дали указание приглядывать не вполне за вашим физическим благополучием.
– А. Разумеется, те голоса, что вы слышите. Ну и что же они вам говорят, г-н Ходок?
– Вы имеете в виду, в последнее время? Много болтают о какой-то керосиновой компании в Кливленде. Факт в том, что ни дня не проходит без чего-нибудь там. Вам такое наверняка известно лучше, чем мне. «Стандарт-Нефть»? [42] Якобы «увеличивают капитал», что бы это ни значило. Голоса утверждают, что сейчас было б самое время входить в долю?
– Тут все в порядке, г-н Вибр?
– Отлично, Бруно, просто отлично, спасибо. Давай не откажем этому господину, а. Купим сотню акций этих керосиновых фондов, если они существуют, и поглядим, что получится.
– Голоса говорят, пятьсот было б лучше.
– Вы уже завтракали, г-н Ходок? покажи ему столовую компании, Бруно, будь так добр.
Совет Фоли Ходока в тот день вызвал критическое ускорение в росте легендарного состояния Вибра. Он успел расправиться со свиным боком и дневной продукцией курятника Компании на крыше Ш.-К. [43], плюс буханка хлеба и десять галлонов кофе, плюс-минус чашка, пока Бруно, рассчитывавший и в глаза его больше не видеть, не сумел выпроводить его на улицу, когда он пыхал горстью вторых лучших «гаван» Срездола. Неделю спустя, после неистового обыска различных опийных притонов и концертных салунов его нашли и наняли «следственным консультантом» – и с той поры Срездолу все больше не хотелось делать никаких движений деловой природы без него, расширив по ходу времени это определение до результатов боксерских поединков, бейсбольных матчей и особенно конских забегов, касательно которых Фоли в своих советах ошибался редко.
