Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа (лучшие книги txt, fb2) 📗
Он указывает на нее своей маленькой ручкой.
– Вот. Тормуд разрешил тут спать.
Мое сердце болезненно стискивается.
Вот. Это – его дом. Куча тряпья на холодном полу, в шумной, грязной кузнице. Место, где работают только днем, а значит, ночью здесь так же холодно, как и на улице. Он спит здесь один. Ребенок.
Ярость, холодная и острая, как лезвие ножа, пронзает меня. Я опускаюсь на колени, обнимаю Гарра и шепчу ему, чтобы он оставался здесь. А сама, не помня себя от гнева, выхожу из кузни и почти бегом направляюсь к дому вождей.
Я врываюсь в главный зал без стука.
Внутри, у стола, склонившись над какой-то картой, стоит Базальт. Он один. Он поднимает голову на шум, и его спокойное лицо выражает удивление.
– Почему Гарр спит на полу в кузнице? – спрашиваю, не в силах сдержать дрожь в голосе. – Почему у ребенка нет нормальных условий для жизни? Он же совсем один…
Базальт смотрит на меня, и в его глазах нет ни удивления, ни вины. Только спокойная, тяжелая усталость. Он медленно пожимает своими огромными плечами.
– Он пока не заработал себе на дом.
Глава 48
Заработал? Ребенок?
Как может маленький мальчик, едва достающий мне до пояса, заработать себе на дом?
Эта логика настолько чудовищна, что я на мгновение теряю дар речи.
– Заработал? – повторяю я, и мой голос дрожит. – Он – ребенок. Разве вы, как вожди, старшие члены клана, не должны заботиться о нем?
Базальт не отвечает. Он медленно обходит стол, заваленный картами, и подходит ближе.
Останавливается так близко, что мне приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.
Огромная тень накрывает меня.
Большая, мозолистая рука орка поднимается, и я инстинктивно вздрагиваю, но он не делает резких движений.
Его пальцы, шершавые, как камень, на удивление осторожно убирают прядь волос, выбившуюся из моей косы, и заправляют ее мне за ухо.
От этого простого жеста у меня перехватывает дыхание.
– Ты испытываешь жалость к этому ребенку? – его голос похож на глубокий рокот.
Вопрос застает меня врасплох. Жалость? Я думаю об этом. Жалость – это чувство сильного к слабому, чувство превосходства. А я не ощущаю себя сильной.
Я вижу в Гарре не слабость, а одиночество. Такое же, как мое.
– Не жалость, – отвечаю я, и мой голос становится твердым. – Гарр чудесный ребенок. Он заслуживает тепла и заботы. А не кучи рваных шкур на полу в кузнице.
Я смотрю в глаза Базальта без страха, и вижу, как в его взгляде что-то меняется. Лед, который всегда был в его глазах, на мгновение тает, и за ним я вижу что-то похожее на… понимание.
Он медленно кивает, словно я дала единственно верный ответ.
– Знаешь, – продолжает он, и его голос становится тише, почти интимно, – я с самого начала считал тебя странной. Ты не похожа на нас. Но и на свой народ, кажется, тоже. Именно поэтому меня к тебе и тянет.
Он делает шаг вперед. Медленный, почти ленивый, но полный такой силы, что я инстинктивно отступаю назад.
Сердце спотыкается.
Базальт делает еще шаг, и я снова отступаю, пока моя спина не упирается в холодную, шершавую каменную стену дома.
Ловушка.
Он не торопится, подходит вплотную, и его могучая фигура нависает надо мной, как скала.
Огромный силуэт заслоняет тусклый свет из коридора, и его тень полностью накрывает меня, отрезая от остального мира.
Я чувствую жар, исходящий от его тела, который контрастирует с холодом камня за моей спиной. Его запах – дым, сосновая хвоя и тот уникальный, едва уловимый аромат камня и дождя, окружает меня, становится густым, почти осязаемым.
Я не слышу ничего, кроме бешеного стука собственного сердца в ушах и тихого, ровного звука его дыхания.
Мир сужается до этого маленького, заряженного электричеством пространства между нами.
Базальт ставит руку на стену рядом с моей головой, отрезая мне последний путь к отступлению.
Я смотрю ему в глаза, и мое сердце бьется быстро-быстро, гулко, отдаваясь в ушах.
В его спокойных, глубоких зеленых глазах, которые я считала безопасными, разгорается темный, медленный огонь.
Взгляд Базальта говорит громче любых слов, медленно путешествует от моих глаз к губам и обратно.
– Каково это было… с ним?
Его голос – низкий, хриплый рокот, который, кажется, рождается где-то в глубине его могучей грудной клетки. Я чувствую эту вибрацию в своих костях, в каменном полу под ногами.
Воздух между нами дрожит от этого звука.
Я замираю, и мое сердце, до этого колотившееся, на мгновение останавливается.
– В том озере, – продолжает он, и его взгляд становится еще темнее, глубже, затягивая меня в свой омут. – Когда ты думала, что это я…
– Я… я не понимаю, о чем ты, – шепчу я, и это самая слабая и жалкая ложь в моей жизни. Мой голос – лишь тень звука, он тонет в гуле крови в ушах.
– Не лги, – отрезает он, и в его голосе нет злости, лишь тяжелая, неоспоримая уверенность, – я всегда с тобой честен.
Огромный, шершавый палец медленно, почти невесомо, поднимается и очерчивает контур моих губ.
Я вздрагиваю всем телом.
От этого прикосновения у меня подгибаются колени, и я вынуждена опереться на стену, чтобы не сползти на пол.
Его палец грубый, покрытый мозолями, но прикосновение на удивление точное, интимное до дрожи.
– Я чувствую, как бьется твое сердце, – продолжает он, его палец замирает на моей нижней губе. – Оно сейчас бьется так же, как билось тогда, когда ты вышла из воды. Разве может лгать этот звук?
Он наклоняется еще ближе. Теперь я чувствую его запах – не просто дым и хвоя, а его собственный, мужской, мускусный аромат. Горячее дыхание смешивается с моим.
– Не лги мне, Роза. Не после всего, – шепчет он с требованием и мольбой одновременно. – Я хочу знать. Когда ты целовала Хаккара, думая, что это я, когда он притворялся мной… что ты чувствовала?
Глава 49
Вопрос повисает между нами, как жаркое требование.
Я стою, прижатая к стене, пойманная в ловушку его близости и пронзительного взгляда, и чувствую, как краска стыда заливает мои щеки.
Слова застревают в горле.
Что я могу ему ответить? Что в тот момент, в волшебной воде озера, одурманенная магией и собственным, внезапно проснувшимся желанием, я действительно думала, что это он? Что я ответила на поцелуй лже-Базальта со всей страстью, на которую была способна?
– Тебе… тебе не кажется, что это слишком – спрашивать о таком? – наконец выдавливаю я, и мой голос – сдавленный шепот.
Базальт молчит. Он не отстраняется, не отводит взгляда. Кажется, просто ждет, и эта тишина давит сильнее любых слов.
Не похоже, что он отступит.
Лишь спустя долгое, мучительное мгновение Базальт отвечает, и его голос – тихий, почти беззвучный рокот, полный горечи.
– Я остался последним.
Я непонимающе смотрю на него.
Базальт молча, одним плавным, мощным движением, которое демонстрирует невероятную силу его рук и плеч, стягивает с себя кожаную рубаху через голову.
Ткань шуршит, скользя по его телу, и падает на пол тяжелым грузом.
Я замираю, и мой взгляд прикован к нему.
Его тело – это зрелище. Могучее, монументальное, будто высеченное из самого твердого камня.
Широкие плечи, как утесы, плавно переходят в мощную грудь, покрытую жесткими черными волосками. Каждый мускул на его руках и животе – туго натянутый канат, который перекатывается под оливково-зеленой кожей с каждым движением.
Мой взгляд невольно скользит ниже, по V-образной линии, уходящей под край его штанов, и я чувствую, как низ живота сводит сладкой, мучительной судорогой.
Горло пересыхает. Возбуждение, медленное и глубокое, разливается по моим венам, как теплое вино. Я не могу отвести взгляд.
Ноги слабеют, и я вынуждена опереться на стену, чтобы не сползти на пол. Дыхание становится поверхностным, рваным.
