Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа (лучшие книги txt, fb2) 📗
А затем я обращаю внимание, что на его левом боку, от подмышки до самого бедра, широкой, уродливой полосой тянется Увядание. Кожа здесь серая, почти каменная, растрескавшаяся мелкими, уродливыми бороздками. Эта мертвая полоса резко контрастирует со здоровой, живой кожей его правого бока.
Он смотрит на меня, и в его глазах – смесь вызова и отчаяния.
– Скажи, Роза, почему? Я тебя совершенно не привлекаю?
Мои щеки вспыхивают огнем.
Он привлекает меня.
Еще и как…
От этого простого, внутреннего признания возбуждение, до этого момента бывшее лишь тихим, тягучим жаром, вспыхивает с новой, обжигающей силой. Я чувствую, как кровь приливает к губам, к груди, как по низу живота расходится еще больший жар.
Базальт был первым из братьев, который делал для меня хоть что-то хорошее в том лесу. Он заботился обо мне.
Базальт не дожидается ответа, склоняется надо мной, его лицо оказывается в какой-то ладони от моего.
Рука орка молниеносно взмывает вверх и властно зарывается в мои волосы на затылке. Он сжимает их в кулак, не причиняя боли, но и не оставляя мне ни единого шанса отстраниться.
А затем целует меня.
Поцелуй властный, глубокий, собственнический. Он целует меня так, словно забирает то, что принадлежит ему по праву, словно слишком долго ждал и больше не намерен сдерживаться.
Руки, до этого безвольно лежавшие по бокам, сами собой упираются ему в грудь, и я чувствую под ладонями твердость его могучих, напряженных мышц.
Моя грудь, тяжелая и чувствительная, прижимается к его каменному торсу, и от этого контакта по всему телу пробегает электрический разряд.
Возбуждение становится невыносимым. Я отвечаю на его поцелуй, и мой тихий стон тонет в его рте.
Огромная, горячая ладонь мужчины скользит по моему боку, по талии, а затем ложится на живот.
Пальцы, грубые и мозолистые, кажутся раскаленными углями на фоне моей разгоряченной кожи.
А затем… рука скользит ниже, забираясь под подол. Ткань задирается, и прохладный воздух на мгновение касается моей обнаженной кожи, заставляя вздрогнуть.
А затем я чувствую его прикосновение.
Ладонь оглаживает мое бедро…
Медленно, с почти невыносимой неспешностью, он ведет рукой вверх по внутренней стороне моего бедра, туда, где кожа самая нежная, чувствительная. Он исследует меня, изучает, и я чувствую, как тело плавится, отвечает на каждое его движение.
Пальцы орка достигают цели, и я вскрикиваю, утыкаясь лицом ему в плечо…
Глава 50
Мир, все невзгоды исчезают.
Есть только прикосновения Базальта, от которых мое тело плавится, как воск.
Его пальцы грубые, мозолистые, но невероятно горячие.
Он не вторгается сразу, а дразнит…
Медленно, по кругу, очерчивает нежную, чувствительную кожу, заставляя меня замереть и перестать дышать.
А затем большой палец орка находит самую чувствительную, пульсирующую точку, и легко, но настойчиво, надавливает.
И мир взрывается.
Как удар молнии.
Волна чистого, жидкого огня пронзает меня с ног до головы, заставляя выгнуться дугой, утыкаясь лицом ему в плечо.
Все мысли исчезают, уступая место белому, слепящему шуму. Ноги подкашиваются окончательно, и, если бы не стена за спиной и его рука, властно сжимающая мое бедро, я бы просто стекла на пол.
В этот же миг слышу его низкий, гортанный стон, который вибрирует в его груди прямо у моего уха.
Он чувствует мою дрожь, безмолвный ответ, и его движения становятся смелее, увереннее.
Базальт не останавливается. Наоборот.
Его пальцы движутся в медленном, сводящем с ума ритме, который заставляет меня извиваться в его руках.
Возбуждение становится невыносимым, оно затапливает меня, душит, требует выхода.
Я цепляюсь за его плечи, и с моих губ срывается уже не стон, а отчаянная, хриплая мольба.
Его дыхание на моих щеках, горячее, прерывистое, смешивается с моим.
Голова кружится, и я полностью отдаюсь этой новой, сводящей с ума волне желания, которую он так умело во мне разжигает.
В этот самый момент тяжелая входная дверь с оглушительным скрипом распахивается.
Мы оба замираем.
– Ого, – раздается из дверного проема громкий, полный ехидного веселья голос Хаккара. – А я-то думал, чем это вы тут занимаетесь. Мы теперь стены на прочность проверяем? Торук будет недоволен, если она треснет.
Я дергаюсь, как от удара, и отчаянно пытаюсь отстраниться, спрятаться. Базальт нехотя отпускает меня, и его рука, до этого дарившая мне такое мучительное наслаждение, сжимается в кулак.
Хаккар лениво прислоняется к камню, скрестив на груди свои могучие руки. Он оглядывает нас с ног до головы, на его лице широкая, издевательская ухмылка.
– Простите, что прервал, – говорит он тоном, который ясно дает понять, что ему ни капли не жаль. – Просто забыл свой топор. Но, вижу, у тебя тут и без топора жарко, брат.
Я замечаю, какой мрачный, ледяной взгляд Базальт бросает на своего брата. Вся та нежность, вся та уязвимость, что была в его глазах мгновение назад, исчезает без следа. На ее место приходит холодная, безмолвная ярость.
Хаккар, насладившись произведенным эффектом, качает головой, подмигивает мне, разворачивается и, насвистывая какой-то незамысловатый мотив, скрывается в темном проеме своей спальни.
Мы остаемся одни в оглушительной, неловкой тишине.
Волна смущения накрывает меня с головой.
Я и чувствую себя невероятно глупо. Прижатая к стене, с опухшими губами…
– Мне… мне надо переодеться, – шепчу, и эти слова – единственное спасение.
Быстро переодевшись в сухое платье, я покидаю дом вождей, оставив Базальта одного с его мыслями.
Иду через гудящее, дымное поселение, и впервые шум молотов и рев горнов не кажутся мне такими уж враждебными.
Ищу ту самую кузницу, и мое сердце сжимается от жалости и гнева при мысли о том, в каких условиях живет мой новообретенный сын.
Чем ближе подхожу к той самой кузнице, тем тревожнее становится.
Грохот работы здесь тише, чем в других местах, но его перекрывают другие звуки.
Гул низких, гортанных голосов.
Я заглядываю внутрь.
Орки, которые должны работать, не работают. Они стоят плотным, молчаливым полукругом у дальней стены, там, где Гарр показывал мне свою лежанку из тряпья.
Паника, холодная и острая, пронзает меня.
Не помня себя от страха, я бросаюсь вперед.
Юрко пробираюсь между огромных, пахнущих потом и металлом тел, которые даже не замечают меня, полностью поглощенные зрелищем.
– Пропустите! Дайте пройти! – кричу, но мой голос тонет в гуле их голосов.
К нужному месту я пробираюсь быстро. Но сцена, которая предстает передо мной, заставляет замереть на месте.
Гарр стоит возле стены, а над ним, как грозовая туча, нависает огромный, бородатый орк. Вероятно, тот самый Тормуд, хозяин кузни.
– Я дал тебе кров, щенок, – рычит Тормуд, и его голос гремит, перекрывая даже далекий лязг молотов. – Позволил спать у моего горна, делился едой. А ты собираешься сбежать? Неблагодарный!
Гарр упрямо смотрит на него снизу вверх, его маленькие кулачки сжаты.
– Я не сбегаю! Я иду к маме!
– У тебя нет мамы! – ревет Тормуд, и его терпение, кажется, лопается. Он замахивается своей огромной, покрытой сажей ладонью, чтобы влепить мальчишке оплеуху.
И в этот миг я срываюсь с места.
– НЕТ!
Я не думаю… просто действую.
Бросаюсь вперед и в последнюю секунду успеваю встать между орком и ребенком, закрывая Гарра своим телом.
Вижу лишь, как огромная ладонь несется мне в лицо, и не успеваю даже зажмуриться.
Резкий, оглушительный звук разносится по всей кузне.
Мою голову мотает в сторону, и по щеке огнем расползается острая, жгучая боль.
В глазах на мгновение темнеет, и я чувствую соленый привкус крови во рту.
Глава 51
На мгновение в кузне наступает оглушительная тишина.
