Анатомия некроманта (ЛП) - Мэй Сиюань (список книг TXT, FB2) 📗
Медленно разгорающееся напряжение в комнате взлетело до небес. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, могла слышать внезапный, лихорадочный ритм его сердцебиения, вторящий моему собственному. Его пальцы обвили тыльную сторону моей руки, слегка приподнимая её; его прикосновение было неожиданно нежным для человека, которого весь мир клеймил монстром.
— Она теплая, — пробормотал он, и его голос сорвался на выдох, полностью завороженный простым ощущением кожи к коже. Его глаза поднялись к моим больше не напоминали холодный кремень, а казались потемневшими от глубокой, мучительной уязвимости. — Ты… такая теплая.
На какой-то застывший вне времени миг, лорд поместья Блэквуд просто сжимал мою руку в тишине кабинета, привязывая себя к единственному живому существу в мире, которое он не мог уничтожить.
Глава 5
Шепот в Лесу
На следующие два дня кабинет стал нашим убежищем и нашим оперативным штабом.
Мы работали плечом к плечу за массивным дубовым столом, окруженные высокими стопками кожаных семейных гроссбухов, древних ботанических текстов и личных дневников Алистера. Атмосфера между нами полностью изменилась. Алистер оставался без перчаток в пределах этой комнаты, что было безмолвным свидетельством доверия, которого он никогда не оказывал ни одной живой душе.
И все же напряжение не исчезло; оно просто эволюционировало.
Каждый раз, когда наши плечи соприкасались, когда мы наклонялись над картой, или каждый раз, когда его голые пальцы задевали край страницы, которую я переворачивала, между нами проскакивал тихий электрический ток. Я до предела своих чувств ощущала его близость: жар его тела, то, как его темные глаза следили за моими движениями, и ту защитную, почти собственническую манеру, с которой он держался рядом со мной.
— Посмотри на эту запись первого графа Блэквуда, — пробормотала я, обводя пальцем строчку выцветающего элегантного почерка.
Алистер наклонился ближе, его грудь едва не прижималась к моей спине. Его дыхание было теплым у самого моего уха, заставляя пульс пропустить удар.
— Что там написано? Почерк моего предка, мягко говоря, славился своей нечитаемостью.
— Это не просто медицинский журнал, — сказала я, и мои глаза расширились, когда я перевела архаичную прозу. — Алистер… твоя семья не унаследовала случайное генетическое проклятие. Твой род не просто «случайно» стал обладать некромантической магией.
Он замер всем телом.
— Что ты имеешь в виду?
— Первый граф построил поместье Блэквуд не для того, чтобы править этими землями. Он возвел его, чтобы похоронить кое-что. — Я перевернула тяжелую страницу, открывая замысловатую, ужасающую иллюстрацию разветвленной, многоглазой корневой системы, вплетенной в человеческие скелеты под землей. — Глубоко под скальным основанием этого леса запечатана древняя, первородная сущность. Сила абсолютного, всепоглощающего распада. Твой предок не смог уничтожить её, поэтому он связал её.
Я посмотрела на Алистера. Его лицо полностью побледнело, его кремниевые глаза расширились, когда осколки целой жизни, полной агонии, наконец-то встали на свои места.
— Живой замок, — прошептал Алистер, и его голос был глухим. — Моя семья… мы не некроманты. Мы — клетка.
— Да, — тихо сказала я, мучительно желая протянуть руку и утешить его. — Та «гниль», что сочится из твоей кожи — это не твоя собственная магия, Алистер. Это сила той сущности, просачивающаяся сквозь прутья решетки. Твоя жизненная сила — это буквальный ключ, удерживающий врата запертыми. Каждый раз, когда ты используешь свою магию для борьбы с гнилью, ты не накладываешь заклинание — ты используешь собственную душу, чтобы затянуть цепи.
Алистер посмотрел вниз на свои открытые руки, на его лице боролись ужас и осознание. Десять лет он ненавидел себя, веря, что сама его природа была скверной для этого мира. Он не осознавал, что был мучеником, медленно казнящим самого себя, чтобы удержать монстра от пожирания царства.
Но когда я вгляделась пристальнее в древний текст, моя кровь заледенела.
— Алистер, — выдохнула я, указывая на последний, покрытый пятнами, абзац в самом низу журнала. — Посмотри на даты разрушения печати и на скорость распространения порчи в лесу.
Он наклонился, его рука вцепилась в край стола так сильно, что дерево застонало.
— Бедствие в оранжерее. Это не было случайной вспышкой.
— Нет, — прошептала я, и мой голос задрожал, когда правда тяжелым грузом опустилась на притихшую комнату. — Сущность просыпается. Древняя печать больше не просто протекает, Алистер… она раскалывается.
Глава 6
Кожа к Коже
Полночь уже давно прошла, оставив кабинет погруженным в мягкий, тусклый полумрак. Бледно-голубое пламя в очаге опало, превратившись в слой светящихся углей и отбрасывая длинные, танцующие тени на половицы.
Алистер откинулся на спинку своего тяжелого бархатного кресла, безучастно глядя на угасающий свет. Впервые с тех пор, как я прибыла, он выглядел полностью изможденным. Аристократическая маска холодного, неприкасаемого лорда полностью сошла, обнажая под собой глубокую, мучительную усталость.
Я тихо отложила свой угольный карандаш и подошла к очагу, опустившись на колени возле углей, чтобы подбросить еще одно полено.
— Тебе нужно отдохнуть, Алистер. Ты не отрываясь смотришь в эти журналы уже четырнадцать часов.
— Отдых не приносит покоя, Элара, — сказал он, и его голос опустился до грубого, хриплого шепота, который вибрировал в тихой комнате.
Он посмотрел вниз на свои голые руки, разминая длинные бледные пальцы.
— Когда я закрываю глаза, я не сплю. Я просто вспоминаю.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и мое сердце сжалось от неприкрытой боли в его глазах.
— О чем вспоминаешь?
— Об изоляции, — прошептал он, поднимая взгляд, чтобы встретиться с моим. — Ты просто не можешь понять, каково это — жить призраком среди живых. Когда я был ребенком, моя мать на одну-единственную секунду забылась и попыталась смахнуть слезу с моей щеки. Мне пришлось беспомощно наблюдать, как её кожа увядает, словно умирающий лист, прежде чем отец утащил её прочь. Она выжила, но больше никогда не смотрела на меня с любовью. Только с ужасом.
Он издал короткий горький смешок, который прозвучал скорее как вздох.
— Десять лет. Десять лет я держал весь мир на расстоянии вытянутой руки. Каждое рукопожатие — это угроза. Каждое случайное прикосновение плечом в переполненном коридоре — потенциальный смертный приговор. Я научился ненавидеть собственную кожу, Элара. Я видел в себе оружие, которое необходимо запереть в темном доме на самом краю земли. Я смирился с тем, что умру в абсолютном одиночестве — монстр, удерживающий еще более жуткое чудовище в его клетке.
Он замолчал, его грудь вздымалась и опускалась в рваном дыхании. Синие угли подчеркивали острые контуры его лица, делая его сокрушительно красивым и в то же время трагичным.
— А потом ты вошла в мои двери, — тихо произнес он, и его темные глаза намертво пригвоздили мой взгляд с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Девочка, которая смотрит на мертвый лес и видит жизнь. Девочка, которая может взять меня за руку и превратить яд внутри моей крови в звезды.
Я медленно поднялась от очага, притягиваемая к нему невидимой, непреодолимой силой гравитации. Я подошла к его креслу, глядя на него сверху вниз.
— Я не считаю тебя монстром, Алистер. Я считаю, что ты самый храбрый человек из всех, кого я когда-либо встречала.
Алистер встал, возвышаясь надо мной в тусклом свете. Пространство между нами полностью растворилось.
Медленно разгоравшееся напряжение, которое копилось на протяжении всех этих дней совместной работы плечом к плечу, внезапно стало удушающим. Я чувствовала жар, исходящий от него, видела внезапный, лихорадочный пульс, бьющийся у основания его горла. Медленно, нерешительно он поднял свою голую правую руку. Его пальцы замерли всего в миллиметре от моего лица, словно он всё еще был в ужасе от того, что магия даст сбой и он причинит мне вред.
