Страж Луны - Иванцов Руслан (книга регистрации .TXT, .FB2) 📗
Волей самого Халама, или, как едко подумала Гвенда, по злому умыслу его темного лика, им достались места, куда при иных, менее трагических обстоятельствах, их не подпустили бы и на пушечный выстрел. Купе царственной семьи.
Гвенда замерла на пороге. Ее многолетний опыт службы в богатых домах кричал ей, что здесь что-то не так. Такая удача не бывает случайной, особенно в такие времена. Она скорее подозревала происки темной стороны Двуликого, нежели его благоволение.
Но Фло, не обремененная подобными подозрениями, с восторженным визгом уже рванулась внутрь.
— Как красиво! Мама, смотри, тут как во дворце! — она схватила Гвенду за руку и с силой потянула за собой. — Идем же!
И Гвенда, все еще полная дурных предчувствий, но не в силах сопротивляться детскому восторгу и напору, шагнула через порог в золотую клетку.
Служащий, что проводил их в купе, аккуратно поддел пальцем едва заметный выступ в одной из богато отделанных стен и отодвинул в бок потайную панель без единого скрипа, открывая довольно вместительную нишу. Двое сирдхов-носильщиков, появившиеся словно из воздуха, ловко внесли туда дорожный сундук и мешок семейства Мале, после чего так же бесшумно удалились. Финн, немного помедлив, тоже пристроил свой объемистый мешок в угол ниши. Служащий кивнул и так же плавно закрыл панель, которая вновь слилась со стеной, не оставляя и намека на потайное отделение.
Фло, уже освоившись, с радостными криками носилась по просторному купе, заглядывая под диваны, пытаясь отодвинуть тяжелые портьеры и с любопытством рассматривая позолоченные светильники.
— Добро пожаловать на борт Южного Императорского Экспресса, — произнес служащий, слегка поклонившись. Теперь, когда первоначальное удивление от их появления прошло, его лицо вновь обрело выражение профессиональной любезности. — Меня зовут Серил, я начальник этого состава. От имени Императорских Рельсовых Дорог желаю вам приятного и спокойного путешествия, ‒ вся эта явно заученная речь звучала абсолютно неуместной этим утром, но он, казалось, не заметил этого. Серил указал на шелковый шнур с кисточкой, свисавший у двери. — Если у высокочтимых пассажиров возникнут какие-либо вопросы или пожелания, прошу вас позвонить в этот колокольчик. Я или один из моих помощников немедленно явимся и с радостью окажем любую посильную помощь. Как только поезд тронется, вам будут предложены горячий тэй из предгорий Бостима или ароматный кафаш из южного Кхашара.
Серил еще раз поклонился и, пятясь, вышел, тихо притворив за собой дверь.
Жан задумчиво потер подбородок. Тэй из Бостима и кафаащ из Кхашара… Будучи торговцем, он прекрасно знал цену этим напиткам. Это были не те дешевые сорта, что подавали в городских трактирах или продавали на рынках для простолюдинов. Это были изысканные, дорогие напитки, достойные стола самого императора.
Тем временем Фло, обнаружив, что бархатные диваны удивительно упруги, вскарабкалась на один из них и принялась весело подпрыгивать, взвизгивая от восторга.
— Осторожно, пташка! — Жан с деланым испугом подхватил хохочущую девочку на руки, пока она не успела опрокинуть резной столик или, чего доброго, разбить один из дорогих светильников. — Это тебе не батут на ярмарке.
Гвенда молча наблюдала за этой сценой, и в ее душе крепла неприятная догадка. Такое «везение» — императорское купе, дорогие напитки, подчеркнутая услужливость персонала — все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кто-то явно позаботился о том, чтобы они оказались именно здесь. И эта мысль ей очень не нравилась. Она оглядела купе еще раз. Десять мягких мест. Неужели они будут здесь одни? Или их ждут еще какие-то «случайные» попутчики? Она предпочла промолчать, не желая портить Жану его наивную радость или пугать остальных своими подозрениями. По крайней мере, пока.
Не прошло и пяти минут, как в дверь купе деликатно постучали. Это снова был Серил.
— Прошу прощения за беспокойство, высокочтимые, — произнес он с легким извиняющимся поклоном, приоткрывая дверь. — К вам еще двое попутчиков. Места в поезде закончились, и нам пришлось разместить еще двух путешественников в вашем купе.
И виновато развел руками.
За его спиной виднелись две фигуры. Первым в купе шагнул юноша лет девятнадцати, ничем особо не примечательный. Обычный студент или ученик какой-нибудь столичной академии ‒ простое, но опрятное дорожное платье, коротко стриженные русые волосы и несколько наивное выражение лица. За правым плечом у него висел небольшой, но туго набитый дорожный мешок.
Следом за ним, слегка пригнувшись в дверном проеме, вошел старик, и вот он-то сразу привлек к себе всеобщее внимание. Старым он, пожалуй, лишь хотел казаться. Голова его была покрыта густыми седыми волосами, по-смешному растрепанными, словно он только что проснулся после долгой дороги или попал под сильный ветер. А вот длинные, холеные усы, лихо закрученные книзу и спускавшиеся ниже подбородка, были абсолютно белыми, что придавало его лицу одновременно и мудрости, и какой-то неуловимой хитринки. В руке он держал длинный, гладко отполированный посох из темного дерева, увенчанный резной головой какой-то птицы, хотя опирался он на него скорее для вида, чем по необходимости — движения его были на удивление легкими и уверенными.
Одежда старика когда-то была дорогой и сшитой из высококачественной ткани, но время и дороги изрядно ее потрепали. На добротном сером плаще, подбитом чем-то темным, виднелись две аккуратные, но заметные заплатки. Из-за спины, из видавшего виды дорожного мешка, туго перетянутого ремнями, выглядывал конец какого-то деревянного инструмента — не то дудки, не то флейты.
Не успели взрослые толком опомниться от появления новых пассажиров, как Фло, с присущей ей непосредственностью, подскочила к старику. Ее глаза блестели любопытством.
— А вы менестрель? — звонко выпалила она, бесцеремонно разглядывая дудку, торчащую из его мешка, и посох.
Старик, глаза которого весело блеснули из-под седых бровей, усмехнулся в свои роскошные усы.
— А ты когда-нибудь видела настоящего менестреля, дитя мое? — спросил он в ответ, его голос был низким и чуть скрипучим, как старое дерево.
Фло энергично замотала головой.
— Не-а. Но мне Хок про них рассказывал! Они поют песни и играют на дудочках! И еще у них смешные шляпы! — Она с ожиданием посмотрела на растрепанную шевелюру старика, явно разочарованная отсутствием шляпы.
Серил тихо вышел, прикрыв за собой дверь купе.
— Фло! — Гвенда, наконец, пришла в себя и шагнула вперед. Щеки ее слегка покраснели. — Прошу прощения, домине. Она порой бывает… такой неугомонной.
Старик обернулся к Гвенде, и его взгляд, на мгновение ставший серьезным, смягчился.
— Ну что вы, домина, не стоит извиняться, — произнес он, слегка склонив голову. — Детская любознательность — это дар богов, которого не нужно стесняться. Все мы когда-то были такими, не правда ли? Пытливыми и открытыми миру.
Гвенда сухо кивнула.
Стоявшая рядом Энна с неудовольствием отметила про себя упоминание «богов» во множественном числе. Явный еретик или, в лучшем случае, старовер, придерживающийся древних, почти забытых культов. Что, по ее мнению, было практически одним и тем же и уж точно не предвещало ничего хорошего в столь сомнительной компании.
Старик снова повернулся к Фло, и в его глазах заплясали озорные искорки.
— Ну раз мое инкогнито так быстро раскрыто, — он театрально развел руками, опираясь на посох, — разрешите представиться! Я — личный менестрель ее величества Амариллы, феи-бабочки, верховной повелительницы всех солнечных лугов и благоухающих цветов. — Он сделал еще один шутливый поклон. — С кем же я имею честь говорить, юная принцепина?
При этих словах Гвенда едва заметно напряглась, что не ускользнуло от взгляда старика.
Фло звонко рассмеялась, явно оценив игру.
— Я Фло! — гордо заявила она, выпятив грудь. — И когда я вырасту, я стану капитаном пиратов! У меня будет самый большой корабль и сто пиратов!
