Бастард Великой Орды (СИ) - Абрамов Андрей (читать бесплатно полные книги .TXT, .FB2) 📗
Завидев меня, троица поспешила ко мне. Савелий вырвался вперёд.
— Господин комендант, — доложил он. — Мужиков с Отрадного привёл, как договаривались. Предложил им в дружину твою пойти. Вот, говорить пришли. Всем скопом.
Савелий встал рядом, тыча в бородатого мужика пальцем.
— Атаман их, Прохор Сапожник. Он в Отрадном сапоги шил, так и кличут теперь.
Мужик подошёл, коротко кивнув, не спуская с меня глаз. Роста он был приличного, по людским меркам. Мне же доходил до плеча. Под закатанными рукавами чернели три Круга Духа. Не иначе, как стихийник.
— В дружину, значит, хотите? — прямо спросил я, выдержав взгляд мужика.
Тот снова кивнул.
— Не совсем, господин комендант, — буркнул он в бороду, меряя меня взглядом. — Наймиты мы. С тех пор, как в остроге о нас позабыли.
Наёмники, значит. Почти три десятка.
— Когда дети от голода у собак кости отбирают, другого выбора нет, — продолжил он. — Голова прошлый, Дзаргом кликали, последнее с нас снял. Всё подчистую выгреб.
— И сколько же ты просишь за свою преданность?
— Пять больших ушаков в седмицу, на ватагу, — не моргнув ответил бородач. — Еда тоже с вас, господин комендант. Не себе берём. Семьи кормить надо. Стариков, детей, баб своих. Опыт у нас есть. Почитай, два года так ходим. То тут приткнёмся, то там. Осесть хочется.
— Наймиты мне не нужны, — отрезал я, глядя атаману в глаза. — Отрадное всегда принадлежало Гнилым Зубам, принадлежит и сейчас.
Прохор скрипнул зубами, но промолчал. Кулачищи сжались.
Я сделал жест рукой, предлагая пройтись.
— Но я понимаю, что чувствует отец, когда его дети пухнут от голода, — я повёл его к амбарам. Урзул тенью скользил следом, не отходя ни на шаг.
Мы остановились у загончика, где всё ещё паслись куры, выклёвывая червяков из земли. Чуть в стороне, к частоколу убегали грядки.
— Потому я предлагаю вам снова присягнуть острогу, — я выдержал паузу, смотря прямо в зелёные глаза, — а я, со своей стороны, гарантирую вам сытые желудки и свою защиту.
Повисла тишина.
Прохор обвёл взглядом двор, задержавшись на дозорных вышках, и посмотрел мне прямо в глаза.
— Да как же ты, господин комендант, защитишь нас, если в твоём гарнизоне меньше душ, чем в моей ватаге? — он обвёл рукой вышки. — Куры курами, но если придёт сотня кхазарских дриглей, жрать их уже будет некому. Все на колах повиснут. А так, мы хотя бы за полновесное рискуем. Вот и весь расклад!
Атаман сложил на груди руки.
Хорошо языком рубит. Складно. Посмотрим, каким он будет на деле, после моего предложения.
— Справедливо сказано, — кивнул я. — Но ты сначала докажи, что от вас вообще толк будет. А потом уже я кое-что покажу тебе в ответ. Тогда и поговорим.
Прохор нахмурился.
— Как доказать-то? — дёрнул он плечами. — В сечу что ли сойдёмся?
Я улыбнулся.
— На кулаках выясним, кто чего стоит, — оголил я клыки. — Вся твоя ватага против трёх моих воинов.
Где-то надрывно гаркнул петух, словно у него вмиг пережало горло.
Атаман выпучил глаза, смотря на меня, как на восставшего мертвеца.
— И что потом? — выпалил он.
— Потом ты узнаешь, как я смогу вас защитить, — без заминок ответил я. — И как могу сделать вас сильнее.
Мужик обернулся на свою ватагу, взвешивая шансы.
— А давай! — рубанул он рукой воздух. — Две дюжины моих бойцов против троих твоих. Как раз, считай, порувну. Сдюжим, ты нам большими ушаками платишь за верность, а коли не сдюжим — я присягну тебе. Нас, почитай, больше, чем полста душ в Отрадном, со всем довеском.
Хитёр! Ва-банк пошёл. Чего просто так по щам получать, если есть шанс срубить за это золото? Да и наймитов подбить на свалку проще простого за такой навар. Они за горсть «малых» готовы дракону в пасть лезть, а уж за «большие» подавно.
— Договорились! — с улыбкой ответил я.
Через пятнадцать минут все свободные от работы селяне и стражники столпились вокруг новой арены. В центре круга из камней возвышались Молох, Транн и Гулкаш — три могучих широкоплечих орка с наковальнями вместо кулаков. Вокруг неровным кольцом стояли две дюжины наймитов.
Биться решили без атакующих заклинаний. Допускались только усиливающие и восстанавливающие. Победившей стороной считалась та, что осталась внутри очерчённого камнями круга.
Когда Урзул дал отмашку, орава с криками сорвалась с места.
Бой казался рваным, хаотичным. Но когда я пригляделся, тактика наёмников стала для меня как на ладони. Те, кто послабее, вязали атаки противника, повиснув на руках по двое. Те, кто покрупнее, молотили кулаками. Кто-то бросался в ноги, пытаясь повалить оппонентов на землю.
Гвалт стоял лютый. Над ареной то и дело проносились поддерживающий дух выкрики, и рёв разбушевавшегося Транна.
Тот размахивал кулаками с остервенением, раскидывая в стороны сразу по двое-трое. Те поднимались, отряхивались и пёрли снова.
А вот это уже интересно!
Я всмотрелся в атамана. Тот глядел исподлобья, переводя взгляд с одного своего бойца на другого. Те, после такого взгляда, рвались в бой с удвоенной яростью.
— Он их усиливает, — прошептал я скорее для себя, чем для кого-то. — А тех, кто выбывает, восстанавливает. Вот на что он ставил! На три своих Круга.
В какой-то момент с дюжину человеческих мужиков навалились на Молоха сверху. Тот исчез из виду. Со всех сторон посыпались короткие тычки и размашистые боковые. Брызнули капли крови.
Но вот куча человеческих тел вспучилась и разметалась в стороны. Трое сразу вылетели за круг.
Атаман с досадой ударил кулаком по своей ладони.
Молох распрямился, окинул взглядом сползающихся обратно наймитов и принялся методично выкашивать их размашистыми ударами, будто косил траву.
Круг покинуло ещё трое.
— Бородатого бей!!! — выкрикнул атаман, приложив ладони ко рту. — А того вяжи! Молодой уже выдыхается!
Я перевёл взгляд на арену. Гулкаш действительно выглядел не очень уверенно. Но это на первый взгляд. Его удары были экономные, не размашистые, как у Молоха, и не стремительные, как у Транна.
Бил он, словно стоял за бильярдным столом. Короткий тычок слева — и один отлетел на добрых пять шагов, ещё тычок слева — и лысый сложился пополам, теперь удар справа — и какой-то долговязый мужик отлетел за черту круга.
Через десять ударов сердца та сторона недосчиталась половины. Через двадцать ударов на арене осталось всего шестеро — по трое с каждой стороны.
Оставшиеся мужики попятились к границе круга, держась за побитые бока, и, под недовольное кряхтение атамана, шагнули за спасительные булыжники.
Острог взорвался от ликования.
Побитые бойцы понемногу стягивались к своему главарю, понурив головы. Пятерых волокли за руки и ноги.
Прохор подошёл сам, поглаживая рыжую бороду.
— Твоя взяла, комендант, — бросил он, но без злости в голосе. Глаза смотрели прямо. — Показывай свою тайну. Глядишь и договоримся. Свои слова ты уже подтвердил делом.
Я кивнул. Моё лицо оставалось неизменным. За всё время на нём ни разу не промелькнуло радости от победы.
Я повернулся и зашагал к башне. Атаман последовал за мной, впечатывая сапоги в утоптанную землю.
Мы поднялись на второй этаж и свернули в левое крыло, где шаман устроил свою алхимическую лабораторию.
В просторной зале заставленной шкафами со склянками и ступками, на каменном очаге пыхтел пузатый котёл. С потолка свисали пучки золотистого растения.
Два орклина сновали рядом. Один степенно помешивал варево поварёшкой, второй крошил мелкую щепу для поддержания слабого огня.
— Это моя плата за вашу преданность, — спокойным тоном произнёс я, указывая на золотистое зелье. — С ним вы сможете прорваться на следующий Круг в два раза быстрее.
Атаман стоял молча, широко расставив ноги. Только веко у него подёргивалось. То ли от волнения, то ли от какой-то внутренней борьбы.
Взгляд метался от котла к висящим под потолком пучкам золотистой травы и обратно.
