Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа (лучшие книги txt, fb2) 📗

Я остаюсь стоять, закутанная в его плащ и окутанная его запахом.

Некоторое время смотрю на его широкую спину у костра, а потом перевожу взгляд на Хаккара.

Тот смотрит прямо на меня, и в его глазах полыхает неприкрытая, ледяная ярость. Он смотрит на меня так, будто его брат не просто укрыл пленницу, а совершил предательство.

Окинув этим взглядом меня, он переводит его на Базальта.

В этот момент от скалы отделяется третья тень.

Торук медленно подходит ко мне. Каждый его шаг заставляет меня сжиматься. Тепло плаща мгновенно улетучивается, вытесненное ледяным холодом, который исходит от вождя.

Он останавливается прямо передо мной, его взгляд скользит по меху на моих плечах, затем поднимается к моему лицу. Его зеленые глаза в свете костра кажутся почти черными.

– Ты принадлежишь нам, Роза, – его голос тих, спокоен, но каждое слово – это удар молота.

Страннее всего, что я не называла ему своего имени, но он все равно знает его из-за метки на моей лодыжке, которую… которую целовал. Просто называет мен Розой.

Выдохнув, я стараюсь отогнать от себя эти мысли.

Инстинктивно делаю крошечный шаг назад.

– А то, что принадлежит нам, – продолжает он, не сводя с меня глаз, – не пытается сбежать.

Он делает паузу, и его взгляд перемещается на Хаккара, который, услышав это, расплывается в хищной, предвкушающей ухмылке.

– Если побежишь, Хаккар тебя поймает.

Торук снова смотрит на меня, и в его голосе не остается и намека на ту странную интимность, что была у моей лодыжки. Только холод и сталь.

– И я обещаю, тебе не понравится то, что он с тобой сделает, – говорит и на мгновение задумывается, – или, может, понравится. Мы еще не разобрались в том, что тебе нравится.

Поджав губы, я сдержанно киваю. Показываю, что все поняла.

Мои пальцы сквозь ткань платья нащупывают в кармане холодную костяную рукоять ножа. Подарок Эльги кажется сейчас одновременно и насмешкой, и единственным спасением.

Торук отворачивается, словно вопрос решен и больше не заслуживает его внимания.

– Садись к огню, – бросает он через плечо.

Это похоже на приказ.

Медленно, как во сне, я делаю шаг к огню, принимая первое правило моего нового мира, но совершенно не так, как ожидает от меня Торук.

Первое правило – делать вид, что я не собираюсь бежать.

Подойдя к костру, я сажусь на землю напротив Торука.

Огонь весело потрескивает, отбрасывая на скалы вокруг нас пляшущие тени, но его тепло едва достигает меня сквозь ледяную корку страха.

Базальт сидит неподалеку, молча и неподвижно, как часть скалы. Он точит длинный охотничий нож, и методичный звук скрежета стали о камень – единственный, что нарушает тишину.

Торук издает короткий гортанный приказ и Хаккар, который с раздражением поглядывал то на меня, то на своего брата, молча поднимается. Он без слов растворяется в ночной темноте.

Наверное, будет охотиться.

Торук переводит взгляд на меня, я чувствую покалывания на своей щеке.

Пламя озаряет его лицо, делая черты резкими и хищными. Его зеленые глаза внимательно, без спешки изучают меня.

– Твои родители… они из Приграничья? – его голос – низкий рокот, который заставляет пламя костра колыхнуться.

Я вздрагиваю от неожиданности.

– Да, – отвечаю я, мой голос едва слышен. – Отец был булочником и иногда подрабатывал в шахте. Мать… я ее не помню.

– Покажи ту деревянную птичку, которую ты взяла с собой из дома, я видел, как ты смотрела на нее, – говорит он.

Мои пальцы дрожат, когда я протягиваю ему через костер свою единственную реликвию. Он берет ее в свою огромную ладонь.

Контраст между его могучей, покрытой шрамами рукой и маленькой, хрупкой, отполированной временем фигуркой поражает.

Он держит ее на удивление осторожно, рассматривая со всех сторон с непонятным мне интересом.

– Такое хрупкое, – тихо говорит он, глядя на птичку, и в его голосе проскальзывает что-то новое, похожее на горечь. – Как и все вы, люди.

Голос Торука прерывает треск веток.

Из темноты в круг света от костра выходит Хаккар, в одной руке он держит грубый лук, а в другой – тушку зайца, с которой еще стекает кровь.

Он подходит к костру и, не говоря ни слова, швыряет зайца на землю прямо к моим ногам. Я вздрагиваю от неожиданности, когда теплая тушка ударяется о мой башмак.

– Еда не готовится сама, человечка, – рычит он, вытирая руки о штаны.

Я смотрю на зайца, потом на него, и чувствую, как внутри закипает бессильная злость.

Хаккар замечает мое бездействие, и его губы кривятся в презрительной усмешке. Он наклоняется ко мне, понижая голос до угрожающего рокота.

– Разделаешь. Тем ножом, что дала тебе подруга.

Кровь стынет у меня в жилах. Я застываю, превращаясь в ледяную статую. Моя рука невольно дергается к карману, где спрятан подарок Эльги.

– Что, – продолжает он с издевкой, наслаждаясь моим ужасом, – думала, мы не заметим?

Я медленно поднимаю на него взгляд. Он ждет, что я начну плакать, умолять, оправдываться, но вот уж нет.

Если моя жизнь им так нужна, что их лидер готов нести меня на руках, они не убьют меня из-за простого неповиновения.

Весь мой страх, все унижение этого дня сгущаются в один комок холодной, тихой ярости. Я не кричу. Кричать – бесполезно.

Вместо этого я запускаю руку в карман и достаю нож. Мои пальцы крепко сжимают костяную рукоять.

Я не направляю его на орка, а просто держу в руке, а затем перевожу на Хаккара долгий взгляд.

Он ошеломлен, наверное, потому что ожидал слез, а получил совершенно не это.

Пусть я и пленница но… уже много лет я сама распоряжаюсь своей жизнью.

В глазах Хаккара зажигается ответный, первобытный огонь. На его лице пропадает усмешка, сменяясь звериным оскалом.

Одним шагом он сокращает расстояние между нами. Его рука молниеносно выхватывает нож из моей ладони и отбрасывает его в сторону.

Другой рукой он хватает меня за плечи, рывком поднимая на ноги…

Я думаю, что он меня ударит, но вместо этого он с невероятной силой притягивает меня к себе.

И впивается в мои губы грубым, карающим поцелуем. Таким страстным, что я и вдохнуть не успеваю.

Глава 9

Его губы жесткие, обветренные, они давят на мои с силой, от которой кружится голова. Он наклоняет мою голову под неудобным углом, властно и бесцеремонно, заставляя мой рот приоткрыться.

И тогда я чувствую его нижние клыки. Недлинные, но острые. Их гладкие, холодные кончики впиваются в мою нижнюю губу, не протыкая, но вдавливаясь в нее с ощутимым давлением.

Это странное, чужеродное ощущение – смесь боли и чего-то совершенно непонятного. Ежесекундное напоминание о том, кто меня целует. Не мужчина. Хищник. Каждый миг я жду, что он сомкнет челюсти, и этот поцелуй закончится кровью.

Мир вокруг тонет в тумане, и сквозь шум крови в ушах, сквозь запах дыма и этого орка, я вдруг отчетливо слышу голос из прошлого. Слова моего отца.

«Никогда, слышишь, Розочка? Никогда не ходи в тот лес».

Губы Хаккара давят сильнее, и я чувствую, как его клык царапает нежную кожу. А в голове звучит спокойный, уставший папин голос, который я слышала в тот вечер на пороге нашего дома.

«Они не звери, дочка. Они хуже. Орки».

Воспоминание настолько яркое, что на мгновение мне кажется, я чувствую запах отцовского табака и угольной пыли. Он сидит рядом, его большая, теплая рука лежит на моем плече, а его глаза полны серьезного, взрослого страха за меня, за свою маленькую девочку.

«Они не такие, как мы. В их сердцах нет места для жалости, они убийцы».

Жестоки. Я чувствую эту жестокость в том, как он сжимает мои плечи, в поцелуе, холодном прикосновении клыков к моей губе – вечном знаке хищника.

Воспоминание обрывается, и я снова здесь, у костра, в руках монстра из отцовских предупреждений.

Хаккар отрывается от моих губ так же резко, как и начал.