Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа (лучшие книги txt, fb2) 📗
Она легонько подталкивает меня в спину.
– Беги.
И я, маленькая испуганная девочка, разворачиваюсь и бегу. Я бегу, не оглядываясь, как она велела, и за спиной слышу треск веток и чей-то чужой, гортанный крик.
Я просыпаюсь от собственного сдавленного всхлипа, и сердце колотится в груди, как пойманная птица. Несколько мгновений я не понимаю, где я. Вокруг полумрак, пахнет сырой землей и дымом.
Небо над головой только-только начинает светлеть.
Я лежу на боку, и мне на удивление тепло. Голова покоится на чем-то твердом, но в то же время мягком, и это что-то медленно и ритмично поднимается и опускается. Я чувствую щекой биение чужого, сильного сердца.
Осознание приходит медленно, а за ним – волна обжигающего жара, который не имеет ничего общего с теплом.
Я лежу головой на груди у Базальта.
Во сне, в поисках тепла или утешения, я, должно быть, придвинулась к нему, свернулась калачиком и уснула, используя его как подушку. Он не оттолкнул меня, а просто позволил мне это.
Я замираю, боясь пошевелиться. Моя щека прижимается к грубой коже его доспеха, но сквозь нее я чувствую жар его тела. Мои волосы, должно быть, растрепались и лежат на его плече. Одна моя рука лежит на его животе.
Я ужасно смущаюсь. Щеки вспыхивают так, что, кажется, их видно в полумраке.
Осторожно, миллиметр за миллиметром, пытаюсь отодвинуться, не разбудив его. Но как только я шевелюсь, его дыхание на мгновение сбивается. А затем я слышу тихий, низкий рокот, идущий из его груди, на которой я все еще лежу.
– Спи, – его голос сонный, хриплый и еще более глубокий, чем днем. – Еще не пора.
Кажется, это самое длинное предложение, которое я от него слышала.
В это же мгновение его огромная рука, которая до этого лежала сбоку, медленно опускается мне на спину, накрывая, словно одеялом.
Спустя мгновение его ладонь вдруг приходит в движение.
Огромный палец медленно, почти ритуально, очерчивает на моей коже контур невидимого цветка – точно такой же, как мое родимое пятно на лодыжке.
Он рисует на мне мой собственный знак.
Если бы я еще знала почему знак розы так важен для орков…
Глава 11
Истощение берет свое и я снова проваливаюсь в сон, в какой-то степени даже убаюканная движениями Базальта.
Тепло его тела и мерное биение сердца под моей щекой становятся колыбельной, убаюкивающей мой страх.
Просыпаюсь я от холода.
Пронизывающий, резкий холод заставляет меня поежиться и плотнее закутаться в меховой плащ. Несколько мгновений я не открываю глаз, пытаясь удержать остатки сонного тепла.
Я тут же понимаю, что что-то не так. Источник жара, у которого я грелась всю ночь, исчез.
Выдохнув, осторожно приоткрываю веки.
Небо на востоке уже окрасилось в бледно-серый цвет. Костер снова ярко пылает, отбрасывая длинные тени. И рядом со мной пусто. Ложе Базальта смято, но его самого нет.
Паника холодной змейкой скользит по позвоночнику. Я медленно, стараясь не издать ни звука, поворачиваю голову.
Двое орков сидят у костра.
Базальт спиной ко мне, его могучие плечи скрывают то, чем он занят, но я слышу ритмичный, скрежещущий звук – ширк-ширк, ширк-ширк. Он точит оружие. Этот звук мгновенно возвращает меня в реальность, напоминая, что ночная теплота была лишь временной иллюзией. Этот орк – воин. Убийца.
Торук сидит лицом к нему, глядя в огонь, и что-то говорит. Его голос – низкий рокот, который почти сливается с треском поленьев.
Я бдительно оглядываюсь в поисках третьей фигуры. Спальное место Хаккара под деревом пусто.
Наверное, братья снова отправили его охотится.
Базальт и Хаккар увлечены разговором и, кажется, не обращают на меня внимания.
Я снова прикрываю глаза, делаю дыхание ровным и глубоким, как у спящего человека, и полностью сосредотачиваюсь на звуках, доносящихся от костра.
Знаю, что подслушивать плохо, но чего только не сделаешь ради собственного выживания…
Ветер и треск огня мешают, слова долетают до меня обрывками, искаженными отголосками.
– Был не дурак… – рокочет Торук, и я замираю. – …все подстроил.
– Он пытался спрятать ее, – глухо отвечает Базальт, не прекращая своей работы, он сидит ближе ко мне и его голос я слышу чуть лучше. – Запечатать старые проходы.
Едва ли я понимаю, о чем речь.
– И обрек… годы ожидания, – в голосе Торука звенят ноты чистого, незамутненного гнева.
– Он был отцом, – тихо, но твердо произносит Базальт, и скрежет камня на мгновение прекращается. – Защищал своего ребенка.
Наступает долгая, тяжелая тишина.
Я почти не дышу, ожидая ответа Торука и вслушиваясь в треск костра.
Могут ли они говорить о… моем отце?
– Его чувства… значения… лишь последствия.
Разговор братьев нарушает громкий треск веток.
Из кустов, чертыхаясь, выходит Хаккар. Его волосы растрепаны, а на плече висит тушка какой-то большой птицы, похожей на глухаря.
Я осторожно приоткрываю глаза и сажусь, поправляя на себе накидку Базальта. Тут, в горах, все еще холодно, несмотря на медленное наступление утра и жар от костра.
Хаккар бросает птицу на землю рядом с Базальтом.
– Хоть какая-то нормальная еда, – ворчит он, бросая на меня злой взгляд, словно это я виновата в его неудачной ночной охоте.
Я хмурюсь и показательно стараюсь не смотреть на Хаккара.
Понятия не имею, почему настолько ему не нравлюсь. Сначала злится, потом целует, а теперь снова раздражен. Что я сделала не так?
По правде сказать, я веду себя, как обычная пленница, чего же еще от меня можно ожидать?
Вскоре над костром опять появляется вертел, и по лагерю разносится запах жареного мяса, который смешивается с утренней свежестью.
Я ем, почти не чувствуя вкуса. В голове крутятся обрывки разговора, который я подслушала.
Тишина после трапезы становится тяжелой, почти удушающей. Я сижу, глядя на огонь, и чувствую себя мухой, попавшей в паутину.
Хаккар, доглодав последнюю кость, отбрасывает кость в сторону. Его взгляд, лениво скользя по нашему лагерю, останавливается на чем-то, что блеснуло в свете костра. На моем ноже, так и оставшемся лежать на земле.
С хищной, ленивой грацией он поднимается, подходит и подбирает его, вертит лезвие в своих огромных пальцах, и в его руках мое маленькое оружие кажется зубочисткой.
Проводит подушечкой большого пальца по лезвию, и я уверена, что он мог бы порезаться, но ему, кажется, все равно.
Затем поворачивается и идет ко мне.
Опускается передо мной на корточки, оказываясь на одном уровне со мной. От него пахнет жареным мясом, потом и яростью.
– Боялась им воспользоваться, человечка? – скалится он, и его зеленые глаза насмешливо сверкают. Он протягивает мне нож рукоятью вперед.
Мое сердце колотится о ребра.
Я медленно, с опаской, протягиваю руку, чтобы забрать нож.
В тот миг, когда мои пальцы касаются знакомой костяной рукояти, его хватка становится железной. Он не отпускает.
Моя рука тонет в его огромной ладони. Я чувствую обжигающий жар его кожи сквозь свою, твердость старых мозолей на его пальцах.
Хаккар медленно, с неумолимой силой, тянет мою руку на себя, заставляя меня податься вперед, пока наши лица не оказываются в какой-то ладони друг от друга.
В свете костра его грубые черты обретают странную, дикую красоту. В его зеленых глазах, обрамленных густыми черными ресницами, пляшут азартные, насмешливые искры.
Старый шрам, пересекающий его бровь, подчеркивает его опасную натуру, делая выражение лица еще более дерзким.
Горячее дыхание касается моей щеки.
Он смотрит мне прямо в глаза, и его губы трогает медленная, уверенная усмешка, обнажающая кончик острого клыка.
– Покажи, на что ты способна, – шепчет он.
Глава 12
Наверное, он ждет, что я закричу, заплачу, попытаюсь вырваться. Ждет проявления слабости…
