К тебе на полной скорости - Шибитова Анна (читаем книги txt, fb2) 📗
Я скривился.
– Для местного рынка минус – отсутствие фотосессии с пледом?
– Не утрируй.
– Я не утрирую, а уточняю степень идиотизма.
Марек потёр переносицу.
– У них есть Данилов. Он, может, и не самый лучший пилот, но зато его история цепляет. Он свой, понятный, всегда улыбается, у него есть девушка, обычная жизнь – всё то, что люди ищут, когда хотят купить мотоцикл в кредит и при этом чувствовать себя уверенно.
– И что ты предлагаешь? – выпалил я. – Срочно влюбиться по графику?
– Я предлагаю перестать вести себя так, будто тебя удивляет реальность.
– Меня не удивляет реальность. Меня раздражает, когда люди сидят в стеклянной коробке и считают, что имеют право обсуждать, насколько правильно устроена моя личная жизнь. Чёрт возьми, мы обсуждаем мотоциклы или мою постель?!
Марек глубоко вздохнул и устало посмотрел на меня.
– Нолан, послушай внимательно. Этот контракт даёт тебе доступ к технике, которую ты сейчас не получишь больше нигде на таких условиях. Новая команда, база, лучшие инженеры, полноценная программа под тебя. Ты ведь хочешь закрепиться в Москве? Хочешь не быть приглашённой звездой на сезон, а построить платформу на несколько лет? Тогда тебе придётся играть в эту игру.
– Я не умею играть в домашнее счастье.
– От тебя не требуют счастья. От тебя требуют читаемости.
Марек был прав: важна читаемость образа. Журналисты, инвесторы и зрители должны мгновенно понимать: перед ними надёжный, предсказуемый человек с правильным укладом жизни, с правильной женщиной и достойным внешним видом.
– Отвратительно, – вновь скривился я.
– Эффективно, – возразил Марек.
Он ушёл через несколько минут, оставив на столе папку с материалами и фразу:
«Остынь до завтра».
Как будто злость – температура, которую можно просто сбить. Когда дверь за ним закрылась, в номере стало тихо.
Я снял пальто, бросил его на кресло, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью: машины медленно двигались, улицы вспыхивали красными стоп-сигналами, а вдалеке мигала реклама, обещающая людям красивую жизнь за ежемесячный платёж. Прислонился лбом к холодному стеклу и вдруг понял, что меня не беспокоил проигрыш контракта. В спорте я понимал правила: погода, команда, травмы, деньги, чужие решения – на всё это я мог повлиять. Теперь моя личная жизнь стала полем боя, где пытаются перекроить всё под себя.
Я выстроил свою жизнь по своим правилам, оберегая личное пространство и прошлое от прессы. Моя жизнь, пусть и не идеальная, но только моя. Однако, как оказалось, в современном мире бизнеса это не ценилось.
Я подошёл к мини-бару, взял бутылку виски и налил в бокал, глотнул и тут же пожалел. Вкус никакой, как пустые обещания. Поставил стакан на журнальный столик и уселся на мягкий диван.
Всю жизнь я вкалывал, тренировался до изнеможения, рисковал здоровьем, выигрывал, проигрывал, переезжал с места на место, заключал контракты, боролся за каждый сантиметр трассы. И всё это ради чего? Чтобы в один прекрасный день мне сказали:
«Извини, парень, ты, конечно, хорош, но рядом с тобой никто не смеётся за завтраком. А нам нужны улыбки».
Я взял папку со стола, оставленную Мареком, и открыл её. На первой странице – моё официальное фото, а под ним – список моих сильных сторон: опыт, дисциплина, технические навыки, лидерство, стабильность. Дальше шли советы: стать более личным, показать человечность, создать местную привязанность, продемонстрировать ценность, доверие и близость. Я закрыл папку.
Раньше думал, что унизить можно только грубостью или скандалом. Гораздо больнее, когда тебя вежливо, но методично разбирали, как вещь, которой не хватало «обёртки».
Вытащив телефон из кармана брюк, обнаружил на экране кучу уведомлений: рабочие чаты, два запроса на интервью и короткое сообщение от Марека:
«Не принимай решение сегодня».
Я усмехнулся. Среди переписок в мессенджере отыскал нужную, с незаписанным номером.
«Я в Москве. Есть новости?» – написал сообщение.
Ответ прилетел мгновенно:
«С возвращением Т.А. Новостей пока нет».
«Получилось выкупить?»
«Да».
«Позже пришлю адрес, привезёшь ночью».
Отправив сообщение, я отбросил телефон. Поднялся с дивана и подошёл к окну. Я вернулся в Москву ради контракта, но на самом деле меня гнал сюда неразрешённый вопрос, терзавший душу много лет: кто же истинный виновник той роковой аварии, оборвавшей жизнь брата?
Глава 5
Ника
Утро наступило, но не принесло облегчения. Разлепив веки, я уставилась в белый потолок с трещинкой и на окно, задёрнутое серыми шторами. Моё тело продолжало ломить. В ушах гудело остаточное эхо мотора, в висках стучало, а шрам на животе ныл так, будто на него давили изнутри. Я пыталась отделить шум в голове от звуков старенькой однокомнатной квартиры, доставшейся от бабушки. Из кухни доносился монотонный стук капель, срывающихся с неисправного крана в раковину, а на улице – резкие сигналы мусоровоза, сдающего назад.
Я присела, и под рёбрами вспыхнула тупая боль. Старая рана, измученная гонками, всегда напоминала о себе, словно тело бунтовало от нагрузки. Свесила ноги с кровати, нащупала на полу телефон. Экран показал семь двадцать три. Спала я от силы часа два, но перед сменой в ресторане нужно заехать в больницу, чтобы поговорить с врачом мамы.
Умывшись холодной водой в ванной, в надежде окончательно проснуться, я вышла и прошла в маленькую кухню. На стареньком кухонном гарнитуре стоял электрический чайник, и я включила его. Взяла кружку, высыпала в неё растворимый кофе из пакетика и залила закипевшей водой. Держа в руках горячую чашку, посмотрела в окно. Обычное утро в типичном спальном районе, застроенном старыми пятиэтажками. Хотя наш район нечасто фигурировал в местных новостных лентах, я всё равно предпочитала не оставлять свой байк на ночь перед подъездом. Приобрести новый мне не по карману, поэтому он находился под присмотром в гараже Севы, рядом с его собственным.
Моя R1 досталась мне в качестве приза в выигранном заезде. В тот раз я жутко рисковала мотоциклом Севы. Огромнейшая ставка – большой риск. Но ни на йоту не сомневалась в себе, в отличие от Севы в тот момент, когда попросила одолжить его байк. Жажда победы горела неукротимым пламенем, пробудив внутреннюю Ведьму. Но, возможно, тогда хотела показать своему бывшему, что его предательство не сломило меня.
Мой первый парень, моя любовь, человек, который научил меня пилотировать – Максим Данилов. Однако он нанёс мне удар ножом в спину, бросив в самый уязвимый момент. Его карьерные планы в профессиональном мотоспорте требовали идеального имиджа, а не девушки, переживающей потерю отца и борющейся за здоровье матери. Моя неспособность улыбаться на камеру и соответствовать его ожиданиям стала непреодолимой преградой. Максим не понимал моих переживаний, а я – его амбиций. С нашим расставанием от меня отвернулись так называемые «друзья». Единственные, кто протянул мне руку помощи, – Сева и его жена Марина. В совокупности всех жизненных ударов, я нашла отдушину в Ведьме, в её победах, которые приносили средства на лечение матери.
***
Больница встретила привычным белым светом, который придавал всем усталый вид, даже здоровым людям. Длинный светлый коридор, пластиковые стулья, шоркающие шаги пациентов. Я терпеть не могла это место за его неестественное спокойствие.
Врач мамы, Виталий Юрьевич, пожилой мужчина, принял меня в своём кабинете почти сразу. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел измождённым. Его взгляд через стёкла очков, не суровый, а профессиональный, усиливающий тревогу.
Он спокойно говорил о состоянии мамы, о результатах анализов и показателях, которые «пока ещё давали надежду на благоприятный исход». Но тут же добавил, что «время не бесконечно».
