Любить и быть любимой - Проуз Аманда (онлайн книга без TXT, FB2) 📗
– Чувствую себя фаршированной индейкой к праздничному столу! – громко застонал он, мечась по кухне. – Эти косточки для воротничка! Ими же невозможно попасть в эти маленькие дырочки, и невозможно самому застегнуть запонки. Как некоторые носят костюмы каждый день, не понимаю. Меня бы это доконало! Ради всего святого, почему я должен все это надевать? Сегодня и так полно поводов для стресса, я просто не понимаю, почему мне нельзя надеть мои лучшие брюки и…
– Спортивный пиджак! – закончили фразу Меррин и Руби, хохоча и показывая друг на дружку пальцем. Они слушали папины стенания уже два дня – с тех пор, как в магазинчике в Труро [7] ему взяли напрокат одежду для свадьбы, и этот самый «совершенно приличный темно-синий спортивный пиджак, который за десять лет надевался всего несколько раз» уже упоминался не единожды.
Мама тут же встала и пошла к нему, раскрыв объятия, готовая – как и всегда – прийти на помощь любимому мужчине, но слегка покачивая головой, как если бы он был маленьким ребенком, которого нужно было успокоить. Меррин особенно нравилось в их отношениях то, как они могут опереться друг на друга, и она была уверена, что у них с Дигби тоже сложится что-то похожее.
– Иди сюда, любовь моя, чего ты так разбушевался? – сказала она воркующим голосом, который приберегала только для мужа и своих девочек, когда те бывали немного не в духе. Руби и Белла, глядя на эту сцену, разулыбались. Бен принимался бушевать, а жена успокаивала его – обычная сцена в этом доме. И вроде бы оба успешно справлялись со своими ролями.
Папа все еще был на взводе, так что мама продолжила хлопотать вокруг него. Она ловко подхватила косточки для воротника, и только он вытянул шею и выпятил подбородок, а она уже вставила косточки в нужные мелкие прорези. Затем она аккуратно притянула друг к дружке края манжет и застегнула непослушные запонки. Потом похлопала мужа по руке.
– Вот и все. – Она чмокнула его в нос. – Посмотрите на себя, мистер Келлоу, вы просто красавчик.
– Ты это говоришь только потому, что это правда! – заявил папа, целуя ее в ответ в щечку. – Спасибо, любимая.
– Правда, Бен, сегодня вы так выглядите – Джордж Клуни отдыхает! – воскликнула Белла.
– Что значит сегодня? Может, я и одет, как он, но он снял целый фильм, где он одет, как я обычно, как он там называется, Хезер?
– «Идеальный шторм», и я просто ненавижу это кино, – мама сказала как отрезала. И всем было вполне понятно почему.
Меррин решила сменить тему.
– Папа, у нас еще целая вечность. Нам нужно быть в церкви Святого Михаила только к трем.
Меррин точно знала, что если он станет слоняться по дому в неудобной для него одежде, то снова начнет нервничать, и это скажется на всех. В маленьком пространстве плохое настроение заразительно. Меррин понимала, что ее отцу гораздо привычнее рыболовецкий костюм или джинсы и старая дырявая толстовка поверх мягкой майки. В костюме она видела его единственный раз – когда хоронили дедушку.
– Знаю-знаю, крошка, но сперва мне кое-что нужно сделать, – он подмигнул ей.
– О нет, только не ходи на работу! Я надеялась, что сегодня обо всем позаботятся Робин с Джарвисом; ты же замараешься! Я не хочу, чтобы ты вел меня к алтарю, воняя рыбьими кишками!
– Напомню тебе, что благодаря этим вонючим рыбьим кишкам у нас есть крыша над головой и еда на столе, – он ткнул в нее пальцем. – Но вообще-то нет, я не на работу. Просто мне нужно ненадолго отлучиться.
– Пожалуйста, Бен, только не опаздывай! – взмолилась мама.
– Не опоздаю. – Он было направился к выходу, но затем остановился и обернулся. – Но сначала, пожалуй, я все-таки надену брюки!
Все просто покатились со смеху: Меррин по-настоящему насладилась этим моментом. Конечно, ей не терпелось поскорее открыть новую главу в своей жизни, но в глубине души ей было больно оттого, что ее половина спальни опустела: одежда и всякие мелочи уже были сложены в сумки, готовые к переезду в новый дом. Она хотела выйти замуж за Дигби больше всего на свете, но для нее это было последнее утро в качестве незамужней девушки в этом небольшом домике с его укладом, и это было так странно… Меррин вдруг поняла, что, когда будет жить в поместье, ей будет не хватать таких моментов, и осознание этой потери кольнуло ей сердце. Простые незатейливые разговоры ни о чем – но именно из таких простых, совершенно обыденных вещей и состояла вся ее жизнь, в которой Келлоу плотно окутывали друг друга паутиной любви.
– Просто не верится, что я проснусь завтра утром, а ты спишь где-то в другом месте, Мерри, – сказала мама, словно прочитав ее мысли; и не успело отзвучать последнее слово, как последовала новая порция слез.
– Ради всего святого, мама, она же будет жить в двух шагах! – напомнила очевидное Руби.
– Руби права, мам. Я буду не так уж далеко.
– В двух шагах или через полмира, какая разница, если мы будем завтракать без тебя? – На этих словах из ванной показался папа в только что надетых брюках, и мама принялась вытирать нос туалетной бумагой.
– А теперь по какому поводу слезы? – отец сунул пальцы за воротник и попытался оттянуть его. – Только не говори, что тоже собираешься надеть что-то в этом духе. Хотя если так, тогда я тебя полностью понимаю, потому что и я вот-вот зарыдаю, черт возьми!
– Папа, всего один день! Даже меньше: половина дня! Ты всегда говорил, что готов на все ради своих девочек, так вот, сегодня я прошу тебя упаковаться, как праздничная индейка… и если ты при этом не будешь стонать каждые пять минут, это будет просто чудесно!
– Ради своей младшенькой девочки – постараюсь, – он улыбнулся ей. – Постараюсь. – Достав из кармана брюк носовой платок, он тоже промокнул глаза.
– Черт побери, я что, единственная не рыдаю? – вскричала Руби. – Эгей, она идет замуж, а не на виселицу! Свадьба – это праздник! Вот если бы я покидала дом родной, вы наверняка плясали бы от радости и зажарили бы целого кабана!
И это тоже было в духе ее сестры: шутить по поводу мелочного соперничества с сестрой и обижаться, если у Меррин появлялось что-то, чего не было у нее. Иногда зависть Руби казалась забавной, но чаще она была неуместна и раздражала, и Меррин не могла понять, почему Руби вообще ей завидует.
– Что ты, Руби, – успокаивающим тоном ответил папа. – У меня никогда не возникало желания запечь целого кабана, думаю, мы обошлись бы парой фазанов.
– Очень смешно, – надулась Руби. – Что ж, я точно не расстроена. Вся спальня наконец-то будет моей! Какой замечательный день. Я открываю джин!
– Ай да молодец! – захлопала в ладоши Белла.
Порывшись в шкафу, Руби извлекла четыре разномастных стакана, щедро плеснула в них джина и разбавила слегка выдохшимся тоником.
– Поехали! – она выдала по стакану маме, Белле и Меррин, а оставшийся взяла себе. – За невесту!
– За невесту! – подхватили все.
Мерри слегка пригубила крепкий напиток и отставила стакан. Выпивка – это не ее. Не то чтобы ей не нравилось спиртное, просто она не умела пить. Дигби подтрунивал над ней из-за того, что она хмелела с одного неполного бокала вина.
– А мне не дадут? – У отца не было таких проблем, с его-то практикой. – Пока надевал рубашку и этот чертов галстук, все горло пересохло.
– Нет уж, пап, ты обойдешься. Нельзя, чтобы ты явился в церковь навеселе. Представь выражение лица мамаши Мортимер, если у тебя будет заплетаться язык, или ты споткнешься, когда поведешь Меррин к алтарю, или, хуже того, пернешь прямо во время свадебных клятв? Она никогда тебя не простит! – Руби похлопала ресницами, и отец, словно соглашаясь, кивнул.
– Вообще-то я ей и так не сильно нравлюсь, вряд ли что-то изменится, если я вдруг перну. Помнится, как-то нас вызвали на воскресный обед, и старый Гатри восседал во главе стола как маринованная селедка, а она вертелась вокруг словно ни в чем не бывало, будто так и надо, что ее муж храпит в кресле еще до того, как подали пудинг. Совсем ку-ку. И она еще что-то проворчала, когда я смахнул каплю на соуснике и облизал палец. Чертова тетка. – Выдав эту тираду, отец, посвистывая, вышел на улицу.
