Восхождение Морна. Том 5 (СИ) - Орлов Сергей (читаем книги онлайн бесплатно полностью .TXT, .FB2) 📗
Лекарь быстро записывал, сокращая слова привычными значками.
— Между третьим и четвёртым глотком, — он поднял голову, — пауза две минуты или полторы? Если интервалы растут на тридцать секунд, то на четвёртом должно быть две.
— Две. Всё правильно.
Лекарь кивнул и вернулся к записям.
— Когда паразит почувствует провокант, он начнёт двигаться. Не мгновенно, постепенно. Сначала ослабит хватку на ядре, потом начнёт тянуться к источнику импульса, то есть к поверхности, потому что провокант будет концентрироваться именно там. В этот момент ты увидишь движение под кожей, скорее всего в области солнечного сплетения. Тварь будет подниматься по каналам к горлу.
— К горлу? — лекарь перестал писать.
— К горлу. Твоя задача в этот момент: не трогать. Не помогать. Не ускорять. Паразит должен выйти сам, потому что если его потянуть, он вцепится в стенки канала и оторвёт их вместе с собой. Просто жди. Когда тварь доберётся до горла, Фрол начнёт кашлять. Тело выталкивает чужеродный организм, как выталкивает занозу. После кашля паразит выйдет через рот. Банку приготовь заранее, стеклянную, с крышкой.
Лекарь записал последнее, потом полез в сумку и вытащил оттуда стеклянную банку с широким горлом и пару длинных медных щипцов. Поставил банку на столик рядом с бутылью, щипцы положил сверху, проверил крышку, после чего посмотрел на меня и коротко кивнул: готов.
— А если он не выйдет? Если застрянет? — спросил Туров.
Я посмотрел на него.
— Не застрянет, если мы всё сделаем правильно. Провокант будет тянуть его вверх, связующее не даст зелью рассеяться раньше времени, а маковая основа ослабит хватку паразита настолько, что ему будет легче двигаться к источнику, чем цепляться за ядро.
Я помолчал и повернулся к перегородке.
— Серафима.
За стеной послышалось движение, после чего девушка появилась в дверном проёме. Выглядела она лучше, чем три часа назад, но «лучше» в данном случае означало всего лишь переход от «при смерти» к «еле на ногах»: бледная, с тёмными тенями под глазами, но спину держала прямо.
— Сколько у тебя в резерве? — спросил я.
— Немного, — она прислонилась плечом к дверному косяку, стараясь придавать себе уверенный вид.
— Хватит, чтобы поддерживать заморозку ядра на текущем уровне?
Серафима посмотрела на Фрола, потом на меня.
— Поддерживать — да. Не опускать и не поднимать, просто держать на месте. Это смогу.
— Большего и не нужно. Пока зелье работает, тварь будет просыпаться и начнёт шевелиться. В этот момент важно, чтобы заморозка не дала ей вцепиться обратно в ядро, пока провокант не перетянет её на себя. Ты держишь холод ровно, без рывков, а я говорю, когда добавить и когда отпустить. Как в прошлый раз, только проще, потому что теперь не нужно опускать температуру, только удерживать.
— Поняла, — коротко сказала она и оттолкнулась от косяка.
Лекарь подвинулся, освобождая ей место у лавки. Серафима положила ладони на грудь Фрола, и от её пальцев потянулся тонкий слой инея, почти незаметный, ровный, без рывков и всплесков.
Я посмотрел на неё и чуть кивнул.
— Начинаем, — сказал я лекарю.
Лекарь взял бутыль, снял восковую печать и приподнял голову Фрола. Младший Туров был бледен, с тёмными линиями от уголков глаз, и дышал так медленно, что между вдохами проходила целая жизнь. Первый глоток зелья стёк в горло, и я увидел, как кадык дрогнул, пропуская жидкость.
Тридцать секунд. Дар показывал ровную, почти плоскую картину: тревога, боль, хаотичные всплески страха, которые метались по сознанию Фрола даже в беспамятстве, но ничего нового. Никаких изменений.
Второй глоток. Пауза. Ещё минута.
На третьем глотке дар уловил перемену. Не резкую, а мягкую, расплывчатую: что-то внутри Фрола сдвинулось, и всплески страха, которые до этого метались хаотично, вдруг замерли на секунду, как будто организм к чему-то прислушался.
— Что-нибудь видишь? — спросил я лекаря.
Тот сосредоточенно водил ладонями над грудью Фрола, бледно-зелёное свечение диагностики подрагивало на его пальцах.
— Пульсация ядра чуть изменилась, — сказал он, не отрывая глаз от пациента. — Стала быстрее. Совсем немного, но я вижу разницу.
— Это провокант дошёл до ядра. Так и должно быть. Серафима, чуть добавь.
Иней под её ладонями уплотнился. Дар показал, как вспышка дискомфорта прошла по Фролу и тут же угасла, придавленная холодом. Хорошо.
— Четвёртый глоток, — сказал я. — Пауза две минуты.
Лекарь повиновался. Зелье текло по горлу Фрола, и с каждой порцией я чувствовал через дар, как что-то менялось в общей картине его состояния: страх и боль не исчезали, но начали сдвигаться, перетекать, как будто их источник перемещался внутри тела.
На шестом глотке лекарь дёрнулся.
— Паразит двигается, — выдохнул он. — Нити отцепляются от ядра. Одна, вторая… третья.
Дар подтвердил это по-своему: едва различимая вспышка облегчения прошла через Фрола, как будто что-то, что давило изнутри, чуть ослабило хватку. А следом, почти сразу, стрельнул острый укол паники, как будто тварь дёрнулась обратно, попытавшись вцепиться в ядро снова.
— Серафима, сильнее! Он сопротивляется!
Озёрова стиснула зубы. Иней на груди Фрола пошёл чуть плотнее, и через секунду паника в показаниях дара схлынула: тварь соскользнула с ядра и двинулась к новому источнику энергии.
— Работает, — сказал я вполголоса.
Лекарь шумно выдохнул. Туров у изголовья не шелохнулся.
Я продолжал давать команды. Седьмой глоток. Восьмой. С каждым разом паузы удлинялись, и лекарь докладывал, не дожидаясь вопросов: «ещё две нити отошли», «тварь поднимается выше», «ядро пульсирует ровнее».
А дар рисовал свою картину: боль в теле Фрола перемещалась вверх, от солнечного сплетения к рёбрам, от рёбер к ключицам, и с каждым сантиметром пройденного пути на освободившихся участках разливалось слабое, робкое тепло, как будто организм впервые за долгое время мог дышать самостоятельно. Серафима вела холод следом, закрывая каждый освободившийся участок по моим коротким командам: «держи», «отпусти», «чуть добавь».
На девятом глотке Фрол застонал. Тихо, сквозь стиснутые зубы, но это был первый звук, который он издал за всё время, и Туров шагнул к нему, но я покачал головой.
— Не трогай. Он чувствует, как тварь двигается внутри. Это больно, но это значит, что она уже не в ядре.
— Подтверждаю, — лекарь кивнул, не отрывая ладоней от диагностики. — Паразит полностью отделился от ядра. Поднимается по центральному каналу.
— Серафима, отпускай. Дальше пусть идёт сама.
Озёрова убрала ладони с груди Фрола и отступила на шаг. Несмотря на то, что руки у неё тряслись, лицо по-прежнему оставалось спокойным.
Движение под кожей я увидел через минуту. Живот Фрола чуть вздулся, потом опал, и по солнечному сплетению прошла волна, видимая даже без дара, как будто под кожей двигалось что-то длинное и гибкое. Лекарь побледнел, но руки оставил в том же состоянии.
В следующую секунду Фрол закашлялся. Сначала тихо, потом сильнее, надрывнее, тело согнулось на лавке, и я видел, как что-то движется по горлу, распирая его изнутри. Кондрат стиснул кулаки и дёрнулся к брату.
А потом Фрол его выплюнул.
Тварь упала на одеяло и в первую секунду никто не двигался, потому что все смотрели на то, что лежало перед ними, и пытались поверить, что эта дрянь только что была внутри живого человека. Червь, длиной с указательный палец, покрытый мерцающей слизью, которая оставляла на ткани одеяла тёмные дымящиеся следы, светился грязно-зелёным и извивался с мерзкой целеустремлённостью, а на переднем его конце раскрывалось и закрывалось нечто, похожее на бутон с рядами крошечных крючков по внутреннему краю.
Лекарь отшатнулся первым, опрокинув стул, и банка, которую он держал наготове, выскользнула из мокрых пальцев и со звоном покатилась по полу. Червь среагировал мгновенно: развернулся на одеяле и бросился в сторону лекаря, оттолкнувшись от ткани всем телом, быстро, целенаправленно, как стрела, которая нашла свою цель. Из-за перегородки кто-то из ходоков длинно выругался, второй потянулся к ножу, но оба были слишком далеко, а тварь уже слетела с края кровати и летела прямо в лицо лекарю, раскрыв бутон крючков.
