Искренне. Безумно. Навсегда - Шэн Л. Дж. (серии книг читать бесплатно TXT, FB2) 📗
– Только хорошее. – Роу улыбнулся. – Физика и химия были моими любимыми предметами.
– Я не… знала… этого. – Какой ужас – смотреть ему в лицо и пытаться нормально изъясняться. Подумав, я решила сворачиваться. – Ну, спасибо, что пришел, я лучше…
– Я навещал его за день до смерти.
Правда? Я даже не знала, что Роу в городе. Почему мама об этом не упоминала?
Ну, она не знала, что в ночь перед твоим отъездом в Нью-Йорк Роу лишил тебя девственности и того, что осталось от твоего сердца.
Я в шоке уставилась на него, не в силах поднять челюсть с пола.
– Навещал?
– Он спросил, планирую ли я посетить его «реальное веселье», – сказал Роу, показав в воздухе кавычки. Так папа называл свои предстоящие похороны. Реальное веселье. Он хотел, чтобы люди радовались тому, что он жил, а не грустили из-за того, что он умер. – Попросил напомнить тебе, что ему больше не больно. Что сейчас он наверняка в раю играет в шахматы с Леонидом Штейном и Эйбом Тернером и ест белужью икру.
Я во все глаза смотрела на Роу, пытаясь осмыслить сказанное. Еще никогда не слышала слов, настолько в папином духе.
– Он не верил в рай.
– Он знал, что ты так скажешь. И просил передать, что он ошибался. Это случилось в первый и последний раз. – Роу пожал плечами.
Глаза защипало от слез, но я улыбалась.
– А еще что сказал?
– Попросил тебя не называть это чествованием его жизни, ведь это все равно что сыпать соль на рану мертвому человеку.
Я почувствовала, как задрожал подбородок.
– И ты в точности запомнил его слова?
– Так это три предложения, – испепеляя взглядом, равнодушно сказал Роу. – А я же, мать его, не идиот.
– А еще? Он просил передать мне что-то еще?
– Больше ничего.
Я начала плакать и смеяться одновременно. Я была тронута, растрогана и полностью раздавлена. Роу молчал. Лишь безучастно смотрел на меня глазами цвета жидкого золота. Я быстро вытерла лицо. Меня злило, что после каждого разговора с этим мужчиной я выглядела и вела себя как самое жалкое существо на планете. Он снова повернулся, чтобы уйти. Господи, да Роу же меня не выносит. Я хотела задержать его и говорить с ним, лишь бы позлить. Да как он посмел? Роу лишил меня девственности, а сегодня похороны моего отца. Он будет любезен со мной, даже если это последнее, что он сделает в своей жизни.
– Как там в Париже? – Я шмыгнула носом, вытирая глаза.
Роу резко остановился. Недовольно буркнул. И повернулся ко мне.
– Не знаю. Спроси того, кто там живет. – Отвернувшись, Роу схватил из стопки на столе чистую тарелку и положил на нее угощения. Он был холоден как лед. И если в подростковом возрасте вел себя со мной довольно мило, то меня взрослую не стремился почтить тем же.
– Я спросила тебя. – Я попыталась заглянуть ему в лицо, чувствуя подступающий ужас. – Потому что ты там живешь. Так написано в Википедии. Значит, это правда. Правда, ведь правда?
– Еще одна сталкерша, чудненько. – Роу насупился и, наколов на пластиковую вилку прошутто, положил его на тарелку.
Еще одна? И сколько их у него?
– Ты известен, а я выросла рядом с тобой. Конечно, я погуглила тебя от зависти. Я же не воровала твою сперму. Эй, а вообще-то у меня был шанс. – Мне реально пора заткнуться. И чем скорее, тем лучше. В идеале – еще минут двадцать назад.
– Теперь я живу в Стейндропе, – последовал неохотный ответ. – Хотя «живу» – это громко сказано. В этом городишке нет даже чертова «Хол Фудс» [5].
Мы будем соседями? Замечательно. Для меня ситуация становилась все хуже. А ведь сегодня утром я забирала прах отца из крематория. Взяв чистую тарелку, я встала возле Роу и сделала вид, будто решаю, что выбрать из блюд, которые сама же разложила всего час назад.
Я хотела помириться с Дилан. Я только что потеряла важного для меня человека и страстно желала уравновесить эту потерю, вернув в свою жизнь особенного друга. Путь к сердцу Дилан лежал через одобрение ее брата. Может, не так уж и плохо, если мы будем жить с ним в одном городе?
– Почему ты вернулся? – пискнула я.
– Год назад открыл тут ресторан. – Роу взял кусок вишневого пирога и запихнул его в рот, не пробуя. – «Декарт».
Его французский акцент было невозможно не заметить. Как и мои соски, которые, видимо, одобряли его знание французского языка.
– Правда? Не слышала.
– Слышали в компании Мишлен. Дали три звезды. Мой ресторан – первый в штате Мэн удостоился этой чести. За это я только что получил премию Джеймса Бирда [6]. Думаю, это все сглаживает.
Сарказм ему шел. Черт, да ему пошел бы и пакет для мусора.
И опять же – почему он так хорош во всем, к чему прикасался? Это жутко раздражало такую, как я, чья жизнь представляла собой череду неудач, перемежавшихся походами в ближайший магазин и ночными просиживаниями в прачечной.
– А почему «Декарт»? – Я нервно кусала губы.
– «Тако Белл» уже занято. – Роу провел большим пальцем по нижней губе, и между ног у меня потеплело.
– Нет, почему из всех философов именно он?
Декарт был известен тем, что провел связь между геометрией и алгеброй. Отец восхищался этим философом и часто о нем говорил.
– Ты всегда такая любопытная? – возмутился Роу.
– А ты всегда такой высокомерный? – отбила я.
– Да, – без обиняков ответил он. – Я сделал на этом карьеру. Уродский характер – мое все.
– Ты же не всегда таким был, – напомнила я, выдержав его взгляд. – Когда-то ты скрашивал мои дни.
Я ужаснулась от своего признания. Оно вышло слишком искренним, слишком необузданным. Роу по-прежнему смотрел на меня отрешенно и равнодушно. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
– Должно быть, паршивое у тебя было детство, если ты так сильно полагалась на того, кому начхать. Возвращайся к Лайлу и мучай его дальше своими любопытными фактами с VH1.
– Знаешь, я лучше помучаю тебя. Ты ближе и, в отличие от Лайла, мне не нравишься. Так что придется тебе меня потерпеть.
Меня не волновала его пугающая репутация или тот факт, что обычно я напоминала жизнерадостный комок нервов, который просто пытался со всеми поладить. Такое поведение я ему с рук не спущу.
Роу быстро окинул меня взглядом и отправил в рот еще кусочек неопознанной еды.
– Ты покрасила волосы.
– Только кончики. – Я почувствовала, как краснею, и удивилась этому. Да, подростком я была влюблена в Роу, но уже переросла эти чувства. Я думала о нем, только когда он появлялся на экране телевизора или на обложках глянцевых журналов. – Индиго. Он символизирует печаль и скорбь.
– Я не спрашивал.
– А мне плевать, – парировала я. – Я не обижаюсь на твое грубое поведение, ведь я не одна из твоих телевизионных протеже.
– Если я перестану отвечать, ты уйдешь? – Роу хмуро потер подбородок.
Я прижала руку к груди.
– Эмброуз, ты ранишь меня в самое сердце. Я думала, мы поболтаем о том о сем.
Он промолчал, лишь положил еще еды на и так полную тарелку. В течение этих лет Роу открывал и возглавлял элитные рестораны по всей Европе. Места в них бронировали за полгода, но он не превратился в гастрономического сноба. Ему до сих пор нравились запеченные макароны с сыром и знаменитая лазанья его мамы.
Что до меня? Еду я выбирала так же, как жизненный путь, – неудачно. Обе эти стороны моей жизни были полны всякой дряни, и в итоге я всегда чувствовала себя паршиво.
– Я выбираю цвет по настроению, – вдруг продолжила бубнить я, хотя Роу явно не был нацелен на продолжение разговора. – До смерти папы кончики моих волос были желтыми. Я чувствовала себя довольно уверено. Смело ждала предстоящей недели. Думала, у меня еще есть несколько дней с ним.
Роу хмыкнул, давая понять, что слышит меня, но не выразил сочувствия. Облизав нижнюю губу, я сказала:
– Знаешь, я на какое-то время останусь в городе…
– Неинтересно, – насмешливым тоном перебил он.
