Врачебная тайна 2 (СИ) - Семина Дия (полная версия книги txt, fb2) 📗

Скорее вышла из кареты, захлопнула дверцу и поспешила в довольно скромную парадную, без крыльца, и с обшарпанной дверью. Ещё не знаки, но звоночки. Почему-то казалось, что сестра самого Действительного тайного советника должна жить в доме чуть получше, чем этот. В довершение всех прелестей я заметила, как вдоль стены пробежала упитанная, наглая крыса.

— М, да! Что-то здесь не то.

Появилась мысль, что это вообще всё профанация, и «инквизитор» решил меня разыграть или проверить.

Дверь оказалась открытой, вошла, и меня сразу обдало неприятным запахом плесени. По наитию поднялась на второй этаж и сразу с лестницы упёрлась в стену с широкой дверью, на которой табличка с фамилией «4к. Ф. Ф. Поляков и семейство».

Кажется, я по адресу. Припоминая, что в квартире есть ребёнок, тихонько, но настойчиво постучала. И мне мгновенно открыли, словно ждали.

На пороге возникла типичная горничная, полноватая, с ярко-красными щеками, но вида опрятного, один накрахмаленный чепец чего стоит, уж кружева стоят как напечатанные на 3D принтере. Такой же идеально белоснежный фартук. Этих мелочей, мне достаточно, чтобы успокоиться, не так плоха ситуация, как мне показалось.

— Добрый день, могу я увидеть госпожу Полякову Лилию Леонидовну?

— Да-с, барыня, а как изволите о вас доложить? — прошептала горничная.

— Боярыня Гринёва Анастасия Сергеевна. У меня есть записка от влиятельного человека, но я бы хотела вручить её лично госпоже.

— Будьте любезны, проходите, я сейчас доложу, а вам, ежели будет угодно, не стоять в тёмном коридоре, в случае, еже ли не спешите, то позвольте вас сопроводить в гостиную…

Женщина вдруг заговорила сбивчиво, суетливо замешкалась, не зная, как угодить. Наконец, заминка исчерпала себя. Я сама прошла в светлую гостиную, осмотрелась, меня приятно удивила чистота и порядок не самой богатой обстановки, но всё удобно, практично и довольно мило. Появилось ощущение, что здесь нет места ненависти, или подавленной агрессии, или страхам.

Обычно квартира «рассказывает» о человеке максимально чёткую и реальную информацию. Даже если кто-то пытается на словах представить себя как-то иначе, жилище всегда выдаёт с головой все секреты, даже такие, о каких сам человек и не подозревает.

Но, я не учла один пикантный момент, в этом доме за всем следят слуги, и судя по идеальной одежде горничной, именно у неё большая тяга к идеальному порядку, а как ко всему этому относится хозяйка — очень большой вопрос.

Комнаты мне не расскажут реальную историю отношений в этом семействе.

Ещё раз осмотрелась и, не успев присесть на диван, услышала торопливые шаги в коридоре.

В гостиную буквально вбежала молодая, довольно красивая женщина, и я сразу поняла, что она держится в рамках адекватности из последних сил.

— Анастасия Сергеевна. Боже мой, он мне обещал, что вы придёте. Обещал.

— Добрый день, Лилия Леонидовна. Вот записка, я признаюсь, не читала, что он написал. Наш разговор был спонтанным, довольно поспешным, но я очень кратко успела познакомиться с вашим непростым делом.

Протягиваю записку Лилии, и она дрожащими от нетерпения руками развернула, прочитала и не медля ни секунды вышла.

— Антонина, подайте завтрак для Анастасии Сергеевны! — довольно уверенным голосом отдала приказ. Я со Стешей, оказывается, очень ласково обращаюсь, а здесь всё чётко, и по-военному.

Лилия вернулась в гостиную с видом хозяйки, не знающей, чем бы занять нежданную знатную гостью до того момента, как подадут еду.

Она красивая, и я даже уловила некое сходство с Даниилом Романовичем. У них один отец, но по понятным причинам, у Лилии указано совершенно иное отчество.

Тёмные волосы, благородные черты, романтическая дева Серебряного века воплоти, она могла бы стать музой художника. Даже Елена не так выразительна в своём образе, как Лилия. Но это не та эталонная красота, как общество привыкло оценивать женщин. Нет, её окружает флёр трагизма, печали и боли — глубокая, затаённая, будто спрятанная от чужих глаз. Даже если не знать причину страданий, то можно интуитивно предположить, что Лилия несчастлива в браке или что груз утраты давит на плечи, не давая распрямиться. Даже сейчас она стоит молча, почти неподвижно, но я чувствую: за этим внешним спокойствием бушует невидимая буря — воспоминания, сожаления, невысказанные слова, которые рвутся наружу, но остаются запертыми внутри.

Она уже прошла отрицание, гнев, торг, и сейчас на пороге разрушительной депрессии решилась на последний рывок, последнюю попытку рискнуть всем, пойти и попросить о помощи брата, к которому она не смеет обращаться из-за нелепых условностей, принятых в обществе.

Работы с ней непочатый край…

И благо, совершенно не ощутила ни единого намёка на параноидальное расстройство личности (ПРЛ). И тем более, не приведи Бог, у неё нет шизофренического расстройства, и нет параноидальных проявлений. Но совершенно очевидно наличие ПТСР (Посттравматическое стрессовое расстройство), сделаю пока ставку на него.

Рука как-то неприятно дёрнулась, движимая давно забытым рефлексом. Я никогда не вела записи, так как не работала с людьми, мой компаньон — диктофон на телефоне, все исследования проговаривала вслух, и это в какой-то мере помогало выстраивать мысли, а сейчас придётся менять тактику совершенно, пока просто наблюдаю, чтобы не сделать поспешных, ложных предположений. Потом буду делать записи анамнеза и бесед.

Итак, первое впечатление не безнадёжное.

Передо мной стоит ментально здоровая, но доведённая до предела постоянной тревожностью женщина. И вопросики, по большей части надо задавать не ей, а её мужу. Потому как довёл её именно он, используя старый и проверенный способ — газлайтинг.

Следовательно, моя психологическая помощь будет уместна только после того, как мы распутаем преступление, я даже выдохнула чуть более шумно, словно камень с души свалился. Мне достаточно только посмотреть ситуацию с помощью Аси, и передать все детали Даниилу Романовичу.

Лилия, наконец, придумала, с чего начать непростой разговор.

— Ох, вы такая юная и прекрасная, и неужели сможете мне помочь? Простите, ради Бога, я последние дни сама не своя, несу околесицу, — она сцепила пальцы замком, но руки не прижала к груди, а так и держит напряжённо-вытянутыми вниз, от волнения её руки живут собственной жизнью, независимой от разума.

— Даниил Романович верит в мой дар, а я верю в науку, но и дар не сбрасываю со счетов. Я ли вам помогу, или он сам на основании моих слов предпримет какие-то шаги, это мы решим позже. Нам бы как-то поговорить, но так, чтобы никто не услышал. И, если можно, я бы хотела посмотреть на малыша.

— Пока Антонина собирает на стол, я вас провожу, пойдёмте. С ним сейчас няня.

Мне и Асе достаточно будет взглянуть на ребёнка, и мы всё поймём. Вопрос в другом, стоит ли сейчас говорить несчастной женщине правду, какая бы она ни была.

Дорогие друзья, не забывайте нажать на