Янтарное лето - Цудзимура Мидзуки (читаем бесплатно книги полностью .txt, .fb2) 📗
Титосэ определенно ее услышала, и тем не менее продолжила методично полоскать тряпку, потупив взгляд и уставившись в ведро с водой.
Они с Микой были одногодками, и той ужасно хотелось ей помочь. Мика попыталась было что-то сказать – ей не нравилась эта отстраненность, возникшая между ними, но не нашла подходящих слов. Ёсиэ схватила ее за руку и потянула за собой.
– Иди сюда, – тихонько пробормотала она.
Митиэ с Ёсиэ с двух сторон обступили Мику и прошептали: «Только это секрет». Все говорили тихо, так, чтобы Титосэ, в одиночестве застывшая у ведра, не услышала.
– Ходят слухи, что если утром первым делом бросить что-то ценное в родник и загадать желание, то оно исполнится. Все, что угодно.
– Да?
– Это правда. Ребята из средних классов нам рассказывали. Ты же знаешь Наруми?
Мика кивнула. Она в третьем классе средней ступени. Такая взрослая – кажется, местная заводила. Мика представила ее лицо, а Митиэ тем временем продолжала:
– Родник помог ей в любви. Теперь они встречаются с Синсукэ – он из старших классов.
– Встречаются… – повторила Мика, не очень понимавшая, о чем говорит Митиэ.
– Ой, какая же она все-таки прелесть, эта Мика! – захихикали девочки. – Тебе еще рано все это знать.
– А у вас есть кто-то, кто вам нравится? – спросила Мика.
Она не знала, что значит «встречаться», но сама идея о том, что Наруми обрела любовь, почему-то ее взволновала. А потом Митиэ с Ёсиэ, до этого весело шептавшиеся о чем-то, вдруг замолчали. В очередной раз переглянувшись, они злорадно ухмыльнулись, затем посмотрели на Мику и захохотали.
– Так мы тебе и рассказали!
Из-за того что она была младше и ходила еще только в подготовительное отделение, продолжать этот разговор они не могли. Как будто перед ней внезапно возникла черта, за которую не переступить, и Мика пожалела, что задала слишком много вопросов.
Впрочем, Митиэ с Ёсиэ быстро опомнились.
– Но ведь мы должны попасть к роднику первыми, с утра.
– Верно. Еще до того, как придут мальчишки.
Девочки повернулись к Мике. И многозначительно улыбнулись.
– Если соберешься, Мика, учти, нужно встать рано, – сказала Ёсиэ.
– Почему я?
– Тебе же нравится Сигэ-кун, так? – вдруг добавила она.
Это было настолько неожиданно, что Мика прикусила язык. Девочки захихикали.
– Он много кому нравится, например, Эрике из пятого и Юкко из средней школы.
– А еще, может, ты не знала, но куча девчонок у Подножия тоже говорят про Сигэ-куна.
Митиэ с Ёсиэ принялись хохотать. Мика так и осталась стоять, замерев на месте, когда они быстрыми шагами, переговариваясь, двинулись к выходу.
– Проснуться, что ли, завтра пораньше?
– Я с тобой!
Тряпка в руках показалась Мике невероятно тяжелой.
Со стороны, наверное, выглядит ужасно – как будто две эти четвероклассницы просто бросили ее здесь и ушли. «Только не это…» – подумала она, глядя вперед – там Титосэ все еще полоскала свою тряпку.
Не проронив ни слова, Мика уже собиралась подойти к другому ведру, как вдруг услышала голос.
– Эй.
Титосэ оставила в покое тряпку и уставилась на Мику. Голосок у нее вообще-то приятный, звонкий, как колокольчик, хоть она и редко позволяет себе говорить перед старшими детьми. Мика хорошо ее знала – они одного возраста, проводили довольно много времени вместе.
Интересно, она собирается сказать что-то по поводу ее разговора с Митиэ и Ёсиэ?..
Мика уже готова была с ней поспорить, как вдруг Титосэ предложила:
– Хочешь, бери это ведро.
– Что?
– Бери, говорю, ведро.
Вода в нем была на удивление чистой, несмотря на то что Титосэ мыла в ней половую тряпку. Она что, все это время полоскала чистую ткань?
– Ладно. – Мика медленно погрузила свою потяжелевшую тряпку в ведро.
Ночью все засыпали на футонах [4], расстеленных в холле. Мика слышала, что в начальных классах у мальчиков и девочек были отдельные комнаты, но в подготовительном отделении дети спали вместе.
У каждого имелось свое спальное место с собственным футоном. Постельные принадлежности были пронумерованы. Не по порядку – один, два, три, четыре, номера шли с промежутками – три, семь, двенадцать, двадцать три, тридцать четыре. Почему – непонятно. Возможно, изначально использовались все числа, но постепенно последовательность сбилась, и вот что получилось в итоге.
Мика спала на футоне номер сорок семь.
Некоторые из учителей оставались с ними на ночь, но ложились не в одно время с детьми. Приходили они, когда младшие уже спали, а по утрам, проснувшись, Мика и остальные видели, что учителя уже встали. Футоны для взрослых, гораздо больше тех, которыми пользовались Мика с другими детьми, лежали с краю, у выхода.
– Спокойной ночи! – с этими словами Хитоми-сэнсэй [5] выключила свет и вышла.
Некоторое время стояла тишина, а затем послышались приглушенные голоса. Порой Мика участвовала в этих секретных ночных перешептываниях, а иногда и нет. Бывали и такие ночи, когда никто ничего не говорил, и все сразу засыпали.
Той ночью с Микой принялась шептаться Хисано, лежавшая рядом на своем футоне.
В последнее время Хиса-тян постоянно говорила гадости про Титосэ. «Она неправильно раскладывает столовые приборы на обеде». «Она такая странная – почти не разговаривает». «Плачет все время». Да, Мика тоже частенько замечала, как Титосэ плачет. Вообще-то Хиса-тян добрая, и всегда спрашивает у других детей, все ли у них в порядке, но когда начинала плакать Титосэ, она со скучающим видом просила ее прекратить, и это удивляло Мику.
Титосэ не нравится Хисе-тян, наверное, из-за того, что Ютака – мальчик из младших классов – нес ее на спине во время летнего фестиваля. Обычно их объединяли в пары по росту или дате рождения, и до появления Титосэ Хису-тян частенько ставили с Ютакой. Но когда приехала Титосэ, порядок слегка нарушился, и Хисе казалось, будто у нее забрали друга.
Мика думала, что Хиса сейчас снова заладит про Титосэ, но все оказалось иначе.
– А ты слышала про воду из родника?
Это она, похоже, о той самой истории про исполнение желаний, которую ей рассказали девочки из младшей школы. Мика кивнула. Ей было радостно, что она уже об этом знает, и она даже как будто вздохнула с облегчением.
Источниками секретов и тайных историй для них всегда становились старшие дети. Все начиналось среди тех, кто учился в среднем звене, затем перетекало к младшеклассникам и уже потом к детям из подготовительного отделения, включая Мику. Совсем еще малышам было простительно оставаться в неведении, но когда ты был уже на пороге поступления в младшие классы, а тебе все еще ничего не рассказывали – вот это уже стыдно. Вот, например, Титосэ – с этой бедняжкой никто никогда не делился.
– Слышала, – тихонько ответила Мика.
Натянув одеяла так, что они закрывали пол-лица, они придвинулись поближе друг к другу – их лбы теперь почти соприкасались.
– Если бы ты могла выбрать, то что бы туда бросила?
– Что?
– Драгоценность…
В той версии, что слышала Мика, в родник нужно было бросить нечто «ценное», но Хиса-тян, кажется, поняла это по-своему. «Драгоценность», – едва заметно пробормотала она одними губами.
Когда они вот так шептались перед сном, в какой-то момент сознание непременно покидало их, оставляя место лишь липкой дремоте, и окончание разговора всегда повисало в воздухе. «Драгоценность, драгоценность», – монотонно бубнили они с Хисой, и на этом все закончилось – никто так и не ответил ничего внятного.
«Если не брошу в родник что-нибудь ценное, мое желание не сбудется», – подумала, засыпая, Мика, и в груди у нее неприятно кольнуло.
Каждый день они ходили на прогулку к роднику.
Неважно, светило ли на улице солнце или лил дождь.
