Джефферсон не сдается - Мурлева Жан-Клод (книги бесплатно полные версии txt, fb2) 📗
4
– Слушай, это бред какой-то! Я положил ключ в левый башмак, а теперь он в правом! У меня же нет провалов в памяти, а такие вещи мне накрепко вбиты в башку. Право и лево – в моей профессии это помнишь автоматически. Когда вентиль надо поворачивать влево, я не поворачиваю его вправо. Кто-то побывал у Симоны и брал этот ключ, точно тебе говорю! Другого объяснения быть не может!
Чем больше горячился Жильбер по поводу загадки ключа и башмака, тем неуютнее чувствовал себя Джефферсон, вжимаясь в диван. Врать он не умел, и, когда врал, это сразу было видно по лицу; если бы Жильбер говорил не по телефону, а сидел напротив него, он и пытаться бы не стал.
– Да, – промямлил он, – наверняка это был кто-то, кому известно, куда Симона прячет ключ, а таких наверняка не сотня…
– Джефф, это ты туда лазил?
– Да нет же! Что ты несешь!
– Ты хотел, не отрицай.
– Да, но одно дело хотеть, а другое – сделать. Две большие разницы. Моральный кодекс, как ты выражаешься, у меня тоже есть…
От стыда Джефферсон готов был забиться, если б только мог, в свою кружку с какао. Он положил трубку, обещая себе, что скажет Жильберу правду. Только позже.
– Итак, что мы имеем? – Джефферсон принялся рассуждать вслух: это помогало чувствовать себя не маленьким пристыженным ежиком, а компетентным следователем.
Итак, два следа, на которые он, кажется, напал, пока никуда не вели. Что касается первого – не было никакого способа установить личность женщины, которая ему так не понравилась; а что касается второго – поиски загадочной «Сомены» в Сети не дали никаких результатов. Оставался один и только один способ разузнать побольше о Симоне и о том, что произошло в ее жизни в последние недели перед отъездом.
Если поторопиться, можно было успеть на автобус в 15:40. Джефферсон молниеносно оделся, проглотил, не присаживаясь, остаток какао и побежал со всех ног к остановке на шоссе. Он подоспел туда одновременно с автобусом, еле переводя дух.
– Уф! – сказал он шоферу, хотя тот ни о чем не спрашивал. – Повезло, что я успел вовремя: у меня важная встреча, связанная с уголовным расследованием.
«С враньем, – отметил про себя Джефферсон, – получается, должно быть, как у Жильбера с блинчиками: стоит начать, и уже не остановишься».
В городе было три почтовых отделения. В первых двух Джефферсон вытянул пустышку: никто там слыхом не слыхал ни о какой Симоне. Третье и последнее, самое маленькое, ютилось между прачечной самообслуживания и кондитерской. Раньше Джефферсон никогда сюда не заходил. Может, здесь она и работала?
Миновав тесный тамбур, он оказался перед стойкой, за которой сидели три операторши, все крольчихи. Надо сказать, что в стране животных у каждого вида от природы своя профессиональная ориентация. Так, доги, как правило, полицейские, кони – журналисты, барсуки – парикмахеры или преподаватели; почти все фотографы – коты, а если вы обращаетесь к врачу, в девяти случаях из десяти это оказывается баран или овца.
– Что вам угодно? – окликнула его крайняя слева. – Отправить письмо?
Джефферсон подошел и встал на приступочку, предназначенную для малорослых животных.
– Нет, мадам, я хотел…
– Потому что мы как раз получили очень красивые марки. С изображением разных музыкальных инструментов, вот посмотрите. Цена та же, что у обычных.
– Да, очень красивые, но я хотел только…
– Вот, видите, фортепьяно, труба, электрогитара, ха-ха-ха! Мой сын на ней играет, на электрогитаре, то есть если это называется играть… но громко, это да, ха-ха-ха! Так вы говорите, вам посылку получить?
– Нет-нет, я хотел…
– Потому что я не могу выдать вам посылку, если у вас нет при себе извещения. Извините, не могу. Разве что вы назовете номер почтового отправления…
– Нет, я не за посыл…
– А, вам нужно оформить смену адреса? Для этого, юноша, вы должны…
«Ладно, – сказал себе Джефферсон, – подожду, пока этот фонтан иссякнет сам собой. Должна же она когда-то остановиться». От нечего делать он поглядывал на двух ее соседок. Преимущественно на крайнюю справа. Это была молоденькая крольчиха с удивительно подвижной мордочкой, выражение которой менялось со сверхзвуковой скоростью: она смущенно улыбалась, недоуменно поднимала брови, недоверчиво морщила носик, заговорщицки подмигивала, то и дело сверкая острыми белыми резцами. Джефферсону она показалась столь же симпатичной, сколь забавной, и он пожалел, что обратился не к ней.
Когда он снова переключил внимание на несносную балаболку, та дошла до «как вам, несомненно, известно, пятнадцать плюс пятнадцать будет тридцать!» – а как дошла и о чем, собственно, речь, оставалось неизвестно. Джефферсон понял, что единственный выход – перебить ее, и плевать на вежливость: не торчать же ему тут весь вечер!
– Извините, мадам, но я хотел всего лишь узнать, работала ли здесь Симона.
Слова эти произвели эффект, какого он и вообразить не мог: разогнавшийся состав остановился на полном ходу. Крольчиха мгновенно окаменела. Стоп-кадр, немая сцена.
– Да.
– Вы хотите сказать – да, она здесь работала?
– Да.
Ладно, переходим от Ниагарского водопада к скупому «кап… кап…» подтекающего крана.
– А не знаете ли вы, где мне ее найти? Она моя хорошая знакомая, и…
– Нет.
– Ах, какая досада! Дело в том, что она уехала неожиданно, не сказав куда… понимаете… взяла и исчезла… может, вы знаете хотя бы…
– Не знаю.
– Но может быть, вы замечали какие-то перемены в ней за последнее время?
– Нет. Извините, за вами другие ждут своей очереди.
Джефферсон оглянулся. Упомянутые «другие», должно быть, приходились близкими родственниками Человеку-невидимке.
Выйдя на улицу, он, прежде чем отправиться восвояси, не устоял перед кондитерскими соблазнами соседней витрины – надо же было хоть как-то подсластить горечь разочарования. В лавке, поколебавшись между ромовой бабой и эклером, он остановил свой выбор на аппетитном слоеном пирожном.
– Вы бы взяли картонную тарелочку да поели тут, – посоветовала любезная курочка-продавщица, кивнув на маленький металлический столик. – А то у вас половина крема вытечет на тротуар.
Джефферсон охотно принял приглашение: курица, а знает толк в жизни. И вот он лакомился с удобством, растягивая удовольствие, и не подозревал, что в кои веки раз гурманство сослужит ему добрую службу. В самом деле, когда десять минут спустя он направлялся к автобусной остановке, утирая рот бумажной салфеткой, позади послышался топоток, и чей-то голос окликнул его:
– Сударь, а сударь, постойте…
И его догнала молоденькая крольчиха с почты.
– Извините, я как раз иду с работы, а тут вы, ну я и…
Ростом она была поменьше Симоны, но все равно на голову выше Джефферсона. Речь ее отличалась такой же нервной сумбурностью, как мимика.
– Мне надо вам кое-что сказать…
– Ну конечно! Насчет Симоны, да?
Она усердно закивала: да, да, да, вот именно.
– Может быть, удобнее будет поговорить в кафе? Разрешите вас пригласить?
Это предложение вызвало у собеседницы целую бурю эмоций, которые за считаные секунды попеременно отразились на ее подвижной мордочке: «ой, как здорово!», «ну что вы, как можно!», «ха-ха-ха, до чего прикольно!», «вот не ожидала!», «это самый прекрасный миг в моей жизни!», «нет-нет, не могу, мне так неловко!», «что вы сказали, я не расслышала?» и так далее. В конечном счете все это трепыхание разрешилось единственным «Ну хорошо».
В кафе было тихо, народу мало. Они заняли столик и заказали напитки, которые далеко не сразу принес пофигист-официант, утомленный жизнью осел.
– Так вот, понимаете, – начала почтмейстерша, – я слышала ваш разговор там, на почте.
