Джефферсон не сдается - Мурлева Жан-Клод (книги бесплатно полные версии txt, fb2) 📗
– Разговор? Я-то не то чтобы разговаривал…
– Ха-ха-ха! У вас есть чувство юмора! Да уж, Эдит, она такая, слова не даст вставить.
– Да, я заметил. Так вы, значит, знаете Симону?
– Нет-нет, я ее и не видела никогда, я ведь пришла на ее место. Ее тогда уже не было.
Джефферсон не сумел скрыть своего разочарования, но юная крольчиха тут же вернула ему надежду:
– Я ее никогда не видела, зато уж и наслушалась же про нее! Ой, это было что-то! Эдит целую неделю только о ней и говорила, все уши прожужжала Франсуазе!
– Франсуазе?
– Ну да, это другая моя коллега, которая сидит между Эдит и мной.
– А, понятно; а вас, кстати, как зовут?
Вопрос этот снова привел в смятение впечатлительную почтмейстершу. Дыхание ее участилось, носик задергался – и всего-то чтобы вымолвить:
– Сюзетта. Меня зовут Сюзетта.
А потом, набравшись храбрости:
– А вас?
– Джефферсон, – ответил Джефферсон.
Поскольку волнению Сюзетты уже некуда было возрастать, она только рот разинула, да так, что Джефферсон мог бы причесываться, глядясь в ее резцы как в зеркало.
– Так вы, значит… так вы ТОТ САМЫЙ Джефферсон… дело парикмахерской «Чик-Чик»? Ой, я же вас обожаю! Как это я сразу вас не узнала по вашему хохолку!
Джефферсону пришлось подписать ей автограф, и еще один – для ее сестры. Восторгу не было предела.
– С вашего разрешения, – напомнил он наконец, – давайте вернемся к Симоне.
– Да-да, так вот, как я уже сказала, после ее исчезновения Эдит только о ней и говорила. С Франсуазой. Они шептались, но у меня, понимаете, очень хороший слух…
«Еще бы у тебя не было хорошего слуха!» – подумал Джефферсон, покосившись на ее длинные уши.
– Могу я предложить вам еще морковного сока?
То, что он узнал от Сюзетты в следующие несколько минут, повергло его в шок. Чего угодно мог бы он ожидать от Симоны – что она ушла в монастырь, что собралась принять участие в турнире по тяжелой атлетике, даже что она поступила в хеви-металлическую группу – чего угодно, но не такого!
В один прекрасный день Симона не вышла на работу, причем никого не предупредив. Это было в пятницу. В понедельник она не объявилась, равно как и во вторник и в последующие дни. Так что почтовое ведомство направило ей на замену Сюзетту, и та вступила в должность как раз тогда, когда Эдит изливала душу своей подруге Франсуазе. А Сюзетта, обладавшая тонким слухом, все слышала и все запомнила. И теперь разыгрывала этот диалог в лицах.
– Франсуаза, как ты есть моя подруга, я тебе скажу одну вещь, а то у меня так накипело, что того гляди разорвет: я знаю, куда умотала Симона, вернее, знаю с кем!
– Не может быть!
– Может! Кому и знать, как не мне, ведь эта дрянь сбежала с моим мужем!
– Не может быть!
– Может!
– С Родриго?
– С Родриго!
– Да откуда же ты знаешь?
– Я читала их любовную переписку: электронную почту, эсэмэски, письма! Он ей такое писал, чего я от него сроду не слыхала: твои милые ушки то, твоя нежная шерстка сё…
– Не может быть!
– Может! И она в долгу не оставалась: «О мой Родриго, позволь мне быть твоей Хименой, о мой Родриго, меня сводит с ума твоя мужественная фигура, твоя гордая осанка…»
– Ну надо же, вот ведь змея подколодная! А посмотреть – святоша, воды не замутит…
Джефферсон слушал, потеряв дар речи. До его сознания медленно доходило: Симона влюбилась в некоего Родриго и сбежала с ним. Жильберу она не решилась в этом признаться, потому что чувствовала себя виноватой – она ведь разбила семью. Что же касается Родриго, то, поглядев на его кошмарную супругу, удивляться стоило не тому, что он сбежал, а тому, что он не сбежал гораздо раньше!
В конце-то концов, возможно, эти двое были созданы друг для друга. Они решили бежать вместе, не оставив адреса, и начать жизнь с чистого листа: к чему бесконечные разбирательства, слезы, упреки? Раз дело обстоит так, значит, отпала необходимость искать и спасать Симону. Никакая опасность ей не грозит. Остается сказать «любовь вам да совет» и не лезть в ее личную жизнь.
Сюзетта после третьего стакана морковного сока отлучилась в туалет, а когда вернулась, Джефферсон, у которого все-таки оставались кое-какие сомнения, спросил:
– А скажите, Сюзетта, почему Эдит так твердо уверена, что это та самая Симона, ее сослуживица, увела у нее мужа?
– Ну что вы, Джефферсон! Они же оба исчезли одновременно. И потом, никакой другой крольчихи по имени Симона в городе нет.
Вот теперь Джефферсон окончательно успокоился. «Доброго пути тебе, Симона, – мысленно обратился он к ней. – Будь счастлива со своим возлюбленным, вознагради себя за годы одиночества. И может быть, пересадка пойдет на пользу твоему зачахшему фамильному древу, и скоро в довершение счастья ты станешь мамочкой».
Однако прежде чем распрощаться с Сюзеттой, он задал ей еще один вопрос:
– Вы, конечно, не знаете, куда они уехали?
– А вот и знаю! Как-то раз Эдит со злостью сказала Франсуазе: «Надеюсь, они себе все ноги там переломают! Оба!» И объяснила, что они наверняка сейчас на горнолыжном курорте, где у Родриго есть шале.
– А как называется это место, она сказала?
– Сказала, только я не совсем разобрала, чудное какое-то название – Гамбит, Гигабайт, что-то в этом роде…
Для Джефферсона это был пустой звук. Однако он все же записал в блокнот оба слова.
– Огромное вам спасибо, Сюзетта. Рад был с вами познакомиться.
– А уж я-то как рада! Когда я расскажу подружкам, что выпивала в кафе с ТЕМ САМЫМ Джефферсоном, они с ума сойдут!
Джефферсон оплатил счет, и они встали из-за стола.
– А кстати: Эдит – а фамилия у нее какая?
– Я полагаю, та же, что у ее мужа.
– А именно?
– Ой, фамилия у них самая кроличья, вы будете смеяться, – Кролль!
Водитель автобуса был тот же. Он узнал Джефферсона и, посмеиваясь, окликнул его:
– Ну как там уголовное расследование, продвигается?
– Идет своим чередом, – сухо парировал Джефферсон и перебрался в дальний конец салона.
Поставив томиться на медленном огне похлебку с картошкой и луком-пореем, Джефферсон под ее умиротворяющее бульканье сел за стол и включил компьютер.
– Ну-ка, ну-ка, поглядим… – пробормотал он и набрал на клавиатуре запрос из тринадцати букв – Р-о-д-р-и-г-о К-р-о-л-л-ь. – Немного удачи, и…
Оторваться от экрана – почти через час – его заставил запах горелого. О похлебке можно было забыть, отскрести кастрюлю и пытаться не стоило. Он метнулся сперва к плите – выключить газ, потом к телефону:
– Жильбер! Скорей сюда!
5
– Чем это у тебя воняет? – еще в дверях спросил Жильбер.
– Ничем, просто похлебка пригорела. Сейчас рис сварю, будешь?
– Давай. Так что стряслось-то?
Джефферсон поведал о походе на почту, скромно гордясь своим открытием, потом усадил Жильбера перед компьютером.
– Не торопись. Все прочитай. Фотографии посмотри.
Минут двадцать Жильбер изучал все, что имелось в Сети на Родриго Кролля, размечая чтение такими знаками препинания, как «ни фига себе», «ого!», «ну и ну!», а когда не хватало слов, хмыкал, хрюкал, присвистывал или корчил рожи. Просмотрев все до конца, кратко резюмировал:
– Да уж, тот еще фрукт.
Впечатляло прежде всего количество размещенных в сети фотографий; и наименьшее, что можно было сказать, – что красавец-кролик обожает выставлять себя напоказ. Вот он, обнаженный до пояса, танцует с бокалом коктейля в руке, очевидно в ночном клубе; а вот – в том же виде, но на пляже в окружении прелестных наяд; вот он поет караоке, а вот он на горных лыжах, а вот позирует, облокотясь на навороченный внедорожник цвета морской волны, или качает мышцы в тренажерном зале. Короче, самореклама на всю катушку.
– Ну как Симону угораздило втюриться в этого эксгибициониста? – сокрушенно вздохнул Джефферсон. – Как-то на нее не похоже.
