Теги. Пенталогия (СИ) - Тарасов Ник (читать книги онлайн бесплатно полностью без txt, fb2) 📗

Тег #Студенты

Глава 1

Артём

— Слышь, Дорох, ты не охренел? — Подушка прилетела мне точно в лицо, выбивая из меня остатки сна. — Где хлеб, я тебя спрашиваю? Ты вчера мне обещал, что с утра в магазин метнешься!

Я резко дернулся, отталкивая от себя тяжелую перьевую подушку, и чуть не свалился с узкой кровати. Какой ещё Дорох? Кто это? Я Миша. Тогда почему этот сопляк обращается ко мне? Стоп. Я же его знаю. Это Стас, и я с живу с ним в одной комнате. Что за бред? Это что, сон?

В горле у меня почему-то был привкус соли. И глаза так неприятно жгло, будто в них насыпали песка. Я помотал головой, пытаясь стряхнуть остатки сна. Я слышал звуки скрежета ломающегося пластика и крики, захлебывающиеся в грохоте волны. И тут же в памяти начала выстраиваться логическая цепочка событий. Тайланд. Остров Ко Лан. И паром, кренящийся на бок. Я отчетливо помнил, как теплая вода больно ударила мне в грудь, вышибая остатки сознания.

— Вставай, говорю, конина, — Стас стоял над душой, поигрывая своими мощными бицепсами. На нем была надета серая майка-алкоголичка, пахнущая потом и дешевым дезодорантом. — Слышишь меня? Я жрать хочу. Если через десять минут здесь не будет батона, я твой доширак в унитаз спущу.

Стас ещё что-то пробурчал, потом пнул мою кроссовку и вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что хлипкий шкаф из ДСП жалобно звякнул. Со стопки учебников лежавшей на столе, на пол соскользнула обтрепанная тетрадь. Я взглядом проследил за ее падением. На мятой обложке было написано размашистым почерком: «Дорохов А. С., КСС-01, 5 курс». Кто это? Того качка, что вышел, хлопнув дверью, я откуда-то четко знал. А вот Дорохова — нет.

И вдруг, очередная порция информации промелькнула в голове. Артём Дорохов — это я. Я?

Я медленно и осторожно сел. Тело было пугающе легким. Не было привычного нытья в пояснице и прострелов в коленях, которые мучили меня последние пять лет после каждой игры в футбол. Я встал на ватные ноги, которые тоже не болели. Совсем.

Заметив зеркало на дверце шкафа, я сделал к нему шаг и затаил дыхание. От туда на меня смотрело незнакомое, молодое лицо. Всклокоченная челка, острые скулы, пара свежих прыщей на лбу и сонный взгляд двоечника, который полночи, резался в «Контру» или пытался дописать курсовую. Но это был не я. Вернее, это был кто-то, кто крайне похож на такого как «я». Только два десятка лет назад.

На тумбочке вдруг неожиданно завибрировал мобильный телефон. Маленький, серебристый Siemens C65 с хорошо узнаваемым оранжевым джойстиком. На его экране была отчетливо видна тонкая трещина, но подсветка всё же работала исправно. На дисплее высветилась дата: 07.03.2005. Понедельник.

Двадцать один год назад. Этого не может быть.

Сердце бешено застучало, ударяя в ребра с такой силой, что мне стало трудно дышать. Я медленно сел обратно на кровать, вцепившись трясущимися пальцами в край матраса. Я отчетливо чувствовал запах хлорки, которым пропитано постельное белье, слышал гул машин за окном и раздражающее тиканье настенных часов. Мозг просто не смог бы произвести это в последние секунды жизни. Всё это было слишком реально для предсмертного бреда.

Закрыв глаза я попытался полностью сконцентрироваться на дыхании. Четыре секунды вдох, задержка, четыре секунды, выдох. Та самая техника, которой меня научил психотерапевт, когда я ходил к нему после судов с моей бывшей женой. Спокойно, Миша, дыши. Если это галлюцинация, она точно скоро исчезнет.

Очередная порция информации хлынула мне в голову. Не потоком воды, а как второй слой, наложенный на первый. Я отчетливо вспомнил вчерашний вечер: как мы с пацанами в курилке пили теплое «Очаково», как Стас в который раз жаловался на препода по сопромату, как мать звонила мне из Читы и просила прислать ей хоть какие-то фотографии. Эти воспоминания не заменяли те мои, из две тысячи двадцать шестого. Они просто укладывались рядом, создавая странный душевный дисбаланс. С одной стороны, я знал как писать код на Python и управлять штатом в пятьдесят человек, а с другой, точно помнил, что у меня «хвост» по сетям, а в кармане болтается всего лишь пара смятых десяток и немного мелочи.

Мой взгляд, в который раз лихорадочно осматривающий комнату упал на ноутбук Стаса, оставленный на столе. Старый Acer, нещадно обклеенный стикерами от жвачек. Возле решетки вентилятора внезапно всплыла полупрозрачная строчка, похожая на уведомление в дополненной реальности: [Перегрев: кулер забит].

Я заморгал. Надпись исчезла, но от неё осталось легкое жжение в глазницах. Галлюцинации начали приобретать системный характер? Или это шок от… «переселения»?

Я снова встал, подошел к окну и отодвинул пыльную штору. Двор общежития на улице Мельникайте просто тонул в грязном мартовском месиве. Серая «Газель» с надписью «Хлеб», которая как раз отъезжала от продуктового ларька, обдала сизым дымом проходящую мимо старушку с авоськой. А где-то в глубине коридора истошно зазвонил проводной телефон. Это был давно забытый звук, который в моем времени уже стал достоянием музеев.

Воздух в комнате был какой-то спертый, душный. К этому ненавистному мне аромату хлорки примешивался ещё и дух дешевого табака с подгоревшей кашей, который доносился из общей кухни. К моему собственному удивлению, нынешнее моё тело воспринимало весь этот коктейль как что-то привычное и даже, можно сказать, родное.

Я пошел в туалет, где были умывальники, открутил кран и плеснул себе в лицо холодной водой, надеясь хоть как-то смыть с себя это наваждение. Кожа отозвалась мгновенной бодростью.

— Я умер, — произнес я тихим шепотом, глядя на свое собственное отражение в зеркале. Голос у меня был молодым, чужим. — Я умер, и мне снова двадцать два года.

В коридоре опять громко хлопнула дверь, потом послышался гогот Стаса и чей-то женский смех. Жизнь в общежитии шла своим чередом, совершенно не заботясь о том, что в теле обычного рядового студента только что поселился сорокапятилетний мужик с целым багажом из будущего. Надо было что-то с этим делать. Как минимум — найти этот чертов хлеб, который просил Стас, пока он не перешел от своих угроз к реальным действиям. Из своей прошлой жизни я отчетливо помнил, что в 2005-м все вопросы решались быстро и зачастую с помощью кулаков.

Я выдвинул верхний ящик стола. Он шёл очень туго, цепляясь разбухшим ДСП за пазы. Внутри него царил полный хаос: какие-то обертки от чипсов, старая зажигалка с отломанным клапаном, пара пустых стержней от ручек и студенческий билет. Я открыл синюю потертую корочку. С фотографии на меня смотрел тот самый молодой парень из зеркала — нескладный, с каким-то испуганным выражением лица. Артём Сергеевич Дорохов.

Марина

Мир ко мне возвращался какими-то кусками, сначала через слух, потом через тупую боль в пояснице и даже через холод в моих собственных пальцах. Кто-то за стеной истошно завывая на высоких нотах, пытался попасть в ритм «Невесты» Мумий Тролля. Это было настолько фальшиво, что мне хотелось запустить в этого исполнителя чем-нибудь увесистым.

Я попыталась перевернуться на бок, но мне в спину тут же ткнуло что-то острое. Старая пружина дивана впилась прямо под лопатку. Вот же ж.

— Завтра… завтра… — донеслось из-за двери ванной вместе с плеском воды.

Это был голос Жанны. Я почему-то точно знала, что это именно Жанна.

Стоп. Стоп-стоп-стоп. Последнее, что я отчётливо видела, это совсем не этот облупившийся потолок с рыжей трещиной, похожей на карту русла какой-то реки. Там, в той картинке, была вода. Огромная и неестественно зелёная стена, которая просто так взяла и стерла весь горизонт. Паром у Ко Лана. Крики китайских туристов, запах солярки и чей-то локоть, больно ударивший меня прямо в висок. А потом только соль, забившая мне рот, и бесконечная темнота.

Этого не может быть.

Я резко села и диван подо мной жалобно скрипнул. Жёсткое, колючее одеяло из шерсти, с каким-то выцветшим штампом сползло у меня с ног прямо на пол.