Теги. Пенталогия (СИ) - Тарасов Ник (читать книги онлайн бесплатно полностью без txt, fb2) 📗
Siemens на тумбочке снова пискнул, уже в который раз за это утро. Я взял его в свою руку, ощущая под собственными пальцами непривычный, шероховатый пластик корпуса. На экране красовались целых три непрочитанных сообщения. И все они до единого были от контакта «Мама».
«Тёма, ты поел?» «Почему ты не берешь трубку? Отец очень сильно беспокоится». «Перевела тебе триста рублей через Сбербанк, получи их».
Триста рублей. В моём родном двадцать шестом этих смешных денег не хватило бы мне даже на один приличный кофе. А здесь это был целый мой бюджет на неделю вперёд, солидные деньги. Я положил телефон обратно на самый край стола и принялся лихорадочно потрошить свою комнату. Нужно же было в конце концов хоть как-то понять, во что я так крепко вляпался.
В зачётке, которую я вдруг обнаружил под стопкой журналов «Игромания», ситуация выглядела совсем уж скверно. Сплошные тройки, пара пересдач по электротехнике и какие-то «хвосты» ещё за прошлый семестр. Мой «донор», судя по всему, явно не горел никаким желанием учиться. Тут же, в тонкой пластиковой папке лежавшей рядом, я нашёл и его дипломную работу. Я пробежал глазами по титульному листу: «Проектирование локальной вычислительной сети предприятия».
Открыв первую страницу, я прочитал всего один абзац и тут же закрыл папку обратно. В своём 2026 году я бы уволил собственного системного администратора только за одну такую структуру введения. Описанные тут решения отдавали откровенным дилетантством даже по меркам начала двухтысячных. И вот этот самый диплом мне теперь придётся защищать в июне. Если, конечно же, вся эта странная история с переселением — не временный сбой матрицы.
Я нажал кнопку питания на системном блоке, стоявшем у меня под столом. В недрах корпуса что-то натужно взвыло, заскрежетало, и до боли знакомый звук раскручивающегося жёсткого диска полностью заполнил мне всю комнату. Pentium III. 128 мегабайт оперативки. Я смотрел на медленно бегущую строку загрузки Windows 2000 и чувствовал почти физическую боль. Мой собственный MacBook на M3-чипе открывал тяжёлые рабочие проекты буквально за секунды. А этот антиквариат тратил наверное минуты три только на то, чтобы просто показать мне рабочий стол.,.
Мне срочно был нужен интернет. Модем в коридоре отозвался серией щелчков и тем самым характерным визгом «рукопожатия ». Скорость 33.6 кбит/с. Каждое изображение на главной странице Яндекса прорисовывалось медленно и осторожно сверху вниз, словно проявляемая в ванночке фотография. Старый дизайн, тот самый знакомый мне до боли жёлтый логотип.
Я вбил в строку поиска: «курс доллара».
Экран моргнул. Цифры выстроились в один ряд: 42.15 рубля.
Я просто замер в шокированном состоянии. В марте 2005-го доллар ведь стоил около двадцати восьми рублей. Я помнил это абсолютно чётко, потому что именно в тот год я закупал самую первую партию серверов для своего стартапа, и каждая копейка была у меня на счету. Сорок два рубля — это что, ошибка какая-то?
Мои пальцы лихорадочно начали вбивать запросы один за другим. Президентом США тут был Джон Маккейн. Ась? На Рамблере висел заголовок: ' Спустя восемь лет после пяти Оскаров Кэмерон планирует новый проект'. Почему пять Оскаров? У «Титаника» их было целых одиннадцать. Это знает любой, кто хоть раз в жизни включал телевизор.
За стеной у соседей вдруг неожиданно громко запело радио. Незнакомый мне мотив с хриплым мужским вокалом и агрессивная гитара. Текст был на русском, но я не узнавал ни самого исполнителя, ни стиля, хотя в те свои двадцать два я знал российские топ-чарты почти что наизусть.
Я обхватил голову руками. Этого просто не может быть. Через несколько мгновений в ней что-то щёлкнуло, выстраивая логическую цепочку. Это был не мой мир. Сходство есть, но не во всех деталях — это всего лишь декорация, не более того. Получается, что я не просто переместился во времени, а провалился в какую-то боковую ветку реальности. Степень всех этих расхождений мне, конечно же, ещё предстояло как-то оценить, но главный вывод в моей голове уже окончательно сформировался.
Я никогда не вернусь обратно назад.
Эта мысль ударила меня прямо под дых. Мой сын Егор. В той, прошлой жизни ему было целых двадцать три. А здесь, если верить дате на экране, он полуторагодовалый ребёнок в Екатеринбурге. Живёт в маленькой квартире вместе с женщиной, которая в моём мире уже давно стала «бывшей».
Я представил себе, как нахожу их, приезжаю отсюда прямо к ним, звоню к ним в дверь. И кто я для них такой? Всего лишь незнакомый студент из Тюмени. Чужой посторонний человек с лицом двоечника Дорохова. Я не смогу подойти к нему, не смогу его обнять, не смогу сказать ему, что я его отец. Для него отец — это тот, другой Михаил Дмитриев, который, возможно, сейчас так же живёт где-то в этом странном мире. А может быть, и вовсе не живёт, если эта параллель другая.
Горло мне сдавило спазмом. Я кое-как дошёл до своей кровати и просто упал лицом прямо в подушку. Слёзы пришли ко мне не сразу. Сначала была просто пустота, а потом будто как прорвало плотину. Я не плакал так уже больше пяти лет, с тех самых пор, как похоронил свою мать.
Через минут десять я заставил себя кое-как подняться. Тело-то было лёгким, а вот голова — пустой, как выжженная летним солнцем степь. Добравшись до умывальника, я до самого упора выкрутил кран с холодной водой. Ледяные струи обожгли мне кожу, медленно и осторожно вымывая остатки моей недавней истерики.
В зеркале над раковиной снова отразилось чужое молодое лицо. Чужое, но теперь это было единственное, что у меня вообщем-то осталось.
— Ну что ж, Дмитриев… или уже Дорохов, — прошептал я сам себе, вытирая мокрое лицо краем своей футболки. — Ты ведь всегда справлялся. Справишься как-нибудь и сейчас.
Марина
Эти праздничные выходные по случаю Восьмого марта (6, 7 и 8 числа были у нас выходными днями) превратились для меня в одну сплошную затяжную инвентаризацию совершенно чужой мне жизни. Жанна снова исчезла на очередном своём «судьбоносном» свидании, оставив меня наедине с моими собственными мыслями, за что я, в общем-то, была ей в чём-то даже благодарна.
Я решила начать свой досмотр со шкафа с одеждой. Тяжёлая дверца из лакированного ДСП противно скрипнула. Внутри мне предстало унылое зрелище, здесь висели вещи, которые в моём времени точно бы назвали «анти-стилем». Какие-то бесформенные свитера из колючей шерсти, в которых любая фигура превращалась просто в серый стог сена, длинные юбки совершенно неопределённого цвета. Я выудила одну из них и приложила к себе перед зеркалом, едва не застонав вслух.
— Трындец, Марина, приплыли… Это же не одежда, а какая-то маскировка.
Обувь стояла внизу, выстроенная в ряд. Старые, стоптанные ботинки, какие-то совершенно нелепые сапоги на сплошной подошве. И среди всего этого безобразия не было ни одной шпильки, ни одной нормальной пары, в которой не стыдно было бы показаться где-нибудь на вечеринке. Я с силой захлопнула дверцу шкафа и прижалась лбом к её прохладной поверхности. Пальцы мои от отчаяния, до боли сжали ручку. Внутри меня всё клокотало от раздражения того внутреннего продюсера, что жил во мне. Картинка, которая была у меня перед глазами, ну никак не билась с содержанием.
Память «донорки» подкидывала мне отдельные фрагменты очень неохотно, будто делая мне большое одолжение. Вот, к примеру, тетрадь с лекциями по литературе, и везде на полях, через каждую страницу аккуратно выведено одно и то же имя «Алексей Николаевич». Молодой препод, он был любимцем всего курса и читал Бродского с таким лицом, будто сам же его и написал. Марина смотрела на него с заднего ряда, затаив дыхание, и мечтала о том, что когда-нибудь он обязательно заметит её глубокий внутренний мир.
Боже мой, какой позор. Это же типичный синдром отличницы, вот так влюбиться в молоденького преподавателя. За что мне это⁈
Тут же в моей голове всплыла и другая деталь, я оказывается, ещё и репетиторством занималась. Два раза в неделю, по вторникам и четвергам я моталась на самый край города к какому-то девятикласснику, для того, чтобы вбивать в его пустую голову правила деепричастных оборотов. И цена этого была двести рублей в час. Столько стоил один стаканчик не самого лучшего латте в моём будущем. И то, маленький. А тут, в этом мире, это было для меня пределом мечтаний и просто-напросто залогом для выживания. Совершенно иной порядок цифр.
