Диверсант. Тетралогия (СИ) - Бурдин Дмитрий (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
Я наложил тампон, прижал.
— Держи здесь! Пальцами жми!
Через мгновение рядом со мной упал на колени тот самый здоровяк в телогрейке, который тушил женщину. Руки у него были обожжены, он шипел от боли, но смотрел на меня выжидающе.
— Что ещё делать, санитар? — прохрипел он.
Санитар? Ох, вот оно как пошло…
— Вон того деда видишь? Под стеной? Бери кого покрепче, тащите его и остальных в ту нишу! Туда бомба не ляжет!
Он кивнул и побежал выполнять. А я, наконец, посмотрел на свои руки. Они были в чужой крови, дрожали… воняли…
— Всё в порядке? — окликнул меня кто-то.
Я обернулся, а рядом стоял парнишка чуть постарше меня, а за ним — ещё трое. Я невольно про себя отметил, что смог сформировать маленькую группу спасателей, которые делали то, что я говорил.
Но я ничего не успел ответить: гудение в небе вернулось. Сейчас бабахнет… ещё раз. Но бабахнуло где-то в стороне, не у нас… Я оглянулся, пытаясь понять, куда прилетело, и увидел девушку.
Ту самую, в косынке, с которой я работал. Она сидела в трёх метрах от меня. Рядом с парнем, которого мы уложили на бок, и держала его голову. А рядом с ней был ещё один мужчина, причём военный. Петлицы порваны, лицо в копоти, левая рука неестественно прижата к груди.
Я направился к ним, сам не зная, почему… и успел услышать нужное.
— Даша, — прохрипел лейтенант, обращаясь к девушке. — Уходим. Сейчас.
— Куда? — девушка оглянулась на него. — Коль, ты же…
— К Лососне, — лейтенант сплюнул кровью. — Там наши отходят, к переправе. Я связь слышал, пока в здании лежал. Артиллеристы на Лунно уходят, но там уже немцы на плечах. А к Лососне ещё можно пробиться, кольцо ещё не замкнулось.
Лососна. Речка. Рубеж.
Я смотрел на карту этой области тысячу раз, готовясь к урокам. Если там ещё есть части, если ещё не перерезали пути… это шанс. Единственный шанс не остаться одному в оккупированном городе, ожидая прихода…
Меня качнуло. Опять эта проклятая дилемма. Если я уйду сейчас то брошу этих людей. Тех, кто поверил мне, и тех, кто выживет только потому, что я не дал окружающим совершить ошибку.
А если я останусь, то потеряю след отходящих. Утром в город войдут немцы, и я перспективы мои будут не радостны.
Но и тащить их с собой нельзя. Группа раненых и гражданских — это медленно, шумно и смертельно.
Я подошёл к девушке и лейтенанту.
— Лососна? — переспросил я, глядя на офицера.
Он поднял на меня мутный взгляд.
— А ты кто таков? — он попытался сесть ровнее, но сморщился от боли.
— Тот, кто сейчас руководит этим дурдомом, — хмыкнулся я. — Рука сломана?
— Двойной перелом. Ключица, похоже, тоже.
— Даша, — я кивнул девушке. — Найди две дощечки, хоть от ящика… и бинты! Зафиксируем ему руку и можем идти!
Вскоре я наложил лейтенанту шину из обломков ящика. Это было криво, жёстко, но надёжно.
— Сможешь идти? — спросил я.
— Смогу, — он поднялся, качаясь. — Ты с нами?
— Не сейчас, командир, — сухо ответил я. — У меня дела в городе, но я вас догоню.
— Насчёт догонишь — это ты зря, — лейтенант покачал головой. — Если до рассвета не вырвемся, всем хана! Немец уж больно быстро прёт.
— Вырвемся. Поверь… я знаю!
И он, на моё удивление, просто коротко кивнул, как будто и вправду поверил.
Я обернулся к своим «пациентам». Здоровяк в телогрейке стоял рядом, перемазанный кровью и сажей.
— Михалыч, — представился он вдруг. — Дальше что?
— Дальше — вот что, — я положил руку ему на плечо. — Теперь ты за старшего! Всех, кто ходячий, — вон в те ниши, — указал рукой направление. — Ждите врачей. Те, кто лежит и не может встать, за ними следите! Чтобы они на спину не ложились и жгуты не снимали.
— А ты?
— А я попытаюсь ногами уйти, — я посмотрел на небо. — Пока есть шанс.
Михалыч посмотрел на меня, потом на лейтенанта и Дашу. Всё и сам прекрасно понял.
— Удачи, командир, — он протянул мне руку.
— Вам тоже, — я пожал руку и развернулся.
Лейтенант кривился от боли, но шагал к выходу. Даша семенила следом, всё оглядывалась на меня. А я рванул в противоположную сторону — через пролом в кирпичной стене, в переулок. Мне нужно забрать берданку, теперь она мой шанс на выживание.
Я бежал так быстро, что казалось — легкие вот-вот, взорвутся. Мышцы ныли, голова гудела, ну а про сердце можно было и не говорить. И если я был бы сейчас в своём прошлом теле, если так вообще корректно рассуждать — точно бы спёкся.
Стараясь не обращать внимание на ад вокруг: горящие фасады, орущие люди, тела на мостовой, я пролетел, наверное, целый квартал, после которого застопорился. Тот самый переулок, по которому мы бежали к станции вместе с Зоськой и дедом — больше не существовал.
Точнее, по нему было невозможно пройти. Бомба попала в то самое, полууцелевшее двухэтажное здание, перекрывая наглухо проход. И в целом, это не было такой уж проблемой для меня, я мог найти другой путь, но вот когда я почуял этот тошнотворный запах… когда понял, что под завалами кирпича и стен находятся люди, меня коротнуло.
Мне снова вспомнилась моя война. Вспомнился Грозный…
Я затормозил, нагнулся, уперев руки в колени, жадно хватая ртом воздух. Мимо, спотыкаясь, бежали люди. Кто-то тащил чемодан, кто-то ребёнка, а одна баба тащила за собой упирающуюся животинку.
Выдохнул, перестал пялится на людей и начал искать обход. Сначала, свернул направо, в узкий проход между складами. Там было темно и влажно, под ногами что-то хлюпало. Но воздух был лучше, чем на улицах, не так сильно чувствовалась гарь. После, выскочил с другой стороны и чуть не влетел в толпу. Прямо посреди улицы стояла брошенная полуторка. Кузов набит узлами, кабина распахнута, водителя нет. А вокруг машины крутились люди, растаскивая вещи.
— Эй! Куда прёшь⁈ — какой-то верзила в рваной рубахе шагнул мне навстречу, увидев, что я бегу. — Стоять!
— Дай дорогу! — рявкнул я, не сбавляя шага.
Он было дёрнулся, чтобы схватить меня, но я остановился, сделал шаг назад и поднял взгляд.
— Ушёл с дороги, — прорычал я. — Или я тебе кадык выгрызу!
Глава 5
Округлив глаза, он опустил готовые к захвату руки и сделал медленный шаг в сторону. И когда я снова сорвался с места, прокричал мне в спину:
— Псих!
Псих? Пускай будет так…
Я уже почти выскочил к тому переулку, где мы с дедом и Зоськой рванули на станцию, когда воздух снова содрогнулся. Сначала — просто нарастающий гул, а вот затем — переходящий в жужжание, от которого аж зубы начинали стучать. Я и без подсказок понял: самолёты. Память, мать её.
Задрал голову и увидел, как по небу сквозь багровое зарево пожаров шли тёмные чёткие силуэты. По направлению к вокзалу. И это были не наши.
И тут же из-за угла вывалилась толпа красноармейцев. Их было человек десять, а может, и больше. Видок потрёпанный, лица злые, часть из них вообще без пилоток. Один тащил на себе пулемёт, а рядом, не отставая, бежал здоровяк-второй номер, в руках у него была винтовка, на плечах крест-накрест болтались сумки с запасными дисками. Другой боец тащил раненого, взвалив того на плечо.
— Отходим! — орал красноармеец с окровавленной тряпкой на пол-лица. — К Лососне! Шевелитесь, мать вашу!
— Лососна… — только и вырвалось у меня.
Один из бегущих, пацан совсем, на ходу махнул мне рукой:
— Братишка, беги за нами! Ходу! Немцы скоро в город придут!
Они пронеслись мимо, а я стоял как вкопанный. Внутри всё… да не знаю даже, как описать. Провалилось? Да, скорее всего, так. И всё из-за одной-единственной чёткой мысли: «времени больше не было».
Если фрицы уже рвались в город, то какой там заслон на Лососне? Его просто скоро не будет! Ну, продержатся час, ну, может, минут сорок — и всё, хана!
Я не успел уйти… но ноги всё равно развернули к дому. Потому что с голыми руками, без ствола, патронов и… без этого рыжего котёнка я до Лососны не доползу.
