Диверсант. Тетралогия (СИ) - Бурдин Дмитрий (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
Обошёл котёнка, сорвал с гвоздя старую телогрейку деда. Зима будет холодной, я это знал. Сунул в карман кусок хлеба, который остался на столе после обыска Григория. Налил воды во фляжку.
Котёнка замотал в старую куртку и запихал в мешок с завязанными рукавами. Он не сопротивлялся. Только укусил меня за палец, когда я затягивал узел. Ружьё я решил всё-таки прикрыть: так же запихнул его в мешок, а вторым мешком закрыл ствол, затянул горловину.
А потом побежал…
Я нёсся сквозь город, который уже не горел, а тлел. Сумерки опускались быстро, а с ними приходила новая, более страшная реальность. Улицы опустели. Беженцы либо ушли на вокзал, либо попрятались по подвалам. Зато появились военные. Много военных. Отступающие, раненые, потерянные.
Я старался не попадаться им на глаза. Без документов, зато с берданкой! Спрятал её по-хитрому, не просто в два мешка, а ещё и поверх накинул старую телогрейку, стянул узел так, что и не поймёшь, что там ружьё. Но опыт всё равно подсказывал: в такие времена ничего не спасёт от проверки, как бы ты ни прятал свои вещи.
Поэтому пришлось пробираться переулками и заросшими дворами. Иногда даже нужно было отсидеться, чтобы пропустить людей. Кто знает, кому я попадусь на глаза?
Но самое главное — я знал, куда идти. Лососна была к западу от города, там, где река сужалась и был мост. Если части отходили, они уже должны быть там. Но чем ближе я подходил, тем яснее понимал: я опоздал.
Воздух в прямом смысле этого слова гудел! От артиллерии!
Глухие раскатистые удары доносились именно с той стороны, куда я бежал. Земля мелко дрожала — это немного отвлекало, но вскоре появился другой звук. Заговорили пулемёты! Тяжёлые, немецкие. Их я вполне мог отличить от наших «максимок». Немецкая дрянь звучала иначе — резко, отрывисто, как швейная машинка на износ.
Я выскочил на окраинную улицу и замер.
Впереди, метрах в ста, догорал мост. Деревянные пролёты обвалились в воду, и над рекой стоял столб дыма и пара. И виной тому были немцы.
Два броневика на базе «Хорьха» стояли на пригорке и методично поливали берег из пулемётов. Наши, разумеется, отступали. Точнее, пытались отступать. Группа красноармейцев, человек двадцать, залегла за поваленными деревьями и отстреливалась. Но их прижали, и итог, увы, был очевиден. Больше они не поднимутся.
А самое плохое было то, что путь к Лососне был закрыт.
Я прижался к стене разрушенного дома, тяжело дыша. Мурзик в мешке жалобно мяукнул.
— Тише, — прошептал я. — Тише, маленький.
Что делать? Обходить? В обход — несколько километров по болотам, и нет гарантии, что там нет других немцев. Искать другую переправу? Её нет. Я же знаю карту. Единственный мост на пути к своим — вот он, разрушен и под плотным огнём.
И тут я услышал знакомый голос:
— Да пошёл ты! Не трогай меня!
Я обернулся. В доме, вернее, в том, что от него осталось, в проломе стены кто-то спорил. Я скинул со спины мешок, достал берданку. Взвёл курок. Стоп…
Пальцы девятнадцатилетнего Станислава оказались слабее, чем я предполагал. Чёртов затвор будто прикипел: механизм сопротивлялся, и мне пришлось упереть приклад в бедро и навалиться всем весом, чтобы сдвинуть его с места. Наконец, рукоять поддалась, я рванул её вверх и потянул назад. Затвор отошёл, выбросив пустую гильзу. Не глядя нашарил патрон и вставил его в патронник. Теперь главное — закрыть затвор. Снова навалился, толкая рукоять вперёд, пока патрон не встал на место. В последний момент дёрнул рукоять вниз, чтобы защёлкнуть упоры. Руки тряслись, пот заливал глаза, но у меня получилось.
А затем я осторожно двинулся на шум.
В доме оказалась Даша. Она сидела на полу, прижимая к себе бинт, весь пропитанный кровью. А рядом с ней, привалившись к стене, сидел лейтенант Николай. Лицо его было серым, губы белыми. Похоже, шина не помогла. Или он получил новое ранение.
А над ними стоял здоровенный мужик в военной гимнастёрке без ремня. Он пытался отобрать у Даши сумку с медикаментами.
— Отдай, сука! — рычал он. — Мне жить надо! А этому… — он пнул ногой лейтенанта, — ему уже всё!
— Не смей! — кричала в ответ Даша. — Уходи!
Я шагнул в пролом.
— Отойди от них, — сказал я как можно спокойнее, но громко, чтобы меня было отчётливо слышно.
Мужик не ожидал появления лишних глаз и ушей. Дёрнулся от моего голоса. И начал медленно оборачиваться. Но, когда увидел меня, усмехнулся. Меня он всерьёз не воспринимал!
— Щенок, — он расхохотался. — Опусти ружьё, а то поранишься!
— Я считаю до трёх, и если ты не уйдёшь — я тебе башку прострелю! — сказал я. — Раз!
Он потянулся к карману, где, видимо, лежал наган.
— Два!
Я поднял берданку, целясь ему прямо в лоб. Руки не дрожали.
— Три.
Он медленно поднял руки.
— Ладно, ладно… псих. Не дрейфь, — он попятился. — Ухожу-ухожу. Вам тут всё равно конец. Там фрицы, — он махнул в сторону реки. — Всем, кто останется, хана!
— Оружие на пол, — рявкнул я. — Сейчас же и медленно!
Оружия у него не оказалось. Не знаю, за чем он там тянулся, за ножом ли или думал взять на понт, но, когда он задрал гимнастёрку, под ней ничего не оказалось, как и в карманах.
Я постоял, подождал чуть-чуть, думая, убивать его или нет, но всё же стрелять не стал. Выстрел привлёк бы ненужное внимание.
— Вали отсюда, — велел этому уроду.
Проводил его до улицы, подождал, пока он испарится, и вернулся к своим.
Даша сидела на полу, прижимая к груди офицера бинт, уже насквозь тёмный.
— Как он? Как ты?
— Я нормально, — Даша, всхлипнув, размазала по щекам грязь со слезами. — А Коля…
Лейтенант с трудом открыл глаза. Взгляд был мутный, блуждающий. Он долго смотрел сквозь меня, прежде чем сфокусировался.
— Догнал, значит, — наконец хрипло выдохнул он. Из уголка губ потянулась тёмная струйка. — А я вот… не смог. Руку зацепило, потом в грудь. Осколок.
Подтверждая свои слова, Коля оттянул гимнастёрку. Ну а там… всё и так было понятно. Ему конец, к гадалке не ходи.
— Лососна… — закашлялся, давясь кровью. — Мост горит. Вам не пройти.
— Я знаю. У тебя оружие есть, лейтенант?
Тот отрицательно помотал головой и захрипел.
Вся стратегия — коту под хвост. Я должен был выйти к своим, а вместо этого сидел в разгромленной халупе рядом с умирающим лейтенантом, перепуганной девчонкой и котом в мешке. И самым хреновым было то, что совсем скоро город возьмут немцы…
Даша подняла на меня глаза. Долго смотрела, прежде чем спросить:
— А… а что нам дальше делать⁈
И только я собирался ответить, как вдруг…
Глава 6
Николай вдруг закашлялся. Я повернулся к лейтенанту, а у того на губах пузырилась кровь. Через мгновение он размазал её тыльной стороной ладони, оставив на щеке тёмный след.
Я посмотрел на него, на Дашу, потом мой взгляд устремился в сторону реки.
Там всё ещё работали пулемёты. Не сплошной очередью, а коротко, с паузами. Так стреляют по тем, кто ещё шевелится и пытается отползти. Мост дымил, берег простреливался, а открытое место до первых деревьев казалось расстрельной стенкой.
В город назад нельзя. Там уже либо немцы, либо наши, которые сначала положат мордой в грязь, а потом будут разбираться, кто я такой, — без документов и с дедовой берданкой.
К мосту тоже нельзя. Там смерть быстрая и глупая. Но и оставаться здесь — не вариант. Николай захлебнётся, Даша сядет рядом и будет держать ему бинт до последнего, а потом их найдут. Немцы, мародёры, свои — без разницы. Хорошего конца у них не предвидится.
Значит, остаётся только лес. Туда, где есть тень, кусты, овраги и шанс исчезнуть с глаз.
Николай сидел, привалившись лопатками к ободранной стене. Даша сидела рядом на коленях и обеими руками прижимала к его груди пропитанный кровью бинт.
Я присел перед ним на корточки, чтобы он видел моё лицо, а не только берданку в руках.
— Слушаем сюда, — сказал тихо, но так, чтобы оба услышали. — К мосту не пойдём. Уходим в лес, вдоль оврагов, как можно ниже и тише. Даша, сумку не бросай. Коля, тебя потащим, но если начнёшь вставать в полный рост — я сам тебя на землю уложу. Поняли?
