Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Я попросил Марию пройти в избу. Мать посмотрела на дочь, затем на управляющего, который все еще держал шапку в руках. Все трое успели продрогнуть. Ксения надела рукавицу и взяла у Филиппа бумагу. Прежде чем отойти, еще раз провела рукой по шее серой. Кобыла двинулась за ней; девушке пришлось вернуть повод конюху и отступить в сторону.
Петр попросил приказного привести человека, который принимал лошадей с дороги. Теперь надо было выяснять, сколько их здесь держат и чем кормят. Я проводил взглядом рыжую. Алеша вел ее медленно, подстраиваясь под короткий шаг. До избы оставалось несколько саженей, а сборщик все еще пытался уверить Петра, что привел годную лошадь.
У порога Мария еще раз спросила, останутся ли лошади здесь до разговора. Я подтвердил. Только после этого она позволила дочери помочь ей подняться на ступеньку.
В избе приказной первым занял место у стола и разложил список. Мария села напротив. Ксения устроилась рядом с матерью, так, чтобы ей было видно бумагу.
Я остался у печи. После двора болела щека, и говорить приходилось осторожно. Филипп подвинул мне лавку. Сидеть пока хотелось меньше, чем пройтись, поэтому я остался на ногах и попросил его рассказать, что осталось в хозяйстве после сбора.
Управляющий начал со своих дворов. Где была пара, оставили одну лошадь. Из двух соседних дворов серую брали по очереди, теперь там приходилось просить у родни. Молодняк содержали на общем дворе, чтобы подрос к будущей работе. Сборщик вывел и его, когда недосчитался взрослых.
— Наказано было двух дать, — сказал Филипп. — Их приготовили. Остальных он сам выбрал. Сказал, осмотрят при дворе, заплатят как положено.
Сборщик стоял у двери. На морозе он держался бойко; в тесной избе перед сидящей хозяйкой отвечал, глядя на приказного. Уверял, что никого силой от ворот не оттаскивали. Лошадей вывели люди Шестовых, значит, о передаче договорились.
Мария хотела возразить, закашлялась и прижала платок к губам. Ксения подала ей воду. Пока мать пила, попросила позволения прочесть список.
Приказной повернул лист. Девушка прочла несколько строк и подозвала Филиппа. Серую записали из того же двора, откуда взяли одну из положенных лошадей. По бумаге у хозяина оставалось тягло. В действительности серую содержали совсем другие люди.
Управляющий подтвердил. Он сам стоял при отборе и назвал хозяев обоих дворов. Ксения указала еще на рыжую: в записи ее смешали с кобылой той же масти, которую оставили дома. Та была старше, и хозяева берегли ее для легкой возни возле двора.
Ерофея здесь пока не было; я велел приказному рядом с прежней записью приписать объяснения Шестовых. Сборщик объяснил, что названия ему диктовали наспех, во дворе все говорили разом. Филипп спросил, зачем тогда он отказался дождаться хозяйской записи. Тот развел руками: ему следовало двигаться дальше.
Мне хотелось закончить это поскорее и вернуться к лошадям. Под глазом ныло, после короткого сна опять разболелась голова. Последние дни я старался удержать в живых Федьку, теперь слушал, как взрослый мужик забыл, из какого двора вывел кобылу. Пришлось отойти от печи: в тепле клонило в сон, а злиться на всех подряд сейчас было проще всего. Филиппу я велел назвать хозяина серой для записи, затем спросил сборщика, сколько денег тот вез для покупки сверх положенного.
Тот назвал сумму. За четырех спорных кобыл ее бы не хватило даже по его собственной цене. Остаток он рассчитывал получить здесь, после сдачи партии.
Петр перестал перелистывать свои записи.
— Кто тебе обещал доплатить?
Сборщик ответил, что лошади нужны царевичу. Если он приведет меньше, с него спросят. Деньги найдутся, когда увидят, что животные доставлены. В прежние разы хозяйские люди принимали и рассчитывались позже.
Я велел ему идти с Петром. Пусть покажет наказ и объяснит, сколько получил на дорогу. Спорных лошадей до окончания разбора оставим на дворе. Приказной должен был закончить запись при Филиппе и показать Петру. Кобыл до решения я запретил уводить со двора.
Когда сборщика увели, Мария попросила разрешения забрать всех четверых сразу. Обратно собирались завтра. Людей она наняла на дорогу, лишний день в слободе обходился дорого.
Я объяснил, что серую и молодую можно будет отправить, если утром все окажется в порядке. Для рыжей обратная дорога сейчас тяжела. Бурой тоже стоило дать несколько дней отдыха, прежде чем вести обратно.
Ксения подняла голову.
— Они сюда дошли, боярин. Дома их кормить есть чем. Зачем тут оставлять?
Она говорила сдержанно, поглядывала на мать. Я попросил выйти со мной к рыжей. На словах убедить девушку было трудно: несколько дней ее семье обещали разобраться с лошадьми, а потом забрали лишних.
Под навесом Алеша разложил сено. Рыжая ела, подбирала с подстилки стебли, которые роняла возле передних ног. Ксения провела ладонью по крупу и задержала руку на выступающей кости. Мне даже объяснять это место пришлось меньше, чем я собирался. Девушка убрала руку и спросила, поправится ли кобыла к дороге.
— Дай ей отдохнуть и поесть. Поведем сейчас — по дороге может ослабеть еще больше. Тогда придется останавливаться там, где найдется двор, и корм выпрашивать у хозяев.
Ксения долго гладила рыжую возле гривы. Мать стояла рядом, прижав руки к животу под шубой. Филипп спросил, сколько ждать. Я ответил, что скажу через несколько дней, когда будет понятно, как она ест и ходит.
— Она у нас отдельно ела, — сказала Ксения. — С другими поставят, опять от кормушки отгонят. Можно нашего человека оставить, боярин? Он ее знает.
Я разрешил оставить конюха Шестовых и велел Алеше отвести ему место рядом с нашими людьми. Тот будет видеть корм и сам поведет лошадей обратно, когда я позволю. За прокорм оставленных отвечало наше хозяйство: задерживали мы их по моей просьбе.
Мария согласилась. Ксения поправила на рыжей недоуздок, под которым на щеке стерли шерсть.
— Дома так затянуто было? — спросил я.
Девушка покачала головой. Когда лошадей забирали, она сама проверяла ремни. Ей обещали, что после осмотра лишних вернут; хотелось хотя бы проводить их как следует. Теперь она старалась просунуть пальцы под щечный ремень, хотя Алеша давно ослабил пряжку. Я подождал, пока она закончит, и велел ученику заменить натерший ремень.
Ксения спросила, когда можно прийти утром, и вернулась к матери. Она все еще смотрела на рыжую, пока мы шли к воротам. Там Филипп помог хозяйке сесть в сани, а Ксения сама подтянула к ее ногам край овчины.
Сборщик из избы пока не выходил. Петр прислал сказать, что проверит оставшиеся записи к утру. Я велел Алеше на сегодня закончить прием и разместить привезенных отдельно от наших коней. У ворот он догнал меня и тихо спросил, сколько сена дать рыжей на ночь. Мы вернулись под навес, чтобы отмерить вместе; после такого дня я предпочитал показать руками, пока еще стоял на ногах.
Наутро Филипп принес для серой ее оголовье и попросил помочь с пряжкой: пальцы с мороза плохо гнулись. Кобыла позволила сменить ремни и потянулась мордой к его рукавице. За воротами ждал человек, которому предстояло вести ее домой вместе с молодой.
Петр подтвердил: за этих животных Шестовы платы не брали, отдавать их сверх положенного не соглашались. В наказе сборщику разрешали докупить недостающих лошадей. Слова о покупке тот истолковал в свою пользу, а платить предлагал теперь из нашей казны. Разбираться с ним дальше Петр отправился к людям, выдавшим поручение.
Мария с дочерью приехали к выдаче. Они ждали у ворот, пока конюх проверял, все ли взял в дорогу. Ксения попросила его передать, чтобы серую сперва оставили отдохнуть. Передала мои слова о копыте и обернулась ко мне, когда конюх спросил, можно ли вести ее в поводу. Пришлось объяснить, что домой она дойдет, а вот тяжелой работы ей пока давать рано.
Филипп подошел с вещами для человека, которого оставляли при жеребых. Конюх при них был свой, овес получил при мне. Шестовы собирались задержаться до завтрашнего дня, после уехать, оставив его ждать моего дозволения.
