Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим (книги бесплатно без TXT, FB2) 📗
Секунду он стоял, парализованный ужасом. Потом развернулся и, перепрыгивая через скамьи, понёсся к корме.
– К порту! – заорал он, срывая голос. – Греби, сволочь! Греби!
Рабы на вёслах – полсотни измождённых, выбритых наголо фракийцев и болгар – подняли головы. Они не понимали, чего от них хотят. Они привыкли к мерному темпу, к окрикам, но не к таким – визгливым, полным паники. Надсмотрщик, толстый сицилиец, удивлённо поднял брови, но Никифор уже вырвал у него из рук плеть и, оттолкнув плечом, бросился вниз, в духоту гребного яруса.
– Шевелитесь, ублюдки! – закричал он и со всего размаху опустил плеть на ближайшую спину. – Шевелитесь, или мы все сдохнем!
Плеть засвистела, оставляя красные полосы на грязной коже. Рабы, взвыв, налегли на вёсла. Галера вздрогнула, ускорилась. Никифор, хрипя и обливаясь потом, шёл по проходу, стегая налево и направо, уже не разбирая, кто перед ним – здоровый или больной, виноватый или нет. Он видел перед собой только эти шесть точек на горизонте, и чем ближе они подходили, тем громче он орал и тем яростнее бил.
– Наддай! Наддай, падаль!
Вскоре, галера, со скоростью с какой не ходила в свои лучшие времена, влетела в гавань, едва не протаранив рыбацкий баркас.
Глава 25
Царьград
Весть принёс логофет дрома. Он вошёл без доклада – случай неслыханный, – и василевс, ещё не успевший осушить руки после умывания, понял всё по его лицу.
– Говори.
– Эскадра на рейде, – выдохнул логофет, и голос его дрогнул. – Шесть вымпелов.
Василевс медленно опустился на край мраморной скамьи. Шесть вымпелов. Всего шесть. Против великого города, против его стен, его флота, его гвардии. По‑хорошему, он должен рассмеяться и приказать выпороть гонца за глупую шутку. Но ему было не смешно. Он давно предполагал, что они придут. А уж когда узнал о гибели эскадры Куркуаса… Четырнадцать дромонов, лучшие варяги, греческий огонь – всё пошло на дно, не успев даже приблизиться к этим проклятым кораблям. И вот – они здесь.
И в голову, словно по чьему‑то злому умыслу, тут же вполз голос – вкрадчивый, трусливый, тот, который он ненавидел больше всего.
«Они пришли. Что теперь? Флота нет. Стены – не преграда, ты сам знаешь. Цепь – посмешище. Что ты будешь делать, повелитель мира?»
– Замолчи, – прошептал он едва слышно.
Но голос не замолчал. Он всегда оживал в такие минуты – когда страх брал верх над гневом, когда реальность оказывалась сильнее веры в божественность своего происхождения.
«Пошли к ним послов. Выясни, чего они хотят. Может, им нужно золото? Или земли? Или просто признание? Отдай им это. Откупишься. Сейчас не время для гордости».
И тут же, перебивая, вскипел другой – тот что привык повелевать, что сжигал болгарские крепости и ослеплял тысячи пленных. Грозный, бесстрашный, истинный василевс.
– Откупиться⁈ Перед кем? Перед варварами? Перед горсткой выскочек, которые посмели явиться к моим стенам? Собрать флот! Поднять гвардию! Я сам поведу их в бой! Я – помазанник Божий, я не склоняюсь ни перед кем!
«Твой флот на дне. Твоя гвардия – горстка уцелевших. Ты видел донесения. Ты знаешь, на что способно их оружие. Один залп – и от твоего дворца останутся руины. Ты хочешь этого?»
– Я не унижаюсь перед варварами!
«А ты предпочитаешь умереть? Позволить им сжечь Константинополь? И что потом? Кому достанется империя? Твоему племяннику? Зое? Или этим дикарям?»
Голоса спорили, рвали сознание на части. Логофет, так и замерший у двери, смотрел на своего повелителя с тревогой – он не в первый раз видел, как тот разговаривает сам с собой, но чтобы так эмоционально – такое было впервые.
Наконец василевс повернулся к слуге.
– Отправить к ним послов. Пусть встретят их, узнают, чего они хотят, зачем пришли. Любой ценой выясните, что им нужно. Если хотят золота – предложите золото. Если хотят земель – предложите земли.
– А если… – логофет хотел что‑то сказать, но василевс перебил его.
– И пусть готовят дворец на случай, если переговоры зайдут в тупик и мне всё же придётся их принять. Но сначала – послы. Действуй.
Логофет поклонился и исчез. Василевс остался один. Он снова повернулся к окну и долго стоял, глядя на море. Всего каких‑то шесть вымпелов, ничтожное число. А он, повелитель половины мира, не мог ничего сделать.
Девятиэтажники же не знали ничего о терзаниях помазанного монарха. Им было невдомёк, что за высокими стенами, человек, называющий себя наместником Бога, и страдающий раздвоением личности, мечется между страхом и гордостью, разрываясь на части. Они видели только то, что видели: огромный город, куча кораблей, и башни утыканные катапультами.
И от этого, конечно, было не по себе. Не то чтобы страх, но и не то чтобы совсем без него. Всё‑таки переть напролом против такой силищи – не каждый день случается. Но, понятно, виду никто не показывал, скорее наоборот, все были воодушевлены и мотивированы. Сергей с Бородиным выглядели спокойными, остальные же, глядя на хладнокровного морского дьявола – так называли за глаза Бородина, и насвистывающего какую‑то песенку воеводу – Сергей свистел «в траве сидел кузнечик», вообще не переживали. Если начальство излучает такую уверенность, то им‑то чего париться?
Сергей перехватил взгляд Коляна. Тот, стоя у фок‑мачты с самокруткой в зубах, подмигнул ему и показал большой палец. Мол, всё путём. Сергей кивнул в ответ и снова уставился на город. Где‑то там, в лабиринте его улиц, сейчас суетились послы, торопясь загрузиться на галеры, чтобы отправиться навстречу заходившей в бухту эскадре.
Шли не спеша, держась на приличном расстоянии от берега. «Варяг» первым, за ним, чуть отстав, «Зоркий» и «Справедливый». Строй замыкали драккары. Шлюп‑разведчик остался позади, чтобы сбежать и передать весть, на тот случай если задуманное пойдет не по плану.
Первым галеру заметил Сергей. Она вышла из‑за мыса, развернулась и направилась прямо к флагману. На носу, над мачтой, развевался белый флаг. Он поднёс бинокль к глазам.
На носу галеры стояли двое. Оба в белых туниках с пурпурными полосами. Один – грузный, седобородый, с массивной золотой цепью на груди. Второй – помоложе, сухощавый, с нервным, дёрганым лицом и бегающими глазами. Оба явно нервничали. Толстяк то и дело вытирал лоб платком, хотя солнце ещё не начало припекать. Худой безостановочно теребил край своей туники.
Галера легла в дрейф, не доходя метров двухсот до «Буревестника». С неё спустили лодку, загрузив на нее четверых гребцов, и этих в белом. Судя по всему – послов.
Расстояние небольшое, лодка шла споро, и вскоре послы полезли на борт. Толстяк пыхтел, хватаясь за поручни, худой помогал ему. Оказавшись на палубе, они замерли, оглядываясь. Обстановка им была непривычна.
Сергей шагнул вперёд, и пристально уставился на гостей.
Те приблизились еще на шаг. Остановились. Представились на славянском.
Сергей, обрадовавшись что переводить не придется, кивнул в ответ, и не тратя время на этикет, сразу взял быка за рога
– Когда солнце встанет в зенит, похищенные вами люди каменной крепости должны быть доставлены на этот корабль. Если нет, передайте вашему василевсу, пусть пеняет на себя.
Толстяк открыл рот. Худой издал какой‑то сдавленный звук. Никто и никогда не смел угрожать помазаннику Божьему, пусть и через его представителей. Это было немыслимо. Но человек, стоявший перед ними, явно не шутил.
– Мы… мы передадим твои слова, – выдавил наконец толстяк. Голос его дрожал. – Но мы должны…
– Ничего вы не должны, – оборвал его Сергей. – Время пошло. Идите.
Послы попятились, наткнулись на «волков», развернулись и почти бегом бросились к трапу, откуда резво попрыгали в лодку.
Бородин, внимательно прислушивавшийся к разговору, дождался, пока посудина с переговорщиками отойдёт на достаточное расстояние, и негромко спросил:
