Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим (книги бесплатно без TXT, FB2) 📗
И тогда он решился. Не на союз, об этом пока рано. Решился напомнить этим северным варварам, кто здесь хозяин. Показать, что Империя ещё способна огрызаться. Флот. Да. Надо отправить навстречу флот. Лучшую эскадру, тех кто не побоится гремящих палок и выполнит долг до конца.
Все произошло быстро. Не откладывая, он вызвал логофета дрома и отдал приказ. А уже через час эскадра выходила в море.
Глава 24
Куркуас
Утро седьмого дня похода началось с недоброго. Сергей проснулся от озноба, его колотило так, что зуб на зуб не попадал, хотя укрыт он был плащом, а за бортом стояло южное лето. Он сунул руку в рюкзак стоящий под кроватью, нашарил градусник – Анна позаботилась. Зажал под мышкой, полежал, хмуро таращась в низкий потолок. Потом вытащил, поднёс к глазам – ровно тридцать девять.
Из таблеток у него был только активированный уголь, но зато имелся целый арсенал пузырьков, заботливо подписанных Анной: «жаропонижающее», «от головы», «от живота», «от кашля». Он выбрал первое, плеснул в кружку, и залпом выпил. Горько. Поморщился, запил водой из фляжки.
Обулся, накинул плащ. Поднялся на палубу, и щурясь от уже хорошенько поднявшегося над горизонтом солнца, двинулся к носу.
Там, на привычном месте, стояли Колян с Бородиным. Оба курили. Бородин прижимал к глазам бинокль и смотрел куда‑то вперёд. Колян, щурясь, тоже вглядывался в горизонт, но без оптики.
Сергей подошёл, поздоровался.
– Что там такого интересного?
Бородин опустил бинокль, передал Сергею.
– Паруса.
Тот взял у него бинокль, поднёс к глазам. На самом краю видимости, там, где море смыкалось с небом, белели крошечные пятнышки. Одно, второе, третье… Шли встречным курсом. До них было ещё далеко – может, миль десять, – но даже так было понятно что это не рыбацкие лодки, а крупные корабли.
Но не страшно. Они шли наказывать василевса в его логове, так чего им бояться? Но как бы там ни было, Бородин объявил боевую тревогу. На мачту поползли сигнальные флаги, и через минуту их повторили на «Зорком» и «Справедливом». Только что дрыхнувший по углам экипаж высыпал на палубу, занимая позиции. Сергей же продолжал наблюдать, опершись о фальшборт и жалея, что рядом нет никакого стульчика.
Вскоре к трём парусам прибавились ещё два, потом ещё четыре, и спустя несколько минут – ещё пять. Итого – четырнадцать кораблей вероятного противника. Они их тоже заметили, и глядя, как незнакомцы расходятся в боевой порядок, Сергей понял: точно враги. Хотя по сути, тут все враги, если не торговцы. Да и они, под вопросом, ибо почти никогда не гнушались нападать на более мелких, чтобы завладеть добычей.
На палубу вышел заспанный Дронов. Узнав о приближении неизвестного флота, он довольно улыбнулся, и почти побежал к своей новой игрушке – «единорогу». На ходу он выкрикивал отрывистые команды, и его помощники, такие же заспанные, бросились к орудию. Суть его выкриков сводилась к одному: проверка в боевых условиях. Там, дома, из «единорога», конечно, постреляли. Но разве можно сравнить стрельбу «по тарелочкам» с настоящей охотой?
Но те кого Дронов считал дичью, с ним бы не согласились.
Командир эскадры противника по имени Иоанн Куркуас стоял на носу флагманского дромона, широко расставив ноги, и смотрел на приближающиеся паруса.
Всего шесть вымпелов против его четырнадцати.
Пустяк. – усмехнулся он в седую бороду. Вахтенные, определив по флагам на мачтах, уже доложили: это «северные варвары». Те, что жгли римский флот, брали Херсонес, позорили империю. Он слышал эти басни. «Гремящие палки», «огонь с небес», «стены из застывшего света». Чушь. Колдовство – удел слабых. Он видел греческий огонь, видел, как горят целые эскадры, видел тараны, пробивающие борта, как яичную скорлупу. Он знал: побеждает не магия. Побеждает дисциплина. Выучка. Воля. И сегодня он докажет это.
Варяги на вёслах запели – хотя вообще редко пели перед боем. Обычно только мерный скрип уключин и глухое «раз‑два, раз‑два», задаваемое старшим гребцом. А сейчас вон чего, песня. Он обернулся, окинул взглядом палубу. Варяжская гвардия – лучшие из лучших, те, кто дал клятву лично василевсу. Шлемы с наносниками, длинные кольчуги, секиры на плечах. Но главное их достоинство – не сдаются, и не бегут. Вообще никогда.
– Они даже не дергаются… – негромко произнёс стоящий рядом протокентарх, молодой ещё офицер с лицом, не тронутым бритвой. – Словно не считают нас угрозой… Но их же всего шестеро… Что они могут нам сделать?
Куркуас не ответил. Он видел то же что и протокентарх, и думал так же как он. Что они могут сделать? Если логически – ничего. Вот только как бы он не храбрился, под слоем выучки и фанатичной преданности империи, во всю шевелился червячок сомнения. Слишком много кораблей уже не вернулось. Слишком много стратигов, опытных и умелых, сложили головы у этой проклятой крепости. Лучшие из норманнов, тяжеловооружённые рыцари, что разгоняли в Апулии целые армии сарацин, полегли под их огнём, как трава под косой. А степняков, которых он сам считал хоть и дикой, но очень грозной силой, вообще превратили в фарш.
Он отогнал эти мысли.
Чушь. Слухи.
Дисциплина. Вера. Воля. Три столпа, на которых стоит империя. Он выпрямился, потер нос, поднял руку. Букцины взревели, передавая сигнал. Четырнадцать дромонов, ритмично толкаясь вёслами, заканчивали перестроение в боевой порядок. На носах передних кораблей расчёты уже разводили огонь под медными котлами сифона. Греческий огонь – вот что решит исход. Подойти вплотную, дать залп – и никакие колдовские палки не спасут.
Он снова посмотрел на паруса. Шесть вымпелов. Маленькая, дерзкая эскадра. Они шли ровно, не меняя курса, словно не замечая его флота. Самоубийцы.
– Христиане? – спросил вдруг протокентарх.
Куркуас пожал плечами.
– Не знаю. Мне без разницы.
Он уже не верил, что это просто варвары. Но и колдунами их не считал. Что‑то среднее. Что‑то новое. И это новое нужно было уничтожить, пока оно не выросло и не пожрало весь мир.
– Курс – прямо на них, – произнёс он, не оборачиваясь. – Таранный удар. Огонь – по моей команде. И молитесь. Потому что сегодня – великий день. Либо мы сотрём это пятно позора, либо…
Он не закончил. Варяги на вёслах налегли сильнее. Дромон, вздрогнув, ускорился. Впереди, всего в нескольких милях, шесть кораблей пришельцев приближались к своей гибели.
Но пришельцы о гибели не думали. Дронов весело напевал, и слова его разносились по палубе:
– Не кочегары мы, не плотники… но сожалений бо́льших нет, как нет!
Пушкари подпевали кто во что горазд – кто мычал, кто хрипло вторил, кто просто отбивал ритм ладонью по казённой части орудия.
Сергей же спустился в каюту. Достал из рюкзака пузырёк, отхлебнул, поморщился, сунул пузырёк в карман и поднялся обратно. На палубе уже всё пришло в движение. Бородин выкрикивал команды, флажки на мачте отплясывали, передавая приказы на остальные корабли.
За пару миль до противника эскадра начала манёвр. Галеасы, шедшие до того кильватерной колонной, перестроились в линию фронта. «Варяг» занял центр, «Зоркий» и «Справедливый» – на полкорпуса позади, прикрывая фланги. Шлюп‑разведчик ушёл вперёд и в сторону, выполняя роль глаз и наживки одновременно. Два драккара держались позади, готовые поддержать огнем или отсечь прорвавшихся.
Ромеи шли широким полумесяцем, явно намереваясь охватить эскадру и задавить числом. Их флагман – самый крупный дромон с позолоченным носом и императорским вымпелом – выдвинулся вперёд. Пара соседних жались к нему, как птенцы к наседке.
Бородин поднял руку, и на «Варяге», а затем и на остальных кораблях, ударил барабан, ибо это стало уже обычаем – в бой под ритмичную музыку.
Галеасы сбросили паруса, оставив только марселя, и пошли на вёслах. Медленно, экономя силы гребцов, но дистанция всё равно стремительно сокращалась.
