Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

О выносе государя при мне никто у постели даже словом не обмолвился.

Я попросил пришедшего вернуться к Бельскому через двор: здесь его человек понадобится с людьми. Андрей остался рядом. Он держал ладонь на поясе и смотрел прямо на Савелия, пока я спрашивал, зачем тот запер переход.

Начальник ответил, что разберется с караульными. Подозвал помощника, отправил к боковой двери. Тот прошел мимо нас и вместо того, чтобы отпирать, поставил там еще одного служилого.

Тогда я велел Андрею идти к Степану через наружные сени. Пусть дьяк приводит свидетелей, пока их самих пускают по двору. Савелий обернулся на мои слова, собирался вмешаться, однако из опочивальни позвали его по имени.

Андрей вышел.

Возле стены пожилой слуга пытался налить себе воды из кувшина. Ковш он держал в другой руке и всякий раз проливал на кафтан. Я взял у него кувшин. Мужик пил торопливо, давился; пришлось придержать его запястье, дать отдышаться.

Он все поглядывал на царскую дверь. По его словам, государь с вечера слабел, дважды спрашивал сына. Когда Иван пришел, узнал его сразу. Теперь слуге хотелось обратно к постели: он много лет подавал государю одежду и боялся, что там позовут, а его рядом нет.

Я передал ему ковш. Помню, в прежней жизни один старик так же просил пустить его к умирающей собаке. Даже лечить ее больше не просил. Мне тогда было проще: я мог отодвинуться и дать человеку сесть рядом.

Из опочивальни вышла женщина с мокрым полотном. У нее тряслись губы. Она дошла до скамьи, села, закрыла лицо руками. Священник за дверью начал читать громче.

Лекарь появился следом. Вытер пальцы о полотенце, задержался возле Савелия. Начальник спросил его о государе и наклонился к самому уху.

— Скончался, — ответил лекарь.

Пожилой слуга опустился на колени. Я удержал его за локоть, чтобы он сел ровнее, поставил ковш на скамью.

Савелий оставил дверь открытой. Иван продолжал держать отцовскую руку. Большим пальцем поправлял край рукава у запястья, старательно расправлял складку. Лекарь ушел от постели, помогать там больше никому не требовалось.

Я сделал шаг к царевичу. Савелий преградил дорогу и велел караулу пока держать известие здесь. Государева сына одного от отца не выпускать.

Я стоял перед Савелием, когда у наружной двери произнесли имя Тучина. Караульные сразу пропустили боярина.

Тот опирался на руку слуги и берег больную ногу. Увидев меня, замедлил шаг, затем спросил начальника смены, жив ли государь. Савелий ответил шепотом. Тучин перекрестился, снял шапку и направился в опочивальню.

— Кто тебя звал, Григорий? — спросил я.

Боярин остановился у двери.

— За мной от государя прислали. Дай пройти, Сухой.

Савелий отвел руку, которой только что загораживал мне путь. Я повернулся к пожилому слуге. Тот стоял на коленях возле скамьи, смотрел вслед Тучину и молчал. Просить его сейчас свидетельствовать о том, кого государь успел позвать, было бесполезно.

Тучин прошел к постели. Сыну покойного поклонился, сказал что-то негромкое. Иван даже головы к нему не повернул. Священник продолжал читать, и за его голосом разобрать разговор было трудно. Савелий прикрыл дверь.

Я потребовал, чтобы он передал царевичу о моем приходе. Начальник велел ждать: боярин переговорит с Иваном Ивановичем, тогда и меня позовут. Рядом он поставил караульного с обмороженными ушами. Этого человека я помнил по конюшенному двору: приводил мерина с распухшей ногой и стеснялся просить, чтобы я посмотрел сам.

Сейчас он держал бердыш поперек тела. По лезвию тянулась свежая полоса от точильного камня.

Я спросил, давно ли он стоит здесь. Служилый ответил, что заступил вечером. О смене распоряжений знает от Савелия, а к государю никого из них внутрь не звали. Он старался говорить тихо, чтобы начальник слышал только последние слова.

— Богдан Яковлевич велел держать проход свободным для его людей, — сказал я. — Если Андрей вернется, пропусти.

Караульный скосил глаза на Савелия.

— Боярин, он с меня спросит. Я при больном государе стоять приставлен. Теперь вот…

Человек умолк. Он был старше меня лет на пятнадцать, пальцы у него распухли на холоде, и обхватывать длинную рукоять приходилось всей ладонью. Смерть государя застала его на вечернем карауле. Пока я требовал одного, Савелий другого, служилый пытался понять, за какое ослушание его станут бить первым.

Я попросил только передать Андрею, что остаюсь здесь. Это он обещал.

Тучин вышел из опочивальни, подозвал начальника и велел привести старших людей двора. До их прихода Ивана надлежало поместить отдельно, приставив охрану. Боярин говорил для всех стоявших в сенях, выбирал слова медленно, давал Савелию время повторить приказ.

Причину он назвал уклончиво: возле царской постели случилось такое, что требуется выяснить прежде, чем государев сын пойдет к своим людям.

Я шагнул к нему. Слуга, поддерживавший Тучина, потянул господина чуть в сторону. Боярин высвободил локоть.

— Степан Андреевич ждет у покоев с розыском по тебе, Григорий. Пусть войдет. Вместе разберем, отчего ты за Ивана взялся.

Теперь на меня смотрели даже те, кто прежде стоял лицом к дверям.

Тучин велел соблюдать тишину возле умершего. О моем деле ему известно, отвечать он готов перед государем, которого поставит Бог, а покуда бояре должны позаботиться о царском доме. Договорить я ему помешал: назвал Левонтия и напомнил, что того взяли живым.

Лицо боярина почти не изменилось. Он прижал ладонь к бедру, оперся на здоровую ногу. Савелий подошел вплотную ко мне, заслонил его плечом.

— Отойди, боярин. Здесь покойника обряжают.

Я удержался на месте. За Савелием двое подхватили слугу, вышедшего с кувшином, и повели в горницу лекаря. Туда же велели перейти женщине с полотном. Домашних, которые были у постели, собирали отдельно. Один пытался вернуться за оставленной одеждой; ему ответили, что принесут.

Пожилого слугу возле скамьи тоже подняли. Караульный с обмороженными ушами подал ему руку, придержал, пока тот выпрямлял колени. После этого отошел от внутреннего прохода и встал у наружной двери. Место рядом с Савелием занял человек в хорошем кафтане, с перевязанным запястьем.

Я вспомнил его во дворе Тучина. Он подавал боярину повод, когда тот садился в сани. Сегодня караульный пропустил его к опочивальне, даже имени не спросив.

Слуга Тучина отвел этого человека к стене. Они стояли близко ко мне; первый торопился, второй все поглядывал на царскую дверь.

— Федору Ивановичу послужишь, он пожалует, — проговорил слуга. — Григорий слово свое сдержит. Стой здесь.

Человек с перевязанным запястьем спросил, где сам Федор. Тучин услышал и оборвал разговор. За младшим сыном пошлют, когда здесь наведут порядок.

Он сказал это достаточно громко, чтобы Савелий принял за приказ. До сих пор имени Федора при карауле избегали. Теперь начальник повторил, что государеву семью надо беречь, а старшего сына до объяснения обстоятельств держать особо.

Я спросил, велел ли это Федор Иванович. Тучин ответил, что младший брат находится у себя. Беспокоить его прежде времени грешно, довольно ему и вести об отце.

Значит, даже поговорить с ним еще не успели. А пожалование от его имени человеку возле двери обещали.

За наружным порогом появился Андрей. Караульный с обмороженными ушами отступил и дал ему войти. Следом Степан Андреевич назвал себя, потребовал Савелия. Дьяк держал прижатые к груди бумаги; рядом с ним стоял его человек.

Андрей успел сказать мне, что Бельский послал своих освобождать малый переход. У входа с ним спорят, ссылаются на распоряжение из царской комнаты. Богдан Яковлевич отправил человека за Федором и сам идет через двор к нашей лестнице.

Савелий услышал последние слова. Велел двум своим выйти наружу, передать, что проход закрыт по случаю государевой кончины. Степан попытался остановить их, поставил ногу на порог.

— Царский приказ у меня, — сказал дьяк. — По нему я сюда пришел. Кто мешает исполнить, тот и ответит.