Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

Тучин повернулся к двери. Прежде чем он заговорил, я потребовал, чтобы Степан назвал при всех, о ком собирался докладывать.

Дьяк назвал Григория Тучина. Добавил, что в розыске есть люди, которых надлежит допросить вместе с ним. Савелий дернул Степана за локоть; стоявший рядом служилый отвел его руку.

Этой короткой заминки хватило Андрею. Он проскользнул между ними к лестнице, где ждал Игнат. Дьяк отступил за ним, удержав бумаги. Давить дверью пожилого человека караульный отказался и получил от Савелия толчок в грудь.

Начальник закрыл наружную дверь сам. На запор поставил своего человека в сером кафтане.

Теперь нас от Игната отделяли толстые доски и двое с оружием. Снаружи Степан требовал Бельского; его слова слышали в сенях, пока Савелий громко раздавал приказания.

Ко мне подошел Гаврила, царевичев стремянный. Его еще раньше оставили при дверях с одеждой Ивана. Теперь кафтан у него забрали, велели идти к прочим слугам. Он держал шапку обеими руками и просил позволить хотя бы сказать господину, куда его отсылают.

Я поставил его рядом с собой.

Из опочивальни Иван позвал Бельского. Савелий двинулся к нему, Тучин придержал начальника за рукав.

Иван вышел с полотном в руке. На рукаве возле локтя темнело мокрое пятно. Царевич сунул полотно Гавриле, задержал его пальцы и только после этого повернулся к нам.

Лицо у него осунулось. В опочивальне он сидел согнувшись, теперь распрямлял спину понемногу, с трудом. Оглядел сени, нашел меня среди караульных.

— Арсений, где Богдан? Отчего моих отослали?

Я ответил, что Бельский идет сюда, а люди Ивана ждут у наружного входа. Савелий заговорил вместе со мной: сейчас царевича проводят, охрану ему дали, остальное объяснят старшие бояре.

Иван спросил, куда его собрались вести. Тучин указал на боковую дверь. В горнице тише, можно оправиться после горя и дождаться тех, кому положено быть при государевом сыне.

Гаврила попытался отдать мне мокрое полотно. Я отвел его руку. На ткани остался след у края, там, где вытирали государю рот. Слуга спрятал полотно за пазуху, боясь выпустить хоть что-нибудь из того, что ему передал хозяин.

— Я при отце побуду, — сказал Иван. — Брата позови.

Тучин остался посреди прохода. Теперь отговориться заботой о тишине ему было трудно: Иван стоял перед всеми, говорил ровно, проходить никуда не собирался.

Боярин объявил, что до прихода остальных должен исполнить тяжелый долг. Царевич находился при государе, подавал ему питье, после которого царь скончался. Люди это видели. Пока они будут отвечать, Ивану надлежит оставаться под присмотром.

В сенях перестали переговариваться. Служилый возле окна стянул с головы шапку и прижал к груди. Стрелец рядом с ним поправил ремень пищали, чтобы придержать оружие удобнее.

Иван посмотрел в опочивальню. Священник стоял у постели; пожилой слуга, которого туда наконец впустили, расправлял покрывало возле царских ног.

— Я голову ему держал, — сказал царевич. — Он сам пить просил.

На этих словах у него дрогнул подбородок. Он потер лицо ладонью, отнял ее и спросил лекаря, кто готовил питье.

Старик появился в боковой двери. Позади него теснились домашние. Он успел ответить, что питье готовил сам и тяжело государю стало до прихода сына. Потому Ивана и вызвали.

Я подошел к лекарю, пока Савелий искал глазами, кому поручить отвести его обратно. Спросил, сколько времени он провел возле постели. Старик был там с вечера, отлучался только к столику за нужным. Иван поддерживал больного по его просьбе.

Мне хотелось заставить его повторить это громче. Лекарь и сам понимал, зачем я спрашиваю. Выпрямился, посмотрел на караульных и рассказал о последних минутах. Государь с вечера слабел; перед смертью он перестал отвечать. Сыну дали чашку, чтобы смочить отцу губы.

Я слушал и следил за Иваном. Он снова потянулся к Гавриле за полотном, затем убрал руку. Ему сейчас приходилось вспоминать, как он приподнимал умирающего отца, и объяснять это людям с оружием.

Тучин велел записать слова лекаря позднее. Пока каждого из бывших у постели нужно держать отдельно, чтобы успокоились. Савелий взял старика под локоть.

Я положил руку поверх его кисти.

— Оставь. Он говорит при нас. Степан за дверью, пусть войдет и запишет.

Начальник смены высвободился. Старик отступил к стене, где Гаврила подал ему скамью. Караульный с обмороженными ушами придержал скамью за край. Взявшись за нее, он оказался между лекарем и Савелием и отходить сразу избегал.

Тучин обратился ко мне:

— Ты царевичу людей собирал. Теперь за него перед всеми отвечаешь. Тебя вместе с ним расспросить придется.

Я назвал хозяйственный двор, на котором принимали лошадей, напомнил о царском решении по тому делу. Затем сказал то, что караульным требовалось услышать сейчас:

— Левонтий взят. Он назвал тебя, Григорий, когда отвечал об Аксиньином питье. Ты посылал его к Федьке. Степан должен был государю доложить, а ты держишь дьяка за дверью.

Тучин посмотрел на Савелия. Тот приблизился, протянул руку к моему поясу.

Я повернул бок так, чтобы нож оказался дальше от него. Двое караульных пошли следом за начальником. Один остановился, едва я назвал его по имени: вспомнил, как мы вместе ждали государева вызова после первого разбирательства. Второй держался за его плечом.

Тучин заявил, что убийство моей женщины послужило мне удобным поводом обвинять царских слуг. Узнав об ответе Левонтия, он сам хотел явиться к государю. Теперь Сухой мешает выяснить, отчего царь умер рядом с сыном.

При словах «моей женщины» я едва удержал руки у пояса. В день Аксиньиной смерти я сдвигал ей волосы со лба. Они намокли от пота, липли к коже, и я все искал возможность помочь ей еще хоть чем-нибудь.

Тучин наблюдал за мной. Стоило броситься к нему, и Савелию хватило бы повода схватить нас обоих.

Я потребовал позвать Федора Ивановича. Пусть брат услышит лекаря и сам скажет, кому поручал сторожить Ивана. Бельский подтвердит, отчего наследника позвали к отцу.

Караульный, к которому я обратился по имени, отошел. Ответил Савелию, что у дверей его дело, бояр вязать ему никто прежде не велел. Начальник выругался, приказал посторониться и позвал человека с перевязанным запястьем.

Тот встал за мной. Пришлось сдвинуться ближе к Ивану, чтобы держать обоих перед собой. От стены поднялся лекарь, хотел что-то сказать начальнику; слуга Тучина отвел его к боковой двери.

Из-за наружного входа донесся голос Степана. Он требовал впустить Бельского. Савелий обернулся; человек у запора ответил ему жестом, что держит.

Богдан Яковлевич был совсем близко. Я сказал Ивану, чтобы тот остался здесь и ждал. Царевич ответил, что отсюда никуда идти и не собирается.

Тучин велел проводить его немедленно.

Двое подошли с обеих сторон. Человек с перевязанным запястьем старался взять Ивана под локоть здоровой рукой; второй держал свернутый ремень. Царевич отстранил протянутую ладонь и потребовал объяснить, кто позволил касаться его.

Савелий заговорил о смятении после государевой смерти. Ивану тяжело, его проводят, там он успокоится. Говоря это, начальник поднял руку и показал людям заходить за спину царевича.

Гаврила оказался между ними раньше меня.

Он просил дать ему пройти с хозяином. Держался почтительно, шапку прижал к животу. Человек с ремнем толкнул его в грудь. Стремянный оступился и снова подошел к Ивану, вцепился в его рукав.

Тогда второй караульный перехватил бердыш ближе к железу и ударил его нижним концом рукояти по лицу.

Гаврила отшатнулся к косяку. Я подхватил его за плечо, а Иван схватил бердыш поперек рукояти, удержал перед следующим ударом.

Царевич кричал, чтобы прекратили. Караульный тянул оружие на себя, боялся выпустить, и оба сдвинулись к середине прохода.

Я усадил Гаврилу у стены. Он дышал ртом, прижимал ладонь к разбитой губе. Стоять его заставлять было опасно, наклонить голову он смог сам. Лекарь потянулся к нему из боковой двери.