Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

До горницы оставалось два шага. Я подхватил Гаврилу под мышку, потащил через порог. Иван прикрывал нас саблей. Пришлось развернуться вместе с раненым, чтобы его плечо прошло между мной и косяком.

Тучин кричал, требовал стрелять еще. Второй стрелец поднял пищаль, однако перед ним пятились свои. Один налетел на ствол грудью и выругался. До нашего укрытия через них было не добраться.

Иван отступил к порогу. Человек с перевязанным запястьем метнулся за ним, схватил за левый рукав. Царевич ударил его навершием сабли в лицо. Тот отскочил, полоснув ножом по руке, за которую держал.

Я втянул Ивана в горницу. Вместе с лекарем налег на дверь и прижал ее к косяку.

Караульный внутри все еще отбивался от пожилого слуги. Пытался развернуться с бердышом, задел рукоятью край стола. Иван приставил ему саблю к груди и велел выпустить оружие.

Тот разжал пальцы. Слуга сразу подобрал бердыш.

Я передал дверь лекарю и взялся за стол. Иван помог здоровой рукой. Мы подтащили его к входу, уперли ножки в порог. Снаружи ударили плечом; столешницу пришлось держать вдвоем, пока слуга подставлял скамью с другого края.

— Вот здесь стой, — сказал я Ивану. — Людей возле себя держи. Если полезут, зови.

Царевич огляделся. Велел караульному сесть у дальней стены. Женщину, плакавшую в углу, позвал к Гавриле: принести полотно, помочь лекарю. Говорил негромко, повторял, когда его переспрашивали. У меня самого после выстрела каждое слово отдавалось в правом ухе.

Гаврила сидел на полу. Задирал голову, пытался сглотнуть кровь из разбитого рта. Я повернул его набок и подставил таз, который подал лекарь.

Стремянный сплюнул, закашлялся. При этом здоровой рукой все держался за раненое плечо.

— Дай посмотреть.

Он убрал ладонь. Я разрезал ворот. Пуля прошла через верхнюю часть плеча; сзади ткань тоже была разорвана. Гаврила шевелил пальцами, мог ответить, где болит. Крови потерял много: рукав промок до локтя.

Лекарь прижал сложенное полотно к ране сзади. Я держал спереди, пока женщина отрывала от принесенного куска длинную полосу.

Гаврила попытался вывернуться, когда нажали сильнее. Я придержал его здоровое плечо и велел смотреть на меня. Он смотрел старательно, губами повторял, что терпит.

Раненого жеребца приходится сперва удержать, чтобы тот позволил себе помочь. С Гаврилой было почти так же: тело дергалось от боли, хотя сам он старался сидеть смирно. Я попросил лекаря дать нам несколько мгновений. Стремянный отдышался, опустил голову, после этого мы смогли закрепить полотно.

Женщина села возле него. Подложила под щеку свернутый платок, спросила, как звать. Он ответил, затем снова сплюнул в таз. Теперь дышал ровнее.

За моей спиной Иван тихо попросил еще ткани.

С левого рукава капало на пол. Я подвел его к лавке, разрезал кафтан над порезом. Он держал руку неподвижно, пока я освобождал ее от мокрой рубахи.

Нож рассек кожу на предплечье. Края расходились, когда царевич сгибал руку. Я попросил сжать пальцы, затем разогнуть. Он выполнил и потянулся здоровой ладонью к ране.

Я отвел его руку, прижал полотно. Иван смотрел поверх моей головы на вход. Двое слуг держали стол, каждый раз подавались вперед, когда снаружи налегали на дверь.

— Гаврила жить будет? — спросил он.

Я ответил, что сейчас кровь удалось остановить. Лекарь останется рядом, будет следить за ним.

Иван хотел спросить еще что-то, однако у двери заскребли по дереву. Он привстал. Пришлось удержать его за здоровое плечо, пока я завязывал повязку.

— Помоги им у стола. Этой рукой пока ничего не бери.

Царевич вернулся к своим. Саблю держал низко, направив острие к порогу. Стоявший возле него слуга перестал оглядываться на раненого и уперся обеими ладонями в столешницу.

В дальней стене горницы была узкая дверь в служебный переход. Там, за поворотом, Бельскому заперли путь с малого крыльца. Я проверил внутренний запор, оставил на месте.

С той стороны постучали.

— Боярин, Андрей здесь. Иван Иванович с тобой?

Андрей звал меня так же, как у наружных сеней, торопился получить ответ. Я попросил назвать, кого Бельский оставил при малом входе. Он назвал служилого, с которым приходил к нам прежде. Тот сразу заговорил за его спиной.

Я отодвинул запор, придержал дверь ногой, заглянул в щель. Андрей стоял первым, шапку держал в руке. За ним двое людей Бельского прижимали к стене караульного в сером кафтане.

Тогда я открыл шире.

Служилые выломали дальний запор и убрали с прохода сундук. Пока мы дрались в передних сенях, они пробирались сюда с малого крыльца. Андрей сразу посмотрел на Ивана, потом на меня.

Я велел одному остаться в горнице. Остальным идти к Бельскому и передать: наследник жив, ранен в руку; мы у лекаря.

Снаружи, за главным входом, кричал Игнат. Требовал пропустить его к царевичу. Ему отвечали сразу несколько человек. Кто-то спрашивал, по чьему слову стреляли у государевой постели.

Я вернулся к столу. Иван отступил, давая мне место. На лбу у него выступил пот, пальцы здоровой руки крепко обхватывали саблю.

За дверью Бельский приказал всем отойти от входа.

На этот раз его услышали.

Бельский требовал положить пищали. Первый стрелец подчинился сразу. Второй начал говорить о приказе Тучина, однако Богдан Яковлевич заставил его повторить имя.

— Григорий велел? При тебе Савелий жив был?

Стрелец ответил, что начальника к тому времени убили. Приказ отдал боярин, обещал за него отвечать.

Тучин заговорил громче. Обвинял меня в убийстве государева человека, требовал вывести из горницы обоих. Бельский велел ему остаться возле окна, подозвал своих служилых. Тучина из сеней не выпускать, его распоряжений не исполнять.

Я попросил слуг отодвинуть стол настолько, чтобы пройти самому. Нож забрал с лавки, где оставил после перевязки. Иван стоял рядом. За ним оставался человек Бельского, пришедший через служебный переход.

У порога было тесно. Один из новых караульных собирал оружие, второй держал стрельца за локоть. Тучин опирался на своего слугу. Возле него стояли двое Бельского, оставив боярину место у стены.

— Арсений, Иван где? — спросил Богдан Яковлевич.

Царевич ответил сам. Бельский поклонился ему, оглядел повязку на руке. Потом повернулся ко мне и велел убрать нож.

Я отдал его Андрею. Хотелось вытереть ладонь, однако свободного клочка ткани на мне почти не осталось.

Бельский спросил о выстреле. Я показал на стрельца и назвал Тучина. Караульный с обмороженными ушами подтвердил: слышал приказ, стоял рядом. Он же рассказал, кто первым вынул клинок против Ивана.

Тучин потребовал выслушать его. Сухой удерживает царевича, сам ранил, теперь ищет, на кого свалить вину.

Иван шагнул к порогу.

— Григорий, меня твой человек ножом задел. Ты велел стрелять. Я это слышал.

Боярин перестал смотреть на меня. Теперь объяснять приходилось самому наследнику. Он заговорил о защите государева дома, об обязанности бояр выяснить, отчего царь умер после поданного сыном питья.

Бельский велел одному из своих стоять у Тучина за спиной. Другому поручил забрать оружие у его слуги. Тот отдал поясной нож, продолжая поддерживать господина за локоть.

Я позвал Андрея. Попросил передать Богдану Яковлевичу, что Федор нужен здесь, при карауле. От его имени обещали жалованье и распоряжались судьбой старшего брата. Пока младший царевич сам не заговорит, Тучин будет повторять свое.

Андрей ответил, что Федор идет с Годуновым. Их задержали у лестницы, когда началась стрельба. Посланный Бельского сейчас добивается прохода.

Степан появился следом за новыми караульными. За ним вошел Игнат с нашими. Дьяк потерял шапку, на щеке у него был след от ладони. Он сразу подошел к Богдану Яковлевичу и напомнил, с каким розыском явился к государю.

Тучин назвал его показания наговором убийцы. Степан ответил, что живы и Левонтий, и люди, подтвердившие его поездки. Больше спорить не стал. Передал одному из своих бумаги, велел стоять рядом.