Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Я сел рядом с Михаилом Петровичем. Он подобрал полу шубы, освобождая край лавки.
Михаил Петрович подвинул ко мне лист с именами задержанных и указал на племянника.
— Сам послушай, что он скажет, Арсений. Мне перед тобой за него краснеть придется, коли солжет.
Я попросил дьяка начать с этого человека.
После разговора с боярами Иван оставил меня у себя. Бельский вернулся к столу, где подьячий собирал грамоты, и стал перебирать названных мною людей.
Двоих он сразу отказался отдавать. Они сторожили проход возле Елены Ивановны и знали в лицо ее слуг. Я уступил. После той ночи предлагать царю переменить охрану жены ради моей поездки было бы слишком.
С остальными договорились. Иван разрешил собрать отдельный отряд и велел выдать деньги из казны.
— Люди будут мои, — сказал он. — Вести их тебе. Где понадобятся корм и подводы, требуй по грамоте. О взятых под стражу Степану сообщай.
Я спросил, на какое время брать служилых. У многих оставалось свое хозяйство, а весной лишняя неделя вдали от дома обходилась дорого.
— До окончания розыска. Жалованье назначу, чтобы дома знали, чего ждать.
Я задержался возле стола, пока Иван пытался поправить рукав над повязкой. Кожа вокруг большого пальца припухла. Пришлось попросить разрешения и ослабить край полотна.
Он терпел, глядя в сторону. Я прикидывал, сколько времени потеряю, если его рука загноится. Эта мысль мне самому показалась мерзкой. Иван доверял мне больную руку, а я считал дни до поимки Тучина.
— Лекарю покажи, когда перевязывать станет, — сказал я.
Царь пошевелил пальцами. Я поклонился и вышел.
Игнат вернулся через два дня. По проселкам он оставил людей, к которым Бельский прислал подмогу. Нашел еще одного возчика, видевшего боярские сани, и двор, где брали сено. Дальше Тучин свернул с наезженной дороги. По одному следу среди оттепели и ночных заморозков искать его было бесполезно.
Я дал Игнату выспаться. Наутро он сел со мной у печи и назвал тех, кого хотел взять.
Большинство я помнил по северному походу. За одним приходилось присматривать, когда выпьет. Другой отлично держался в седле, зато после первой же ссоры хватался за нож. Игнат сердился, когда я вычеркивал знакомое ему имя, потом сам вспомнил человека, которого мы оба сперва забыли.
Мы разбирали каждого дольше, чем мне хотелось. Тучин за это время мог миновать еще один переход. Впрочем, я хорошо помнил, каково ночью прислушиваться к собственным людям за спиной. Ехать с теми, кому придется все время заглядывать в руки, я больше не собирался.
Игнат просил и Герасима. Старый караульный был родом из Переславского уезда, знал тамошние дороги. Бельский пока оставил его при дворе: проверенных людей у царских покоев все еще недоставало. Имя я запомнил.
Вызванные приходили со своими конями. Некоторых отпускали после смены караула, другим требовалось сперва передать службу товарищу. До вечера во дворе спорили о том, кто когда сможет выехать.
Дорофей, ходивший с Игнатом за фуражом, привел невысокую кобылу и привязал к седлу мешок сухарей. О войне он расспрашивать не стал. Подождал, пока остальные отойдут, и попросил денег вперед.
У него хворала жена. К детям приехала теща, которая обнаружила, что над спальным местом течет крыша, и с утра до вечера попрекала зятя. Самому ему прежде казалось, что до лета можно потерпеть.
— Мне бы кровельщика нанять, боярин. День от силы ему работы. На сегодня обещал, да все думаю, чем заплатить.
Я спросил, кто остается с детьми, когда теща уйдет. Дорофей сперва удивился, потом объяснил, что она пока поживет у них. Детей двое, младшая еще совсем мала.
Он говорил о своей избе с досадой, и я ему завидовал. Можно было сердиться на тещу и возвращаться вечером к жене. Меня он просил о деньгах, и следовало наконец ответить.
Я велел выдать ему положенное при записи и отпустил до вечера. Когда он ушел, еще некоторое время разглядывал грязные следы возле коновязи.
Другой служилый сам явился к Игнату, хотя его не звали. Обещал привести пятерых вооруженных людей. При расспросе оказалось, что трое еще ничего об этом не знают, а двоих хозяин собирается отправить за оброком.
Под конец он спросил о Тучинском имуществе. Будет ли государь жаловать им тех, кто возьмет беглеца?
Я и сам думал о том, что останется после Тучина. Иногда представлял пустой дом, из которого вывели хозяина, и ловил себя на желании увидеть, как его люди понесут прочь все, чем он прежде хвалился. Теперь то же самое предлагали обсудить заранее, пока сам боярин разъезжал по дорогам.
— Жалованье тебе назовут, — ответил я. — Остальное государь решит после розыска.
Гость попробовал заговорить об обещанных товарищах. Я велел сперва привести хотя бы одного, которого вправду отпускают на службу. Больше в тот день он не появлялся.
С конями пришлось задержаться.
Серый Игната в поводу шел ровно, при повороте берег правую переднюю. Под пальцами сухожилие было горячее, чем на другой ноге. Я несколько раз провел ладонью вдоль пясти. Конь отдергивал ногу, хотя обычно позволял делать с собой что угодно.
Игнат все понял еще до моего ответа. Постоял, поглаживая серому шею, затем снял седло.
Я выбрал ему кобылу из возвращенных после северного похода. Грубоватая, с короткой шеей, она спокойно дождалась, пока Игнат сядет. После пробной поездки он попросил только заменить потник.
Всего вместе со мной набрали двадцать четыре человека. Степан выделил подьячего, чтобы записывать показания на месте. Того посадили в сани с поклажей.
Казенные деньги выдали до отъезда. Игнат передавал их служилым при подьячем, чтобы потом никто не спорил, сколько получил. Часть оставили на корм в пути.
Овса удалось купить меньше, чем я хотел. Пришлось попросить Петра Савельевича прислать остальное вслед. Сразу забирать зерно у встречных дворов я опасался: после таких поездок хозяева годами добивались платы, а к весенним работам оставались с голодными лошадьми. В своих владениях я слишком часто вытаскивал таких животных из беды, чтобы теперь самому устраивать людям то же самое.
Двух кобыл предлагали взять у Шестовых. Я отказался. Их отдавали под приплод, и забирать их в погоню после всех обещаний было стыдно.
Через Филиппа я передал Ксении, что пока задерживаюсь в Москве. Хотел приписать, когда приеду, и отложил перо. Назвать день я все равно не мог. Ограничился благодарностью ее матери за корм.
К вечеру Дорофей вернулся с чистой рубахой. Кровельщику он заплатил, дома обещал постараться вернуться к севу. Я промолчал. Так далеко вперед сейчас загадывать было трудно.
Перед самым отъездом пришел Степан Андреевич. Он назвал дворового Тучина, который платил людям за караул возле хозяйственной лестницы. Звали его Назаром. После бегства хозяина он остался в Москве, хотя из обычного жилья съехал.
Два двора, где его искали, оказались пустыми. В третьем соседка вспомнила приметного постояльца: тот готовился к дороге и велел привести лошадей после полудня.
Я позвал Игната и попросил взять шестерых. Остальным велел ждать у конюшни, сохраняя поклажу на санях.
На подворье возле торга мы пришли задолго до назначенного отъезда. Игнат оставил двоих у заднего выезда, остальных разместил так, чтобы с крыльца их было трудно разглядеть.
Я ждал в соседнем дворе. Хозяйка увела ребенка в избу, муж остался при нас. Он следил за нашими руками и вздрагивал, когда Игнат поправлял саблю.
В прежние годы я входил в такие дворы по поручениям Бельского. Хозяева тоже старались угадать, чего от меня хотят, и тогда меня это устраивало. Теперь я попросил Игната отойти от дверей.
Назар долго оставался в горнице.
После полудня парень привел двух лошадей. Хозяин подворья вынес мешок овса, и они вместе стали крепить поклажу. Назар появился на крыльце, проверил, как затянуты ремни, потом снова вернулся под крышу.
Под ребрами ныло даже стоя. Сесть я боялся: еще пропущу его выход.
