Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Игнат предложил зайти во двор. Я отказался. В горнице могли оказаться еще люди, а из окон было удобно стрелять по входящим. Пока Назар сам собирался в дорогу, следовало дать ему выйти.
Он появился ближе к вечеру. Рыжеватая борода, прищуренный правый глаз — приметы совпадали. Взял повод у парня, выслушал хозяина, который требовал денег за овес, и направился к воротам.
Игнат окликнул его по имени, когда обе лошади оказались на улице.
Парень с поклажей сразу отпустил повод. Назар остановился и потребовал сказать, кто его спрашивает. Игнат показал грамоту и назвал меня.
До этого Назар еще держался спокойно. Теперь он шагнул за лошадь, к стремени. Я заступил ему дорогу к воротам, Игнат взял коня под уздцы.
— К Степану Андреевичу поедешь, — сказал я.
Назар бросил повод и попытался протиснуться мимо. Я ухватил его за плечо. Он развернулся всем телом и ударил локтем точно в ушибленный бок.
Пришлось отпустить его и прислониться к ограде.
У ворот Назар вытащил нож. Хозяин шарахнулся в сторону, Игнат сбил беглеца подножкой. Второй служилый прижал тому руку сапогом и заставил разжать пальцы.
Пока они связывали задержанного, я пытался отдышаться. Если бы Назар побежал обратно на меня, остановить его второй раз я бы вряд ли сумел. Знать это следовало прежде, чем самому вставать у ворот.
Парень с поклажей стоял у стены. Подьячий отвел его в сторону для расспроса, Дорофей забрал коней.
Назар лежал на животе. При каждом вдохе он пытался приподнять голову: Игнат слишком сильно прижал его к земле. Я велел посадить пленного у ограды.
— Боярин, я бы сам пошел, — сказал Назар. — Напугал меня твой человек.
Нож лежал возле сапога Игната. Тот поднял его и показал хозяину подворья, чтобы запомнил.
Пришлось обыскать горницу и принять оставленное имущество при хозяине. Деньги нашли в седельной суме. Несколько свертков серебра Назар приготовил отдельно; рядом лежало письмо к Василию Ладыгину, владельцу вотчины в Переславском уезде.
Подьячий прочел его вслух. Ладыгину следовало принять подателя и держать конных наготове. Подписи я опознать не смог, а о царе или московском нападении в письме ничего не говорилось.
Назар попросил дать ему поговорить со мной отдельно.
Я отказал. Он стал уверять, что деньги назначены за прежнюю службу. Само письмо этого ничем не опровергало.
На коня Назара посадили между двумя служилыми. Я устроился в седле последним. Дорофей придержал мне стремя, и я позволил ему помочь, хотя еще утром отказался бы.
В Москве Степан первым делом привел человека, захваченного у хозяйственной лестницы. Тот узнал Назара сразу.
Назар назвал его по имени и спросил, зачем он оговаривает своих. Пленный стал поправлять кафтан, прикрывая прореху на груди. Дьяк потребовал, чтобы отвечали ему.
Речь пошла о плате перед царской смертью. Назар утверждал, что отдавал долг. Второй назвал сумму, которую ему прежде обещали, и сколько получил сверх нее.
— Ты велел у заднего хода стоять, пока хозяин от государя выйдет. Что бы в сенях ни кричали, с места не сходить. Сам так сказал.
Назар попросил воды. Служилый объяснил, что его взяли у лестницы, когда он пытался прикрыть отступление Тучина.
Степан выслушал обоих, затем велел увести первого. Назара оставили у стола.
Я сидел сбоку. Назар вытер губы рукавом и попытался поправить пояс связанными руками. Теперь он старался отвечать Степану сразу, пока тот не переспросил.
Мне хотелось спросить, видел ли он Аксинью. Знал ли, что ей дали в том кувшине. Пока Степан расспрашивал о дороге, я пытался вспомнить Назара среди людей, приходивших к царевичеву хозяйству. Вспомнить его там так и не удалось: за эти годы через двор прошли сотни людей.
— Левонтия ты знал? — спросил я.
Назар посмотрел на дьяка, потом на меня.
— По двору знал, боярин. С поручениями его посылали.
— С какими?
Он начал с закупок. Перечислял, за чем тот ездил, пытался припомнить людей, которым отвозили товар. Потом попросил сказать, о какой поездке я спрашиваю.
Стоило назвать Аксинью, и он понял бы, какой рассказ мне нужен. Я даже представил, с каким облегчением выслушаю знакомые имена. После этого пришлось бы еще долго выяснять, что он знал сам.
Я откинулся к стене и предоставил Степану продолжать.
О Ладыгине Назар говорил увереннее. Василий приходился Тучину шурином. С осени туда возили оружие; Назар сопровождал одни подводы и знал, кто готовил следующие.
Степан спросил о кузнеце и людях, принимавших груз. Имена Назар назвал. Когда снова вернулись к письму, он подтвердил, что должен был отвезти деньги Ладыгину.
— За обычную службу? — уточнил дьяк.
Назар помолчал, оглядел оставшихся в избе.
— Григорий велел позвать людей. У Василия жить хотел, пока в Москве о государевой смерти разберут. Мне с деньгами следом ехать.
Дьяк попросил назвать тех, кого приглашали. Среди них оказались служилые из соседних владений. Одним Тучин помогал с землей, другие были должны его родне. Назару поручили передать обещанную плату и повторять по дороге, что Иван захватил власть, а Федора держат под надзором.
Федор сам назвал Ивана государем. Его присягу слышали десятки людей, а в деревнях успеют узнать совсем другую историю.
Я попросил Степана послать вслед за нашими разъездами людей, присутствовавших при присяге. Поймать каждого такого рассказчика мы бы не успели.
Проверка заняла остаток вечера и утро. Хозяин подворья опознал одного из посетителей Назара среди задержанных. Нанятый парень бывал у Ладыгина прежде и мог показать дорогу. Кузнеца еще требовалось найти, и Степан велел этим заняться отдельно.
В одном из названных дворов взяли второго посыльного. Он признал, что отправлялся к Ладыгину, но о письме Назара говорить отказался. Дьяк оставил обоих под разной охраной.
Утром я отправил Игната к вотчине с частью людей. Проводником назначили парня, который водил Назарову лошадь: его рассказ о дороге проверили у хозяина подворья.
Игнат спросил, велю ли брать Тучина, если тот там.
Я отдал ему государеву грамоту для местных властей и повторил: сперва узнать, кто держит двор и сколько там вооруженных. Самому хотелось приказать совсем другое. Игнат знал это и дождался, пока я закончу говорить.
Дорофей вернулся через шесть дней. Одну лошадь он привел в поводу, другую пришлось купить по дороге. На своей кобыле он ехал с плохо починенным седлом и натер ей спину.
Он начал оправдываться за потраченные деньги еще у ворот. Объяснял, что вез серебро на корм, а пришлось отдать почти все за замену. Я велел конюху снять седло и отвел Дорофея в избу.
В дороге он еще надеялся, что кобыла дойдет. Я сам недавно уверял себя в том же, когда садился с ушибленным боком. Хотелось отчитать его за такое обращение с лошадью; пришлось сперва дождаться, пока он перестанет стучать зубами от холода.
До места он добрался вместе с еще одним служилым. Игнат остался с людьми у дороги к вотчине, а их отправил за подмогой, предъявить царскую грамоту.
Городовой приказчик принял обоих ласково. В государевой грамоте ему велели выделить служилых в помощь розыску, и он подтвердил, что все исполнит. Людей обещал дать утром. К утру выяснилось, что надо послать за теми, кто живет по деревням.
На следующий день посыльным предложили подождать еще.
Пока посыльных кормили в городской избе, приказчик отправил своего человека к Ладыгину. Дорофей помнил его в лицо, а один из наших встретил у поворота к вотчине.
После возвращения этого человека приказчик принес новое объяснение. Искать Тучина следовало дальше по дороге: у Василия, по его словам, гостил всего лишь больной родственник.
— Сам видел этого родственника? — спросил я.
— К воротам нас близко не подпустили, боярин. Игнат велел пока в стороне держаться. Там верховых много, двое с пищалями на помосте.
Дорофей вынул завернутый в холстину лист. Наш подьячий со слов провожатого начертил дорогу к вотчине. На обороте Игнат продиктовал, что удалось узнать. Наши люди насчитали несколько десятков верховых. Вокруг жили дворовые Ладыгина, и каждый мальчишка при нашем появлении бежал к господскому тыну.
