Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Слуга, носивший воду, подтвердил это. Женщина рассказала, что полотно у царского рта меняла сама. Степан заставлял называть людей, стоявших рядом, чтобы каждого можно было спросить отдельно.
О Тучине лекарь говорить отказался. Он был у постели и слышал крики позднее. Дьяк оставил этот вопрос, велел записать сказанное.
Я назвал караульного с обмороженными ушами. Тот остался у стены после смены охраны, шапку мял обеими руками. Бельский позвал его к Степану.
Иван вышел из опочивальни, когда допрашивали стрельца. Остановился возле нас. Раненую руку поддерживал здоровой, голову держал прямо. Стрелец снял шапку и опустил глаза.
Царевич попросил его повторить, кто велел стрелять.
Человек назвал Григория Тучина. Добавил, что ему показывали на Сухого с ножом. На государева сына, по его словам, он целиться избегал.
Иван посмотрел на него, затем на меня. Я промолчал: тот первый выстрел я сам отвел к боковой двери, где стоял Гаврила. Приказ стрелять слышали многие; спорить сейчас о том, куда каждый целился, я бы не взялся.
За спиной позвал Игнат.
Он вернулся с человеком Бельского. Доложил, что Елена Ивановна и сын под охраной, у входа стоят ее привычные люди.
Смену там пытались провести. Двое пришли по Савельеву слову, привели служилых, которым объяснили, что после смерти царя надо усилить караул. Старший у женской половины соглашался пустить их внутрь, однако передавать вход целиком отказался.
Игнат успел к спору. Попросил позвать Елену. Царевна вышла, выслушала его и велела своим оставаться на местах. Приказ о смене потребовала передать через Бельского.
Посланные стали торопить. Один попытался отвести старшего в сторону, другой полез к двери. Игнат задержал обоих. Приведенные ими люди отступили, когда узнали, что царевич жив и находится с братом.
Елена с сыном перешла в соседние палаты, где служили знакомые ей женщины. Игнат проводил их сам. Теперь царевна просила позволить увидеть мужа.
Иван послал за ней сразу.
Елена вошла быстро, остановилась в нескольких шагах. Смотрела на повязку и на кровь у ворота. Царевич протянул здоровую руку.
— Сын где? — спросил он.
— У кормилицы. Мои с ним.
Она подошла, взяла мужа за запястье, потрогала пальцами щеку. Спросила, сильно ли болит рука. Иван сказал, что терпеть можно.
Елена обняла его осторожно, оставив раненую руку снаружи. Он прижал ее к себе и опустил лицо ей на плечо. Мне пришлось отвести глаза и посторониться, пропуская слугу с чистой одеждой.
О Тучине доложили, когда Бельский расставил людей у всех входов.
По хозяйственной лестнице боярина свели во двор. Там ждали сани. Люди, посланные вдогонку, столкнулись внизу с его служилыми; пока теснили их от прохода, возница успел тронуть лошадей. Одного из тех, кто прикрывал бегство, захватили. Остальные ушли.
Бельский приказал послать к выездам из города. Тут же отправил людей к Тучинову дому, предупредил, чтобы домашних держали на месте до расспроса.
Я стоял рядом, слушал человека, который добежал до хозяйственного двора. По его словам, Григорий даже сам в сани залезть толком не мог. Его подсадили, укрыли шубой, возница погнал.
Мне до сих пор казалось, что еще шаг — и я схвачу его за рукав. Помнил ладонь слуги на Тучиновом поясе, разорванную ткань возле плеча. Потом Иван вскрикнул, и пришлось повернуться.
Я провел пальцем по краю ножен. Кровь на коже засохла, крошилась под ногтем.
Иван подошел с Еленой. Выслушал доклад, велел исполнить распоряжения Бельского от его имени. Степану поручил расспросить взятых у перехода. Затем позвал старших из караула.
Говорил, поддерживая больную руку. Обращался к каждому по имени, спрашивал, где тот стоял и чьи слова исполнял. Рядом ждали бояре, прибывшие после вести о смерти государя.
Федор вышел от отцовской постели. Подошел к брату, назвал его государем при всех. Священник принес крест, и младший царевич первым присягнул Ивану.
После него стали подходить остальные. Бельский приказал впускать из сеней небольшими группами. О венчании на царство предстояло договариваться с духовенством позднее; двор приносил присягу этой же ночью.
Я смотрел, как люди кланяются Ивану. Он стоял в испачканном кафтане, придерживал перевязанную руку и всякий раз выпрямлялся перед следующим. Елена несколько раз пыталась усадить его, однако он оставался на ногах.
Служилых, участвовавших в нападении, отвели под стражу. Стрельца, который выстрелил, поставили отдельно. Караульного с обмороженными ушами Бельский оставил при себе: тот знал людей смены и мог назвать каждого. Остальным велели ждать расспроса на назначенных местах.
Игнат спросил, ехать ли нам к Тучинову двору. Я отправил туда его с человеком Степана, сам остался возле Ивана. Попросил выяснить прежде всего, сколько лошадей забрали и кого посылали вперед.
Новый государь велел мне дождаться его. Я ушел к раненым, пока приводили к присяге тех, кто находился у покоев.
Гаврила лежал на лавке с закрытыми глазами. Когда я присел рядом, открыл их и сразу спросил, что с царевичем. Сказал еще по привычке, хотя возле двери произносили теперь другой титул.
Я ответил, что Иван с женой, сын в безопасности. Лекарь заменил намокшее полотно, придержал повязку, пока я смотрел плечо. Гаврила втягивал воздух сквозь зубы, старался лежать смирно.
— Кафтан мой сохранили? — спросил он, когда мы закончили. — К зиме шили. Пусть хоть домой отдадут.
Женщина возле лавки показала на сверток. Одежду она сложила сама, все оставила.
Гаврила успокоился. Попросил пить, сделал несколько глотков из поднесенной чашки. Я придерживал ему затылок, чтобы легче было глотать.
Караульный с поврежденной кистью отодвинулся, когда я подошел. Позволил прикоснуться к руке только после просьбы лекаря. Пришлось объяснять каждое движение заранее. Когда я закончил перевязку, он подвинулся, уступая мне край лавки.
Здесь мне промыли царапину на боку. Лекарь попросил пройти до двери, затем посоветовал дать спине покой. Я сел рядом с караульным и вытянул ноги, пока ждал государева вызова.
К рассвету Петр Савельевич разыскал меня здесь. У двора за ночь собралось много лошадей; он попросил ближайших поставщиков прислать корм раньше условленного. Теперь докладывал, от кого ждать возы.
Шестовы ответили сразу. Филипп приехал сам, хотел удостовериться, что новый приказ действительно передали от меня. Я попросил привести его в переход.
Управляющий стоял там с шапкой в руках. На рукаве у него темнело мокрое пятно: при разгрузке прислонился к засыпанному снегом борту.
Мария разрешила отдать часть приготовленного корма коням у государева двора. Остальную поставку исполнят, как договорились. Ксения просила передать, что возможную прибавку согласуют с Петром Савельевичем.
Филипп задержался, хотя о корме сказал все.
— Ксения Ивановна еще велела узнать, добрался ли ты до своих, боярин. Люди по городу всякое говорят.
Я ответил, что добрался. Попросил поклониться обеим от меня и сказать, что сам приеду, как освобожусь.
Он собрался уходить. Я попросил заводить лошадей под навес; наши конюхи помогут с разгрузкой и дадут им передохнуть.
Филипп поблагодарил и пошел к Петру. Я остался в переходе, потер запястье под испачканным рукавом. Потом подошел слуга и сказал, что государь зовет.
Иван сидел у окна. Елена принесла ему чистый кафтан, пока только накинула на плечи. Степан Андреевич стоял возле стола, держал приготовленный лист.
Государь спросил, смогу ли я ехать. Я ответил, что смогу.
— Григория разыщи, — сказал он. — И тех, кто с ним сговорился, тоже. Степан даст тебе все, что в розыске собрано. Людей по местам бери моим именем, служилым велю тебе помогать.
Дьяк уточнил, сколько человек нужно для первого выезда. Я назвал тех, кто пришел с Игнатом, попросил запасных коней. За бумагами пусть едут следом: задерживаться еще на час я не хотел.
Степан ответил, что грамоту подготовят прежде, чем оседлают лошадей.
