Заговор (СИ) - Старый Денис (читать книги без регистрации полные txt, fb2) 📗
Начинался адреналиновый откат. Вернулась БОЛЬ.
Боль… Боль от чего? Мысли мелькают — такие мысли, что хочется кричать.
Заговорщики… Государь… Убитый император… Если сложить всё это вместе, то выходит…
Я лежал в чужой комнате, в чужой одежде, а человек, которого только что задушил, называл меня государем. Странная комната, странные запахи — все, кроме опротивевшего за всё последнее время запаха крови. Руки — не мои. Тело — не мое. Я кто?
Я… Нет! Нет! Да! Я — Император Павел Петрович.
Глава 2
Ночные огни
Государь, если он хочет удержать власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности.
— Никколо Макиавелли, «Государь»
Петербург, Михайловский замок
12 марта 1801 года. 0 часов 42 минуты
Я осмотрелся. Что делать? Нет, не так. Правильная постановка вопроса: как спасать себя? А еще… Органично вошла в голову мысль: как не только спастись, но и спасти государство. От кого? Ответы не всегда приходили. А чтобы рассуждать и искать сразу много выверенных и продуманных ответов, слишком мало данных.
Я чуть привстал. Боли не ушли, сердце стучало, будто барабанную дробь выбивает опытный барабанщик. Срочно убрать мёртвое тело. Нельзя оставлять следы борьбы. Только если я один, остаётся шанс притвориться убитым. Как крайняя возможность избежать настоящей смерти.
Осмотрелся… мысль, что спастись можно — убраться из этой комнаты, я смог уловить. Но как? Эта мысль была слишком быстра и не поддавалась мне.
«Встань и убери за собой труп!» — приказывал я себе, словно бы плакат в морге читал.
Встать не получилось, но я ползком, подтягивая к себе остывающий груз, медленно смещался ближе к ширме. Сколько сил и времени на это ушло… Не знаю. Я был словно в забытьи. Делал, но не понимал уже, что. Вот задача, я должен с ней закончить, а все мысли — потом. Я император? Ладно. Марс напал на Землю? Ага…
Потом я все же встал, все силы собрал, но встал! Тело убийцы теперь было за ширмой. Нож в нем. Но если я его выну, кровь пойдет. Не хуже ли это? Зальет и без того покрасневший паркет. Но оружие…
Всё-таки я снова наклонился к телу. Оставаться безоружным — перспектива еще поплоше. Потом надо будет поискать иного оружия. А пока я засунул нож за пояс сзади. Шпага… она была, но я не решался пока брать то оружие, что для меня кажется скорее обременительным.
Сперва закрою все же дверь. Засов сломан, но хоть ножку стула вставлю. Выходить — не слишком умно, я тут ничего не знаю. Обращаться к памяти Павла не хотелось. Он какой-то… очень странный с таким клубком проблем, что никакому психологу не разгрести. Разве что психиатру попробовать. А что тогда?
Шаг… еще…
В голове вновь помутнело, как это иногда со мной случалось. Странно. Вот только что это же было. Никогда ещё приступы не настигали так часто.
Все поплыло, силы, которые казалось еще теплились во мне, как и надежда на спасение, вытекли прочь… Я понимал, что падаю, но ничего уже сделать не мог. Я выжал из этого тела всё и даже больше. Хотя пока даже не знал, моё ли оно.
Удар… Голова… Боль…
Михайловский замок
11 марта 1801 года. 1 час 15 минут
— Я не хотел. Я… я говорил им, — услышал я голос.
И тут… опять картинки перед глазами. Закрытыми глазами! Боль… другого порядка. Это был не приступ, это было грубое вмешательство в мою голову. Словно бы набатом били по моим мыслям, по МОЕМУ сознанию.
«Меня все предали. ВСЕ!» — крутилось у меня в голове.
Голова — моя, но мысли… И так горько, что хочется рыдать. Никогда не кипели у меня в глазах слёзы. Не проронил я ни одной слезы даже на похоронах сына. Правда, и слова ни одного не сказал тогда. И долго потом не разговаривал, пока не принял решение всё бросить: шаги в политику, свою корпорацию. Всё оставить на дочь и уйти на войну.
— Это все Ольга. Она, курва! Я думал, что вы, ваше величество, отречетесь. Они же обещали. А я… столько зла сделал вам, но вы простили… Что же будет теперь? Мы цареубийцы! — между всхлипываниями некоего персонажа я слышал эти несвязные слова.
Имя крутилось в голове, но в тумане я не мог понять, кто это тут за меня еще думает, кого я вынужден каждую секунду вытеснять из своей головы. Я что, хоть и выжил, но сошел с ума?
Те мысли перебили мои вопросы. Я — Павел Петрович, магистр Мальтийского Ордена, ну и еще император России.
Какого, к черту, ордена? И почему это он в регалиях первее трона и России? Прошедшее в комнате, эта схватка с человеком, шпаги, свечи — как сон. Но, нет — все это явь. До безумия странная, но реальность.
— Господи… Господи милосердный… — шептал пришедший. Я не видел, но почувствовал, что малахольный при этом раскачивался из стороны в сторону. — Что же мы содеяли? Что же ныне будет?
Я попробовал пошевелиться, вдохнуть. Куда как легче, чем было, когда я впервые очнулся. И прилив сил, вроде как. Сравнительно, конечно. Но чувствовал, что встать, при особом желании, теперь могу и без той бешенной мотивации, что была до последней «отключки».
Я уже собирался встать, по крайней мере, обозначиться живым. Тот, кто стенал рядом со мной — человек слабый. А я уже готов к борьбе. И нож за поясом. Если нужно, то сражаться, если это угрожает моей жизни.
— Платон! Ты тут чего? — услышал я новый голос. — Я ищу тебя. Не нужно тут тебе находиться. Спишут же убийство на тебя тогда. Уйдем, уйдем прочь… Опасная комната.
Более уверенный, тоже знакомый, но… кто это?
Ответов не было. Да и как их найти, когда кругом хозяйничает такая БОЛЬ? Теперь не физическая, она, что удивительно, прошла, будто я шагнул из-под водопада на лёгкий летний ветер. Но душа так и рвется на части. Так, как это я дважды в своей жизни чувствовал. Когда мои конкуренты убили Светку, жену, ехавшую в моей машине. Ну и когда убили сына на войне.
Сейчас была совершенно другая, чужая боль. Жуткая досада, разочарование. Какого чёрта? У меня такой каши в голове никогда не было.
«Прочь!» — снова силясь вытеснить нечто инородное из своей головы, мысленно приказал я и пошевелился.
«Нечто» уходить не желало, рыдало, прощалось.
— Он! — не крик, а визг резанул уши. — Он шевельнулся! Он живой!
— Хлясь! — услышал я и понял, что это была пощечина.
— Платон, бесов сын, хватит жаться в угол! — резко, нервно произнес кто-то другой, — Пален уже к цесаревичу пошел. Все ушли. Там, — мужик замолчал, наверное, показывает направление. — Беннигсен уже вино пьет, другие награды от Александра подсчитывают, а ты… Слабый! Трус! Сейчас все земли получат и тысячи душ к ним. А ты рыдай. Кроме дома, что Павел подарил, ничего и нет за душой.
— Но он шевели…
— Он мертв. ПАВЛА УБИЛИ! — почти и не сбавляя тона, сказал кто-то…
«Николай Зубов. Его, твари, эта табакерка была, которой мне били в висок. А рыдает Платошка Зубов», — то сознание в моей голове, что угасало, словно бы издалека прокричало.
Два брата, значит, и оба заговорщики. Против двоих мне не совладать. И тело тут теперь не мое, не тренированное, и… Много еще чего. Пока нужно лежать, и пальцем даже не шевелить, чтобы Платошка не впал в истерику. Сейчас старший Зубов уведет среднего брата, может, где-то здесь ждёт их и младший, Валериан. Тот хоть и безногий, но военный и колебаться не станет. Они уйдут, и я встану. Там и решение придет. Да оно уже почти выработалось.
— Платон! Тьфу, позору мне мало… Ну как так? — между тем сетовал Николай Зубов. — Обмочился. От тебя смердит за версту. Поменяй панталоны, хоть, вон… Павловские надень.
Я осторожно втянул носом это непривычный воздух, густой от разных запахов. Пахло воском, перегаром и… мочой. А-а. Понимаю, от кого. Не я. Было бы неприятно. А Платоша… Так ему, скоту, и нужно. Стоило мне только шевельнуться, у него и душа в пятки.