Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Я поклонился. До сих пор мы с Игнатом собирали знакомых для каждого дела и всякий раз просили отпустить их. Теперь у меня оставались люди, которые могли выехать по первому приказу. Тучину хватало родни, чтобы задерживать погоню из уезда в уезд. Я получал возможность добраться и до него, и до тех, кто его укрывал.
Мне это нравилось. При дворе часто приходилось ждать в сенях, пока человек с нужной родней соизволит принять царского посланца. Я слишком хорошо представлял, как войду в следующий такой дом.
Царь велел объявить об особом дворе тем, кто должен был давать нам помощь. Тогда я попросил вернуть ему прежнее название.
Бельский переспросил, хотя прекрасно меня расслышал.
— Опричным назвать, — сказал я.
Стоявший у крыльца подьячий перестал поправлять ремень сумы. Дорофей опустил глаза. Даже люди возле конюшни повернулись к нам.
После того как Грозный запретил опричное имя, при нем оставался особый двор. Его люди получали пожалования и ездили с поручениями. Прежнее название обходили.
Бельский понизил голос:
— Государь, после батюшки от тебя милости ждут. Еще к присяге людей приводят. Услышат такое имя — каждый о своей беде вспомнит.
Иван стоял ко мне боком. На лестнице он придерживал раненую руку, теперь убрал ее под кафтан. Я успел пожалеть, что сказал при служилых. Попроси я наедине, он мог бы отказать, никому ничего не объясняя.
Отказываться от сказанного мне хотелось еще меньше.
— Ладыгину объявят, что к нему опричные едут, — сказал я. — Он вспомнит и о своей беде. Может, отдаст людей до того, как придется стрелять.
Бельский спросил, о какой беде вспомнят крестьяне, у которых мы остановимся на ночлег. Я мог ответить, что заплачу за корм. Он и так знал, как я распоряжался до сих пор.
За спиной у меня ждали люди. Я принимал тех же служилых, которые в походе считали удачей хороший трофей. За оградой богатого двора хватало вещей, которые можно было унести под полой. Теперь хозяева станут бояться жаловаться.
Иван спросил, согласен ли я отвечать за взятое моими людьми. Я подтвердил. Царь еще некоторое время смотрел на служилых.
— Пусть будет опричный двор, — сказал он. — Земли и добро брать по моему приговору. За самовольство спрошу с тебя, Арсений.
Я снова поклонился. Бельский попросил оставить ему двоих из намеченных для разъезда: они знали людей царского дома, заменить их в ближайшем карауле было трудно. Пришлось согласиться. Иван еще спал в покоях, возле которых нас пытались расстрелять.
Государь вернулся в дом. Подьячий остался с Бельским записывать повеление, а я пошел к конюшне.
Подавальщик вынес нам хлеб на дорогу. Пока мы седлали лошадей, он сердито отчитывал мальчишку за украденную краюху. Теперь стоял у стены и ждал, когда слуга возьмет корзину сам. Мальчишку он задвинул себе за спину.
Я забрал хлеб. Хотелось позвать ребенка и отдать ему кусок, только подавальщик сразу потянул его прочь. Я дал им уйти.
Герасим держал мерина возле колоды. Дорофей предложил подтянуть мне подпругу; я проверил ее сам и сел в седло. Люди расходились к своим лошадям. Один спросил, скоро ли выдадут обещанное содержание. О названии двора при мне больше никто не заговорил.
К вечеру добрались до места, где должны были кормить коней. Хозяин жаловался на прежних постояльцев: овес забрали, деньги обещали привезти на обратном пути. Я велел Дорофею расплатиться сразу.
Когда мужик узнал, кого привел на постой, он попытался вернуть монеты. Пришлось подозвать его к себе и объяснить, что завтра сюда придут наши подводы. Корм потребуется и для них.
Хозяин ушел, зажав деньги в кулаке. У крыльца его ждала женщина. После короткого разговора она увела со двора обоих сыновей.
Спать мне отвели место в теплой избе. Я лег поверх полушубка, долго устраивался из-за больного бока. Стоило закрыть глаза, представлял, как Тучину передают известие о новом дворе. Кто-нибудь из его людей обязательно усомнится, стоит ли дальше держаться за хозяина.
Утром я осмотрел лошадей, пока служилые доедали. Под одним потником сбилась шерсть, и ездок пытался затянуть подпругу потуже. Пришлось снять седло. Еще день такой езды — пришлось бы вести коня в поводу.
Герасима я отправил вперед, к Игнату. К Ладыгинской вотчине мы должны были подойти до темноты.
Игнат встретил нас за деревней, у пустого гумна. За Ладыгинским двором следили посменно. Хозяин велел впускать людей по одному, лошадей уводили за задние постройки. За последние сутки туда приехали еще шестеро.
Тучина никто из наших так и не видел.
Я расспросил Игната о мельничном выезде. Герасим успел провести туда дозор и вернулся к нашим. По дороге утром провезли зерно, обратно ехал пустой воз. Подойти к ограде с той стороны было можно, уехать верхом незамеченным — едва ли.
Присланные нами всадники привели служилых из соседних поместий. Игнат держал их отдельно от своих. Одни охотно говорили о Ладыгине, другие пытались выяснить, в чем именно его обвиняют.
Ночевали мы в деревне. Хозяин отведенной мне избы собирался перетащить к брату сундук с женским добром. Я велел оставить его на месте. Мужик послушался, а спать все-таки ушел к родне.
До Ладыгина можно было дойти за четверть часа. Я представлял, как Тучин лежит там на перине и велит поправить подушку под больной ногой. Несколько раз собирался позвать Игната, чтобы еще раз расспросить о караулах. Он рассказал все, что знал, и мне пришлось дать ему поспать.
Под утро я задремал. Разбудили меня, когда люди начали собираться у гумна.
Часть отряда отправили к мельничному проезду. Игнат повел остальных к большим воротам, я ехал рядом с Герасимом. На помосте стояли двое с пищалями. Ладыгин вышел на крыльцо в панцире поверх домашней одежды. Пояс затянул кое-как, оттого держал саблю рукой.
Подьячий прочел царское повеление. Мы требовали выдать Тучина и впустить государевых людей.
Ладыгин предложил подождать родственника, который мог поручиться за весь двор. Нашу грамоту он потребовал передать его приказному. Подьячий подошел ближе, показал печать.
Я назвал себя и новый опричный двор. У крыльца заговорили между собой. Один из караульных спустился с помоста, подошел к хозяину и вскоре вернулся.
— Нам сказано, Федора Ивановича в Москве держат силой, — крикнул он. — От него какой приказ есть?
Герасим подъехал ко мне. Он стоял во дворце, когда Федор признавал брата государем. Теперь рассказал об этом людям за воротами. Назвал тех, кто был рядом и мог подтвердить его слова.
Караульный узнал Герасима. Они несколько лет назад ходили вместе в поход, и он спросил о человеке из их прежнего отряда. Герасим ответил, затем повторил, что Федор присягнул брату при всем дворе.
Ладыгин прервал его и велел своим отойти от ворот.
Я потребовал, чтобы хозяин убрал людей с пищалями. Он ответил, что готов говорить со мной, если мои служилые отойдут от ограды. Пока мы спорили, возле конюшни вывели оседланных лошадей. Я отправил еще двоих к мельничному выезду.
Стрелять отсюда было неудобно. За оградой теснились дворовые, кто-то тащил к избе ребенка. Наши рассредоточились вдоль плетней. Один служилый справа от меня проверял фитиль, защищая его ладонью от ветра.
Караульный с помоста спросил, что будет с теми, кто сложит оружие.
— Назовешь, кто тебя сюда послал, и дождешься расспроса, — ответил я. — За то, что стоял у ворот, казнить никого не велено.
Он повторил мои слова тем, кто был внизу. Два человека положили сабли возле конюшенной стены. Ладыгин сошел с крыльца и направился к ним. Пока он требовал снова вооружиться, караульный отдал пищаль товарищу и спустился к воротам.
Хозяин мог еще заставить своих стрелять. Я ждал, что он сейчас ударит кого-нибудь из отступивших. Тогда нашлись бы и те, кто схватился за оружие из страха перед ним.
Ладыгин остановился возле сложенных сабель.
— К государю меня самого отвезешь? — спросил он.
Я подтвердил. Он постоял, глядя на своих людей, и велел открыть.
