Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
— Государь, я остаюсь при своей просьбе, — сказал я. — Прошу смерти за ее убийство.
Говорил громче, чем собирался. Иван посмотрел на меня, затем велел Левонтию подойти к столу. Заключенный сделал шаг и попытался снова опуститься на колени.
Царь остановил его движением руки. Некоторое время он молчал, потом обратился к Степану и велел записать смертный приговор. Исполнить его следовало на следующий день.
Левонтий остался стоять у стола. Караульным пришлось взять его под руки.
Я собирался поблагодарить Ивана и вовремя прикусил язык. Царь отпустил нас, а Бельского попросил остаться. У двери я задержался. Иван смотрел в стол, и мне пришлось выйти.
Ночью почти не спал. Сперва представлял, что скажу Левонтию утром, перебирал оставшиеся вопросы. Потом снова думал об Аксинье. Вспоминал, как собирался объяснить ей очередную задержку со свадьбой, какие слова подбирал, чтобы она меньше расстроилась.
Утром Игнат привез меня к месту казни. Левонтия вывели вслед за священником. Пояс у него забрали; полы кафтана он придерживал обеими руками.
Палач велел снять верхнюю одежду. Заключенный слушался, пока ему не показали, где встать на колени. Тогда он начал оглядываться и спросил караульного, посылали ли сегодня к государю.
У края площади остановился всадник, и Левонтий выпрямился. Человек спросил дорогу у одного из служилых, после чего поехал дальше.
Подьячий прочел приговор. Заключенный хотел что-то спросить, однако священник подошел с крестом. Левонтий приложился к нему пересохшими губами. Помощник палача прижал снятый кафтан ногой, чтобы ветер не унес одежду в грязь.
Когда ему велели нагнуть голову, он повернулся ко мне.
— Боярин…
Помощник положил ему ладонь между лопатками. Я мог подойти и выслушать его, однако остался возле Игната.
Палач поднял топор. После удара Левонтий разжал пальцы, которыми держался за край плахи. По сырому дереву стекала кровь.
Игнат тронул меня за локоть, когда служилые стали теснить собравшихся. Я отступил, пропуская людей с носилками. Один задел меня плечом и торопливо извинился.
У ворот я спросил, кто останется при теле. Игнат показал на служилого возле плахи. Надо было дождаться родственников, если те захотят забрать казненного.
Я велел оставить человека до вечера и поехал к нашему двору.
Через два дня после Левонтиевой казни государь разобрал дело Чеботаева. Посланные им люди повторили показания при боярах. Кирилл признал, что знал, зачем Тучину нужно задержать Бельского. Иван велел отписать его поместье и московский двор в казну, самого отправить под стражей в Вологду.
Когда мы пришли описывать имущество, жена Чеботаева загородила собой сундук. Она зажала ключ в кулаке и требовала позвать мужа. Я остановил служилого, который собирался отвести ее в сторону. Брат хозяйки подошел к ней и напомнил о царском приговоре.
Женщина передала ему ключ. Из сундука вынули дорогие ткани, под которыми лежала детская одежда.
Служилый потянулся к следующему свертку, и я велел ему отойти. Для женщин с детьми отвели две горницы до решения государя об их содержании. Одежду следовало передать туда.
Чеботаева попросила увидеться с мужем до отъезда. Я сказал, что передам просьбу Степану. Она позвала служанку с корзиной и принялась складывать рубахи. На меня старалась не смотреть.
В конюшне для нашего двора выбрали двух меринов. Один дернулся, когда я провел рукой по холке. Там припухло, а конюх собирался завтра седлать животное, подложив потник потолще.
Я расспросил его, давно ли конь бережет спину, и велел пока обходиться другими лошадьми. Мужик объяснил, что денег на коновала ему прежде не давали, за простой барин бранил. Теперь он боялся, что с него взыщут за испорченного коня.
Пришлось позвать подьячего и повторить распоряжение при нем.
За воротами моего двора с каждым днем становилось больше народу. Игнат сперва считал их родственниками задержанных. Потом выяснилось, что многие пришли впервые и просили взять под стражу совсем других людей.
Вдова привела избитого работника. По ее словам, соседи вырубили лес на спорном участке, а мужика, который пытался их остановить, оттаскали за волосы. Он сидел у стены, прижимая к голове тряпицу. Волосы возле уха были в засохшей крови.
Пока мужику давали чистую холстину, вдова объясняла, почему пришла сюда. Опричных ее соседи испугаются. Тех, кто прежде разбирал тяжбу, кормили за своим столом, после их отъезда начали рубить лес снова.
Я отправил ее челобитную Степану, попросив проверить прежний разбор. Женщина дождалась меня у ворот и опять попросила служилых. Она хотела вернуться домой с людьми, при которых соседи хотя бы выслушают ее.
О другом деле мне рассказал купец, который держал лавку возле торга. Он обвинял своего соседа в помощи Тучину. Тот якобы говорил, что новый царь долго на престоле не удержится, и собирал деньги для беглого боярина.
Купец привел свидетеля. Человек поминутно поправлял ворот и старался встать так, чтобы видеть своего спутника. Я предложил купцу подождать в сенях.
При расспросе выяснилось, что свидетель слышал разговор о долге за товар. Имени царя при нем вообще не называли. А о том, что деньги предназначались Тучину, ему сказал сам купец по дороге ко мне.
Я велел привести хозяина лавки обратно.
— Мне люди верные сказывали, боярин, — объяснил тот. — Сам понимаешь, теперь всякий остерегается имя назвать. А этого человека я тебе привел, чтоб подтвердил про деньги.
Я попросил назвать хотя бы одного из верных людей. Купец заговорил о других проступках соседа. Тот обмеривал покупателей, подсовывал гнилое сукно. Несколько лет назад у них была общая торговля, при разделе купец счел себя обиженным.
Купца вместе со свидетелем отправили к Степану. Там предстояло назвать людей, от которых он слышал об измене. Купец просил вернуть челобитную, уверял, что припомнил еще кое-что. Наш подьячий забрал ее себе.
К вечеру я охрип. Один проситель вспомнил имя Тучина только после того, как ему отказали в служилых для поездки к соседу.
Я велел Игнату впускать оставшихся по очереди. Голова болела от духоты. Хотелось уйти в конюшню и хотя бы полчаса заниматься своим мерином.
Дорофей вошел последним и дождался, пока Игнат закроет за ним дверь. На службе он обычно говорил сразу, особенно о дороге или конях. Сейчас стоял у лавки, держа шапку перед собой.
Я спросил, что с женой. Он ответил, что по-прежнему хворает, затем положил передо мной свернутый лист.
Челобитную написал за него кто-то грамотный. В ней говорилось о помещике Ермолае Савине, который снабжал людей Тучина кормом и до сих пор принимал у себя его служилых. Дорофей просил взять соседа под стражу. Внизу была приписка: за верную службу он надеялся получить часть Савинской земли.
Я собрался послать к Савину Игната, потом вернулся к приписке о земле. Дорофей следил за моим пальцем.
До нас дошли вести о многих, кто кормил Тучиных лошадей. Часть хозяев получила плату, у других овес взяли силой. Мы расспрашивали этих людей и ехали дальше. В челобитной Дорофей утверждал, что Савин знает, кому помогает.
Я попросил рассказать, откуда он это знает. Дорофей назвал дворового Савина. Тот будто бы видел, как хозяин принимал посыльных. Самого человека он обещал привезти.
О земле пришлось спрашивать отдельно. Между владениями соседей находился луг, на котором прежде косил Дорофеев отец. Потом Савин отсудил его. С тех пор Дорофей покупал часть сена и каждый год занимал на это деньги.
Он рассказывал подробно, возвращался к отцовской болезни. Тогда в суд за стариком ходил родственник, который, по Дорофеевым словам, сговорился с соседом. Я спросил, сохранилась ли грамота о том разборе. Он сказал, что Савин ее прячет.
Этот человек помог мне сесть в седло, когда после поимки Назара я едва держался на ногах. Даже расспрашивать о боли не стал. Я помнил, как он собирался чинить крышу и как завидовал ему тогда.
