Петля (СИ) - Дмитриев Олег (читать полностью бесплатно хорошие книги TXT, FB2) 📗
Будто чувствуя, что на ходу прикасаться к недавно оставленному настоящему, ставшему прошлым, не стоило, прошёл обратно до автостанции и свернул налево, на Завидова. Там, кажется, на Университетском какая-то кафешка была, маленькая совсем. Но в будний день, наверное, найду место?
Место нашёл. По пути найдя ещё несколько деталей, каких по прошлому своему настоящему не помнил. Вроде пары незнакомых брендов на рекламных щитах, новых логотипов на наклейках жёлтых такси и бортах автобусов. Такие детали профессионально деформированная память выцепляла влёт. И кафешка, которая раньше называлась как-то иначе, звалась теперь «У Ивана». Ну, в принципе, так для Твери даже лучше. Так до революции часто фартовых и прочих криминальных элементов прозывали. На изменившиеся элементы реальности «старая» память реагировала как-то особенно остро, будто стараясь объяснить их, обосновать. Или это я сам так старался?
В полупустом зальчике с низкими потолками и грубой мебелью было… тускло. Вот именно это определение пришло на ум первым. Из ярких деталей был телевизор под потолком, показывавший канал о рыбалке, и барная стойка, где из самого дорогого были самбука, дерьмовая текила и армянский коньяк. Ну, я сюда, слава Богу, не за тем пришёл.
— Вечер добрый, — кивнул я бармену. Вполне возможно, что и хозяину. По крайней мере, табличка на его могучей груди представляла его Иваном.
— Ночь почти, — ответил он, глядя на меня с прищуром, который одинаково мог бы именоваться и приценивающимся, и ощупывающим карманы. Мои.
— Да? — я поднял рукав и глянул на часы. Половина десятого. — Ну нет, время детское ещё.
— Кому и ночью солнце светит, — хмыкнул он, прищурившись, кажется, ещё сильнее.
— Бывают и такие, — согласился я. Но продолжил уже другим тоном, сделав голос равнодушным, — но я дневное Солнышко с нашим не путаю.
— Поесть, выпить? — глаза хитрого бармена тут же стали нормальными, и ощупывать карманы он, кажется, стал свои.
— Есть у тебя чай путный, чтоб не «утопленников» в стакане полоскать? — голос мой не менялся, только гласные стали чуть подлиннее.
— Чифиря могу подать, — он кивнул как-то странно, чуть ли не всем телом.
— Не, его не надо. Дай кипятку тогда вон за тот столик, и поруба́ть жирного, — я развернулся и пошёл в дальний угол, там, где вблизи никого не было.
Пока уселся на диван, сделанный в виде сидения в электричке, пока разложил оба рюкзака посподручнее, прибежал уже и бармен, хотя у дальнего столика я видел и официантку. Она поглядывала на меня едва ли не вызывающе. Бывают такие, что сразу хотят пройти в дамки. Не отличая короля от валета. Или туза. Или шестёрки.
— То́ка скипе́л, — выдохнул Иван, ставя передо мной электрический чайник, из короткого носика у которого летели брызги и пар, подтверждая, что бармен не соврал. И располагая рядом два стакана в мельхиоровых подстаканниках и фарфоровый чайничек, белый, в красный горох. Снимая осторожно с него крышку.
— Уважил, мил человек, спасибо. Я недолго посижу, ты по кухне не шибко суетись, мне хлебца дай с маслом — и хоро́ш, — проговорил Миха Петля, надеясь на то, что не переигрывает. И что слова, слышанные относительно недавно от соседа через прогон, не удивят бармена.
— Сейчас, минуточку, — только и выдохнул он, убегая. Натурально бегом. Нет, всё-таки кто-то из нас определённо переигрывал.
Но через секунд сорок — не засекал, но минута вряд ли прошла бы — рядом с чайничком-заварочником лежал свежайшего вида батон и двухсотграммовая пачка масла. Эту марку я знал, хорошее.
— Ништяк. Хорошо тут у тебя. Даже жалко, что уходить скоро, — с почти натуральным разочарованием сказал я.
— Милости просим, — некстати сказал корчмарь и отошёл, не разогнувшись до конца. Или кстати сказал…
Пара горстей из моих остатков заварки с бергамотом, хорошей, дорогой, отправилась в заварочный чайник, который я предварительно окатил кипятком. Смартфон «завёлся» и принялся сыпать сигналами пропущенных вызовов и полученных сообщений. Звук ему я отрубил сразу, и сразу же воткнул наушники, постоянно катавшиеся со мной в рюкзачке из Доджа. Потому что полупустой ли кабак, полуполный ли, а давать слушать кому бы то ни было то, чем может сейчас взорваться мой телефон, не хотелось. Слушать самому, говоря откровенно, тоже особого желания не было. Но надо. По-прежнему есть такое слово: «надо». Никуда не делось.
Пока загружались в мессенджере голосовые и видеосообщения, я успел умять три бутерброда с маслом, щедро посыпав их из солонки и перечницы. И, что удивительно, тоже неплохо получилось, съедобно. А вот перец у Ивана оказался красный, а не чёрный. Странный, тревожный даже, наверное, выбор для заведения, которое было больше похоже на смесь притона и шалмана. Но я решил не искать лишних знаков от Вселенной. Мне своих хватало за глаза и за уши. Если красный перец в перечнице означал, что хозяин работает на «цветных», «красных», «легавых» — ради Бога. Я здесь и не за этим тоже, и не мне его судить. Я судить вообще не люблю. Казнить — другое дело. Только в основном себя.
На первом из непрочитанных видео-кружков показалась Алина. Потрогала подушечкой среднего пальца уголок нижней губы, где, кажется, появилась морщина. Нахмурилась, и их, морщин, стало значительно больше. Видимо, в этот раз ботокс был палёный. И вдруг, будто опомнившись, заорала, глядя в камеру:
— Петелин, ты охренел, объясни мне⁈ Это что, твою мать, происходит⁈ Почему мой сын уехал из дома? Почему мне звонят какие-то адвокаты и приносят какие-то бумаги? Ты где, Петелин⁈
Я осторожно налил заварки в чашку, поднял крышечку заварочника и вылил настой обратно. «Поженил», так мама всегда делала. Налил полчашки заново и разбавил кипяточком. В ушах всё это время верещала бывшая жена, переходя на тона и лексику, для супружеской жизни и адекватной коммуникации в целом неожиданные и слабо пригодные. Вспомнилась какое-то древнее видео про садиста-кота: тот сидел на заборе, совершая гигиенические процедуры, а в десятке сантиметров от него бесновался здоровый дворовый кобель, которого удерживала цепь. Кот выглядел умиротворённо и на пса внимания не обращал совершенно. А тот был, кажется, близок к инсульту. Ситуация была похожа крайне, и, хоть я и любил больше собак, чем кошек, сейчас сам казался себе похожим на того котейку с забора как две капли воды. В ушах выла и гавкала бывшая жена, а я глоток за глотком лакомился вкусным чаем. С тем самым фирменным лицом Михи Петли, по которому, как говорил Кирюха-покойник, считать можно было только белый шум и помехи в эфире.
Когда наливал вторую чашку, Алина закончила сперва угрожать, потом рыдать, и начала повторяться:
— Хрена тебе, а не развод, Петелин! Я найму лучших адвокатов! Я тебя и твоего заику с голыми жопами оставлю, ты понял⁈
Я даже кивнул, соглашаясь. Я понял. Я много чего понял.
И в этот момент в кармане звякнула и ёрзнула Нокия. Я нажал пальцем на раззявленный в крике рот бывшей жены, ставя её на паузу. Ого, как удобно. Жалко, в жизни так не получается. Клацнул, раздвигаясь, железный корпус древнего телефона, и на экране высветилось: «1, 4 done. WFYO». И я едва не перекрестился, хоть к этому не располагало ни место, ни настроение. Потому что сообщение перевёл так: «Задания 1 и 4 выполнены, жду ваших указаний». Waiting for your orders — фраза из старинной компьютерной стратегии моего детства. Стас в неё играл до сих пор, не изменяя давним привычкам, не «подсев» ни на Плейстейшен, ни на более поздние сетевые игры. Он раз за разом проходил одну и ту же, но был в ней Богом, конечно.
За батон, полтора литра кипятку и пачку сливочного масла пять тысяч, наверное, дороговато. Но мелких больше не было, водиле-морячку отдал последние за проезд от Кашина до Твери. Да и мелочиться как-то не с руки было. Кривая ухмылка, возникшая на лице, оживила маску Петли. И теперь вместо белого шума, наверное, можно было бы считать что-то ещё. Но то, считанное, вряд ли понравилось бы.
