Петля (СИ) - Дмитриев Олег (читать полностью бесплатно хорошие книги TXT, FB2) 📗
— Здоров, Стас. Это я. Ты в офисе? — звонил я с нового смарта.
Некоторые номера телефонов почему-то навсегда застревают в памяти. У меня таких было почти два десятка. Мой собственный, Алинин, Петькин, Славки и Стаса. Мамы и папы. Кирюхи и Светы. И ещё несколько. По которым тоже было уже не дозвониться. Хотя этой ночью два абонента из списка необъяснимо вернулись в зону действия сети. Но это ещё только предстояло проверить.
— Так.
Он всегда отвечал «так», будто по-польски. Но в этом слове почему-то не заикался никогда.
— Буду через минут десять. Иваныч на месте? — спросил я, ставя блюдце на оранжевую купюру и наливая в чашку ещё заварки, «на посошок».
— А-а, — раздалось в трубке. Раньше Стас говорил «неа», но иногда начинал «подстраивать» и на этом несложном слове. Поэтому заменил его на этот звук, напоминавший кряхтение. Значит, Иваныча не было.
— Звякни, пусть подтянется. В целом — нормально?
— Так.
— Добро. Скоро буду.
Завершив вызов, я осмотрел ещё раз заведение. Бармен и официантка старательно делали вид, что не слушали ни меня, ни кого бы то ни было вообще. За дальним столиком продолжился прерванный моим негромким голосом разговор. Но мне было не важно, кто именно и с какой целью мог меня подслушивать. С того момента, как над дверью звякнула висюлька из трубочек, оповестив кабак о новом посетителе, сюда никто не заходил. Предположить, что меня «пасли» настолько умело, что в каждом заведении в трёх кварталах от вокзала сидело по шырю, не получилось. Не настолько я перешёл дорогу, да и не тем людям, чтобы на такие расходы и напряги идти. Значит, здоровая паранойя просто опять вальсировала на тонкой грани, за которой начиналась нездоровая. Значит, если и следят, то, скорее всего, снаружи. И то вряд ли. Петля вернулся в город неузнанным. Фраза прозвучала в голове загадочно, по-киношному. И ухмылка на лице стала ещё шире.
Я кивнул бармену и вышел, поправив оба рюкзака, висевших на левом плече.
По пути ничего необычного не заметил — ни машин, кативших медленнее скорости потока, ни людей, изучавших витрины или шнуровавших ботинки. Ничего такого, что в дурацких фильмах выдаёт непрофессиональную слежку. Не было и того, что выдало бы профессиональную, когда я перебегал дорогу или менял направление движения. Могли «вести» по камерам, конечно. Но тут уж ничего не попишешь. Оставалось надеяться на то, что задания №1 и №4, выполненные не так давно, сделали меня менее интересным для Откатов и их друзей. Друзья моих врагов… нафиг мне сейчас не сдались, тем более такие. Там были те самые, несопоставимые по масштабу, фигуры, борьба с которыми предвещала три совершенно точно определённых уже ранее финала. Дурдом, тюрьму или могилу. Я не рвался туда. Мне было, чем заняться живому и на свободе.
Лизы за стойкой не было, что не могло не радовать. Её ангельский облик и щедрые природные дары, подкорректированные в дорогой клинике, нравились многим. Но не мне. И я с некоторых пор окончательно перестал доверять глазам, решив полностью положиться на ощущения тактильные и их логическую оценку. Относительно, конечно, логичную.
— П-п-привет. От-т-тлично выглядишь, — Стас поднялся навстречу с дивана для гостей, убирая в карман телефон. И смотрел на меня с непривычным удивлением.
— Спасибо, ты тоже ничего, но не в моём вкусе, — отшутился я. А он удивил повторно, протянув руку для рукопожатия. Не баловал таким раньше, даже меня. Но мало ли, чего могло поменяться в мире за эти пару дней. И за эти несколько десятков лет.
— Б-б-будто ожил, — эта фраза от сухого, как архивный протокол, юриста звучала ещё неожиданнее. Но я решил пока ничему не удивляться. На всякий случай.
Иваныч, зам по безопасности, примчал через минут пятнадцать, хотя Стас, наверное, сдёрнул его из дома. А он ведь аж в Никулино жил. И на артиста тоже был чем-то неуловимо похож. Не то отличным чувством юмора, таким близким мне, как и его способность шутить с совершенно непроницаемым лицом. Не то настоящим фронтовым внутренним стержнем. Сан Иваныч застал Афган и обе Чечни. Оставил службу в звании подполковника, вернулся в родную Тверскую губернию с пенсией по инвалидности. Но не примкнул ни к одному из фронтов, что сражались на родимой земле, убивая бойцов друг друга или отправляя их топтать землю, от родной очень отдалённую. Мы с ним познакомились, когда мне было двадцать четыре. И в финале одного из проведённых мероприятий, открытия автосалона, я неожиданно столкнулся слишком сильно с человеческой тягой к экономии. Уважаемые, казалось бы, люди вспомнили молодость и послали значительно менее уважаемых людей «добазариться с клоуном за скидку». Я не ожидал, что в конце двухтысячных кто-то за такую несерьёзную сумму надумает организовать мне поездку в лес. Расслабился, утратил бдительность. Спасло чудо, иначе и не сказать.
К предложению, изложенному в грубой матерной форме, выкопать себе могилу я отнёсся с пониманием. Понимая, что иметь в руках лопату гораздо лучше, чем не иметь её. Об этом ещё Чёрный Абдулла, кажется, говорил. Или там не про лопату было? Не суть. Заглубившись в грунт где-то по пояс, я уже точно знал, что стволы у них травматические, и, значит, если рот широко не разевать и глазами не хлопать удивлённо, шансы оставались. Не стопроцентные, но значительно лучше, чем никаких. Абреки ходили вокруг гоголями, булькая что-то на своём. Хохотали, задирая бороды к ласковому тверскому небу. Им было хорошо. А потом стало плохо.
В яме хрустнуло и айкнуло. Хрустнул черенок лопаты, а айкнул Миха Петля, надеясь на свой небогатый опыт школьного театрального кружка, где импозантная Наина Иосифовна учила тверичан и тверичанок базовым навыкам искусства лицедейства. Я к учёбе подходил, как и всегда, ответственно. И айкнул, как выяснилось, вполне убедительно. Героический кавказец лениво подошёл к краю ямы и плюнул в ней на неудачника, что сломал шанцевый инструмент. Но не попал. В меня не попал, зато попал в яму, потому что я выскочил из неё и дёрнул его вниз. А потом дважды прыгнул сверху, не жалея. Сломанных в яме стало двое, но польза была только от лопаты. Потому что штык от неё отлетел в дальнего брюнета, удачно попав краем по лбу. Удачно для меня: из раны хлынула кровь, заливая ему глаза и всё лицо. Так часто бывает, сосудов на голове много, бывает, что маленькая ранка кровит так, будто жить осталось минут пять от силы. Минус два.
Двое оставшихся рванули в разные стороны. Вслед одному я швырнул черенок от лопаты и даже попал, но толку от этого не было никакого. Догнавшая чурку палка только ускорила его. Зато освободила мне руки, дав возможность воспользоваться травматом того, который лежал под ногами, поскуливая. Тот, что бежал направо, бежать перестал. Кто ж так бегает? Кино, что ли, не смотрел? Зигзагами же надо, это даже я знал. А так, по прямой, от пули не убежать, даже если она резиновая. Коленки с внутренней стороны мягкие, им много ли надо? Вот один из чёрных шариков и уронил горца на мох, заставив орать так, будто ему и впрямь что-то отстрелили. И свой пистолет он выронил, то ли о корень рукой ударившись, то ли ещё по какой-то причине. Выстрел, раздавшийся с его стороны, только пару веток в лесу уронил, кажется.
И тут из лесу вышел Иваныч, в вытертом камуфляже, стоптанных кирзачах и легкомысленной синей бейсболке в сеточку с орлом и надписью USA California. Впрочем, и птица, и буквы были почти стёртыми, осыпашимися. И таким же осыпавшимся стал последний вертикальный кавказец, почти добежавший до деревьев. Палка в руках Иваныча встретила его неласково, на противоходе. Я тогда ещё не знал, что подполковник привык бить и стрелять только один раз.
— Салют, землячок. Чего забыл тут? — спросил он как-то невообразимо мирно и спокойно. Сам он, его голос и слова от всего того, что творилось на полянке, отличались неописуемо, ломая всю картинку.
— Да вот, на рыбалку собрался, червей решил подкопать, — вырвалось у меня неожиданно. Будто кто-то гораздо более уверенный, чем я, отвечал странному человеку в бейсболке. Который тащил за штанину неподвижного, как манекен, абрека, щёлкая при каждом шаге протезом левой ноги. Опираясь на окровавленную палку.
