Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Наконец-то вы добрались, господа!
Он пожал нам руки, широко улыбнулся и сразу заговорил о предстоящем дне. Сегодня собралось четырнадцать гостей, не считая хозяина, среди них были офицеры, люди из Военной коллегии и несколько иностранцев.
При последних словах у меня едва не задёргался глаз. Об иностранцах в прежнем разговоре Мезенцев как-то не распространялся. Поэтому я не ждал от него появления никаких иностранцев, а они уже здесь ждут нас.
— О ружьях знает только хозяин, как мы и договаривались, — продолжил он. — Поэтому прошу до времени не раскрывать сюрприз.
— Для этого придётся отнять у моего брата дар речи, — заметил я.
Мезенцев усмехнулся и повёл нас к дверям.
— Сперва познакомлю вас с обществом. Затем покажу площадку. Вы приготовите всё необходимое, а я приглашу остальных. Очень надеюсь, Роман Андреевич, что сегодня всё пройдёт гладко.
В доме было так тепло, что после дороги я сразу почувствовал тяжесть шерстяного кафтана. Из гостиной доносились разговоры, звяканье посуды и чей-то низкий смех. Хозяин, полковник Дубровин, встретил нас у дверей вместе с Мезенцевым, осведомился о дороге и предложил согреться. Ни словом не выдал, что к обеду у него приготовлено довольно шумное развлечение.
Пока Дубровин говорил с Фёдором, я остановился возле большой картины. Двое богато одетых мужчин стояли по обе стороны полки, заставленной книгами, глобусом и непонятными приборами. Рядом лежала лютня. В самом низу холста тянулось длинное сероватое пятно, похожее на странно искривлённую кость. Я переместился в сторону, пытаясь его разглядеть, но Мезенцев уже звал нас в гостиную. Он представлял гостей по очереди. Некоторые имена я запоминал, другие тут же терял. Фёдор чувствовал себя увереннее, узнавал знакомых, пожимал им руки и успевал обменяться парой слов. Я старался хотя бы не перепутать, к кому уже обращался.
Среди приглашённых оказался майор Андрей Павлович Зубцов из гатчинских войск великого князя Павла Петровича. Крепкий человек с обветренным лицом, он коротко поздоровался и сразу спросил, когда начнётся обещанный показ. Мезенцев заверил, что ждать недолго.
К Фёдору подошёл высокий господин с бокалом в руке. Его представили как Павла Сергеевича Верейского, тут я вспомнил старое пари брата с поклонником английского ружья Нока. Мы пережили столько событий, что тот спор успел почти забыться.
— Господа Резниковы, вот уж кого не рассчитывал встретить, — сказал Верейский.
Он поклонился сначала брату, затем мне.
— Впрочем, теперь о ваших дуэльных парах только и говорят. Скажите, чем обязано общество сегодняшнему визиту? Неужели вы приготовили ещё одну диковину?
— Очень скоро всё увидите, Павел Сергеевич, — ответил Фёдор.
— О, непременно. Я столько слышал о ваших успехах, что начинаю верить самым невероятным слухам, — Верейский отпил из бокала. — И наше прежнее пари я, разумеется, помню. Теперь особенно интересно узнать, чем оно закончится.
— Думаю, сегодня нам будет чем вас удивить, — сказал брат.
— На это и рассчитываю.
Верейский приподнял бокал, а Мезенцев в это время позвал меня к следующей группе гостей. Разговор оборвался, поэтому я ушёл, не придав ему большого значения.
Затем мне представили господина Брэддока. Англичанин говорил по-русски уверенно, лишь изредка медлил, подбирая слово. Он справился о нашей мануфактуре, уточнил, давно ли мы занимаемся оружием, потом пожелал успеха на предстоящем показе. Я поблагодарил его и присоединился к Фёдору.
Мезенцев провёл нас за хозяйственный корпус. Там расчистили площадку перед земляным валом, поставили ограждение для зрителей и навес с двумя столами. Дальше начинался лес. Снег под ногами был плотно утоптан, зато по краям площадки лежали сугробы почти по колено.
Я оглядел вал, измерил шагами расстояние до места стрельбы и проверил, куда будут уходить пули. Всё выглядело привычно, и от этого почему-то становилось только тревожнее. Во дворе мануфактуры я стрелял из этих ружей столько раз, что перестал считать. Здесь же даже звук собственного голоса казался чуть громче нужного. Я снял перчатки, снова надел и попросил Фёдора помочь с футлярами, пока не вздумал проверять уплотнение в третий раз за утро.
Мы разложили ружья и всё необходимое для стрельбы.
Сегодня я делал ставку на понятные результаты. О преимуществах капсюля можно рассказывать долго, но куда убедительнее дать офицерам увидеть разницу. А если они ещё поймут, что старые ружья можно переделывать, сохраняя стволы и ложи, значит, тогда день прошёл не зря.
Когда мы закончили, Мезенцев отправился за гостями.
Вскоре на дорожке послышались голоса. Мезенцев вёл гостей через двор. Кому-то не терпелось узнать, зачем их выгнали из тёплой гостиной на мороз, кто-то громко жаловался на сапоги, испачканные в снегу. Дубровин показал, где можно встать, потом разговоры немного стихли.
— Господа, многие из вас уже слышали о дуэльных пистолетах братьев Резниковых, — начал Мезенцев. — Сегодня они согласились показать нам кое-что иное. Не пистолеты, а ружья. Уверяю, ради этого стоило ненадолго оставить обеденный стол.
Гости переглянулись. Я взял первое ружьё.
— Перед вами обычное армейское кремнёвое ружьё, — сказал я. — Уверен, господа офицеры знакомы с ним лучше меня. Так что объяснять его устройство не стану. Оно понадобится нам для сравнения.
Я показал кремнёвый замок и взял второй образец.
— Здесь мы воспользовались системой, которую прежде применили в наших дуэльных пистолетах. Ружьё по-прежнему заряжается с дула, зато кремня, огнива и затравочной полки у него больше нет. Вместо них работает капсюль.
Я показал новый замок, подождал, пока стоявшие впереди рассмотрят его, потом продолжил.
— У кремня есть привычка тупиться, открытая затравка может отсыреть, а дождь и ветер только мешают. Капсюль воспламеняет заряд увереннее.
Офицер попросил рассмотреть место прежней затравочной полки. Я дал ему ружьё. Вокруг собрались ещё двое, тут же завязался разговор о ремонте. На морозе он мог продолжаться до ужина, а у меня оставался третий образец.
Я вынул штуцер из футляра. Он почти не имел отделки, а металл возле казны ещё хранил следы подгонки. Деньги здесь были вложены не в красоту.
— А здесь уже другой способ заряжания, — сказал я, положив штуцер перед гостями. — Ствол нарезной, патрон помещается с казённой стороны. Стрелку не приходится каждый раз загонять пулю через всё дуло. Воспламенение, как и на втором образце, капсюльное.
Я сдвинул казённый блок и показал, как он открывается. Зубцов попросил разрешения взять оружие и принялся рассматривать механизм. Подошли ещё несколько офицеров. Само казённое заряжание им было известно, но эта конструкция вызывала вопросы, поэтому на часть из них я ответил тут же.
— Сразу предупрежу, господа, штуцер непозволительно дорог, — сказал я, когда оружие наконец вернулось на стол. — Впрочем, это ничуть не умаляет его достоинств. Предлагаю их проверить.
Каждому ружью отводилась одна минута, в счёт шли произведённые выстрелы. Судить согласился капитан из Военной коллегии, доставший карманные часы. Фёдор остался у стола с зарядами. Я взял кремнёвое ружьё и вышел к назначенному месту.
Снег здесь уже примяли сапогами, однако под подошвой всё равно похрустывал тонкий ледок. Я устроил приклад у плеча, дождался сигнала и выстрелил. Ружьё толкнуло назад, у лица вспыхнуло пламя затравки.
