Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей (читать полные книги онлайн бесплатно .TXT, .FB2) 📗
Мистер Джонатан Эванс стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на эту серую, промозглую суету без малейшего намёка на эмоцию. Его бледно-голубые глаза, выцветшие до прозрачности, отражали тусклый свет, но не выдавали ни мысли, ни чувства. За его спиной, на массивном письменном столе из красного дерева, громоздились стопки бумаг, телеграмм, отчётов. Банковское дело требовало постоянного внимания, но сейчас мысли банкира были далеко — там, на юге, где в зелёной глуши Юкатана затаился человек, посмевший сказать «нет».
Он ждал.
Ровно в полдень дверь кабинета открылась, и секретарь — всё тот же бледный молодой человек с испуганными глазами, одетый в строгий сюртук, — объявил.
— Сэр, к вам полковник Мондрагон.
Эванс не обернулся. Он лишь немного повернул голову, обозначая, что слышит, и бросил коротко.
— Пусть войдёт. И чтобы нам не мешали. Кофе и коньяк пусть принесут, и больше никого.
Секретарь исчез, и через мгновение в кабинете появился он.
Полковник Рафаэль Мондрагон оказался высок, сухопар и держался с той особой военной выправкой, которую не может скрыть никакой гражданский костюм. Ему было около сорока пяти, но выглядел моложе — может, благодаря поджарому, тренированному телу, привыкшему к седлу и походной жизни, а может, благодаря глазам. Глаза у полковника были тёмные, глубоко посаженные, цепкие. Глаза человека, который привык оценивать, взвешивать и принимать решения. Хищника, временно сидящего в клетке.
Одет он был в безупречный чёрный сюртук европейского покроя, при галстуке, в руках сжимал трость с серебряным набалдашником — скорее дань моде, чем необходимость, но держал он её скорее не как аксессуар, а как оружие. Короткие, тронутые сединой чёрные, как смоль, волосы, аккуратные усы, твёрдая линия рта, в уголках которой затаилась лёгкая, едва заметная горечь. Так мог выглядеть испанский гранд, если бы судьба забросила его в Америку и заставила торговать своей шпагой.
Эванс наконец повернулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в этой тишине, нарушаемой только стуком дождя по стеклу и шипением газа в рожках люстры, происходило то, что случается при встрече двух сильных зверей — оценка, взвешивание, первое движение в мысленном поединке. Кто кого? Кто здесь волк, а кто — только притворяется?
— Полковник Мондрагон, — Эванс сделал шаг вперёд и протянул руку. Рукопожатие оказалось сухим, крепким, но без излишней силы. Испытание уже состоялось, и каждый вынес свой вердикт. — Рад видеть вас в Нью-Йорке. Долгая дорога?
— Из Мехико до Нью-Йорка, сэр, — голос у полковника был низким, с лёгкой хрипотцой и едва уловимым акцентом, который делал его речь особенно выразительной, почти музыкальной, — дорога неблизкая. Почти две недели, если считать с пересадками в Веракрусе и Новом Орлеане. Поезда, пароходы, снова поезда… — Он позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Но ваше приглашение, сеньор Эванс, стоило того, чтобы пренебречь неудобствами. Когда человек моего положения получает весточку от такого человека, как вы, он не раздумывает.
— Прошу, — Эванс указал на кожаные кресла, расположенные у низкого столика, где уже был сервирован кофе и стоял графин с коньяком. — Присаживайтесь. Кофе? Коньяк? Или, может, виски? Здесь, в Штатах, виски предпочитают больше. Но я знаю, что мексиканцы — народ кофейный.
— Кофе, если позволите, — Мондрагон опустился в кресло с той естественной грацией человека, который привык сидеть где угодно — в седле, в штабе, на привале, в засаде. Он положил трость на колени, оправил сюртук. — В Мексике говорят: el café es la sangre de la mañana. Кофе — это утренняя кровь. Без него день не начинается. А коньяк… коньяк оставим для побед.
Эванс разлил кофе по тонким фарфоровым чашкам — дорогой сервиз, выписанный из Англии, — и придвинул сахарницу. Мондрагон взял чашку, с наслаждением вдохнул аромат, отпил маленький глоток. В его глазах мелькнуло одобрение.
— Хороший кофе. Настоящий. Даже в Мехико не всегда такой найдёшь. — Он поставил чашку на блюдце и поднял взгляд на хозяина кабинета. — Но, полагаю, вы пригласили меня не для того, чтобы обсуждать достоинства кофейных зёрен, сеньор Эванс. Ваш человек, мистер Смит, был весьма… многословен в своей телеграмме, но при этом сказал удивительно мало. Проблемы в Юкатане. Мёртвые люди. Молодой дон, который не желает продавать землю. И предложение, от которого я, как он выразился, не смогу отказаться.
Эванс откинулся в кресле, скрестил пальцы на груди. Его бледные глаза изучали собеседника с холодным интересом коллекционера, рассматривающего редкий экспонат.
— Мистер Смит — человек дела, а не слов, — произнес он медленно. — Он сказал ровно столько, сколько нужно, чтобы вы поняли: игра стоит свеч. Остальное — за мной.
Он помолчал, давая словам улечься, и продолжил.
— Вы служили при Диасе, полковник. Воевали с индейцами на севере, усмиряли бунты на юге. У вас репутация человека, который умеет решать проблемы быстро, тихо и.… окончательно. Я прав?
Мондрагон чуть склонил голову, принимая комплимент.
— Я служил Мексике, сеньор Эванс. И генералу Диасу. Да, у меня есть некоторый опыт в делах, требующих… твёрдой руки. Но сейчас я в отставке. И мой опыт, как вы понимаете, стоит денег. Немалых денег.
— О, я не торгуюсь, полковник, — Эванс позволил себе тонкую, едва заметную усмешку. — Я плачу за результат. А результат… результат будет щедрым.
Он встал, подошёл к столу, взял сложенную карту и развернул её перед Мондрагоном. Юкатан, полуостров, похожий на высунутый язык, с нанесёнными границами гасиенд, дорогами, поместьями. Одно место было обведено красным.
— Вот, — Эванс ткнул пальцем в красный кружок. — Асьенда «Чоколь». Пятнадцать тысяч акров лучшей земли под хенекен. Стоит дорого. Через пять лет она будет приносить столько, сколько иной банк за десять лет не зарабатывает. И она должна стать моей.
Мондрагон внимательно изучал карту, его тёмные глаза скользили по линиям, отмечая дороги, реки, ближайшие города. Профессиональная привычка — оценивать местность, искать слабые места, пути подхода и отхода.
— Чья она сейчас? — спросил он, не поднимая глаз.
— Формально — молодого человека по имени Эрнесто де ла Барра. Последний отпрыск древнего, но обедневшего рода. Отец и мать умерли от тифа, он чудом выжил. Учился в военной академии в Мехико, но бросил из-за болезни. Казалось бы, лёгкая добыча, — Эванс помолчал, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Но этот щенок оказался крепче, чем я думал.
— И? — Мондрагон поднял взгляд. — Что случилось?
— Я послал людей, — Эванс говорил ровно, но желваки на его скулах заходили. — Профессионалов. Джефа Вайлкречера — слышали о таком?
Мондрагон чуть приподнял бровь.
— «Инквизитор»? Слышал. Жестокий, надёжный, как старая лошадь. Дорогой. Но умелый.
— Был умелый, — поправил Эванс. — Теперь он мёртв. И его люди тоже. Все до одного. Этот мальчишка, де ла Барра, перебил их, как куропаток. Или нанял того, кто это сделал. Я не знаю точно. Знаю только, что мой человек в Мериде, Педро Ганадо, прислал паническую телеграмму, а от Джефа и его команды — ни слуху, ни духу. Только кровь на агаве и мёртвые тела у дороги.
Наступила тишина. Мондрагон задумчиво поглаживал усы, обдумывая услышанное. В его глазах читался профессиональный интерес.
— Интересно, — произнёс он наконец. — Очень интересно. Джеф Вайлкречер был не новичком. Его так просто не убить. И если этот юный дон справился с ним и его людьми… значит, он либо очень везучий, либо очень опасный. Либо и то, и другое сразу.
— Вот поэтому вы здесь, полковник, — Эванс наклонился вперёд, и его голос стал тише, но от этого только пронзительнее. — Мне нужен не просто наёмник с револьвером. Мне нужен стратег. Человек, который понимает, как работают эти мексиканские… — он запнулся, подбирая слово, — … эти местные механизмы. Кто знает, с кем говорить, кого подкупить, кого припугнуть. И кто умеет не просто стрелять, а думать.
