Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗

На шестом я перестал поглядывать на часы. Мне было интереснее смотреть на солдата, который только сегодня утром получил штуцер, а теперь управлялся с ним почти так же ловко, как Зубцов после наших долгих упражнений в Петербурге.

Седьмой выстрел. Восьмой.

Поручик молчал. На девятом егерь чуть дольше обычного прицеливался, зато десятый последовал почти сразу. Я успел улыбнуться, прежде чем солдат снова потянулся к подсумку.

— Ещё время есть! — вырвалось у поручика.

Егерь зарядил, поднял ружьё и выстрелил. Поручик немедленно объявил конец минуты.

Одиннадцать.

Пока двое солдат ходили за щитом, стрелок переводил дух. Считать выстрелы было легко, гораздо труднее оказалось поверить, что за столь короткое время он сумел одиннадцать раз зарядить однозарядное ружьё и прицелиться. В моей прежней жизни существовали автоматы, выплёвывавшие сотни пуль в минуту, а немецкий МГ-42 и вовсе обладал технической скорострельностью больше тысячи. Но здесь человек проделывал всю работу руками, на морозе, с оружием, которого ещё вчера не видел.

Мишень принесли. Восемь попаданий.

Возле стола заговорили сразу несколько офицеров. Зубцов пересчитал пробоины и довольный, приказал занести результат в ведомость. Даже Ершов, весь день благосклонно относившийся к нашему оружию, теперь смотрел на коренастого товарища с явным уважением.

— Второй раз не повторит, — сказал молодой поручик. — Пять рублей ставлю.

— Принимаю, — отозвался Фёдор, возникнув возле него.

Я хотел спросить брата, собирается ли он поделиться выигрышем с егерем, но в этот момент с дороги донёсся стук копыт. Я мельком посмотрел на нескольких прибывших всадников и снова повернулся к столу. За утро здесь перебывало достаточно офицеров, чтобы очередной гость не привлёк моего внимания.

Однако голоса вокруг стихли. Поручик поспешно убрал часы и кошелёк, Зубцов направился к дороге. Один из всадников спешился, передал поводья сопровождавшему и быстрым шагом пошёл к нам.

Лицо его показалось знакомым. Высокий лоб, резкий нос, плотно сжатые губы. Где же я его видел? В Петербурге? Нет, совершенно точно не там.

— Шляпу сними, — шепнул Фёдор.

Я недоумённо посмотрел на брата, снова повернулся к незнакомцу и наконец вспомнил, боже мой… школьный учебник истории, портрет рядом с рассказом о событиях 1801 года.

Павел Петрович.

Я поспешно снял шляпу и поклонился вместе с остальными. Человек, которому через неполных два года предстояло занять русский престол, остановился возле наших ружей. Он был невысок, двигался быстро, сейчас взгляд его то и дело возвращался к столу, хотя Зубцов уже начал докладывать о происходившем.

Павел выслушал первые слова майора, затем попросил показать мишени и результаты упражнений. Но, узнав об одиннадцати выстрелах за минуту, тотчас повернулся к Зубцову:

— Одиннадцать? Вы уверены?

— При мне стреляли, ваше императорское высочество. Восемь попаданий.

Великий князь потребовал принести щит и подозвал стрелка. Егерь вытянулся перед ним, стараясь не смотреть на окружающих. Павел спросил, давно ли тот пользуется новым оружием, а услышав, что с сегодняшнего утра, внимательно осмотрел ружьё, которое ему подали.

— Ну, и кто же столь одаренный? Кто придумал новое оружие?

Я приготовился представиться, но в последний момент обнаружил, что напрочь забыл положенное обращение из-за появившегося волнения. Зато Фёдор сразу же поспешил на помощь.

— Ваше императорское высочество, мой брат, Роман Андреевич Резников.

Я поклонился и подал штуцер. Павел сам открыл казну, проверил ход блока, посмотрел на замок. Обращался он с ружьём уверенно, поэтому я быстро отказался от намерения объяснять каждое движение.

— Пять линий? — спросил он.

Я подтвердил, объяснил выбор калибра и передал записи пристрелки. Великий князь просмотрел их, после чего Зубцов показал ему позиции у дороги, рассказал о перестроениях егерей и о сравнении с кремнёвыми штуцерами.

Павел слушал особенно внимательно, когда майор говорил о перемещениях под прикрытием. Он потребовал показать, где стрелки оставались заряжать старое оружие и насколько дальше успевали уйти с новым. Потом подошёл к насыпи и некоторое время смотрел на расставленные между деревьями щиты.

— Продолжите завтра, — распорядился он Зубцову. — Хочу посмотреть, что получится после нескольких дней упражнений, когда люди привыкнут к новым ружьям.

Вернувшись к столу, Павел опять взял штуцер и произнёс:

— А теперь я попробую сам.

Я едва не переспросил. На нашем дворе мы стреляли сколько угодно, но тогда вся ответственность за неисправность оружия оставалась в пределах мастерской. Сейчас из экспериментального штуцера собирался выстрелить наследник престола.

Я проверил казну, отдал ружьё и показал, как пользоваться патроном и капсюлем. Павел выслушал, зарядил и выбрав мишень, выстрелил. Пуля попала левее середины щита.

— Ещё.

На этот раз он проделал всё сам. С медной чашечкой пришлось повозиться немного дольше, чем с патроном, но Павел справился, прицелился и выстрелил снова. Попросив принести мишень, он продолжал осматривать оружие, время от времени открывая и закрывая казну. Его заинтересовала не столько скорость, сколько то, что после каждого выстрела ружьё удавалось зарядить, не меняя положения и не доставая шомпола.

Обе пули попали в щит, причём вторая легла ближе к середине. Павел осмотрел пробоины, вернул штуцер Зубцову и ещё раз окинул взглядом весь ряд наших ружей.

— Что ж… Все десять я приобретаю. Одно оставлю себе, остальные пусть поступят к егерям для дальнейших упражнений.

Фёдор выступил вперёд прежде, чем я успел поблагодарить великого князя. Спросил, с кем согласовать условия продажи.

— С майором. Он представит расчёт, я распоряжусь об оплате, — ответил Павел.

Зубцов кивнул, а брат постарался скрыть довольство, хотя это ему не слишком удалось. Ещё утром мы не знали, получим ли хоть какой-нибудь заказ. Теперь вся партия была продана, еще одно из ружей предназначалось лично наследнику престола.

Однако Павел уже заинтересовался другим. Он взял со стола коробку с капсюлями и высыпал один на ладонь. Некоторое время рассматривал медную чашечку, затем перевёл взгляд на стоявший рядом обычный кремнёвый штуцер.

— Вот что мне хотелось бы знать, Резников. Возможно ли использовать ваш способ воспламенения на прежних ружьях, не переделывая их целиком? — весьма ожидаемый мной вопрос услышал я.

— Возможно, ваше императорское высочество. Нужно заменить замок, но новый ствол и ложа не потребуются, — уверенно ответил.

— Тогда такую переделку следует испытать прежде всего. Новые штуцеры хороши, но у нас уже имеется оружие, было бы разумно сначала воспользоваться им.

Он обсудил с Зубцовым, какие штуцеры можно выделить из гатчинских запасов для опыта, распорядился передать их мне. После этого снова вернулся к капсюлю.

— Если подобный замок окажется пригоден для войск, ударный состав потребуется изготовлять совсем в других количествах. Я прежде не слышал ничего о вашей семье.

Я ответил, что задумывался о расширении производства, но нам ещё предстояло отработать повторяемость капсюлей и подготовить работников. Павел выслушал меня с интересом и, кажется, сразу понял, почему я не спешу обещать большие партии.

— Об этом и поговорим подробнее. Завтра явитесь ко мне с чертежами и записями испытаний. Если у вас есть расчёты для увеличения производства, возьмите и их тоже. Майор сообщит время.

Я поклонился. Сообщать, что сам способ изготовления ударного состава я пока держал в тайне, не требовалось, князь не спрашивал о рецепте посреди стрельбища. Однако приглашение на личную аудиенцию означало, что обсуждать придётся не только ружья.