Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Есть одно важное дело. Понадобятся люди, умеющие наблюдать и не привлекать к себе внимания. Но достаточно решительные, чтобы вмешаться, если нужного человека попробуют ограбить.
Помощник достал записную книжку.
— За кем следует смотреть?
— За домом братьев Резниковых. Мне нужно понимать, кто бывает у них, особенно из незнакомых людей. Кто приезжает, сколько остаётся, с кем встречается. По возможности установить имена гостей.
— Самих братьев тоже вести?
— Если понадобится. Но никаких разговоров с работниками, попыток проникнуть в дом и прочей самодеятельности. Пусть пока просто наблюдают.
Помощник записал распоряжение и поднял глаза.
— Это всё?
— Нет. Отдельно займитесь англичанами.
Орловский передал ему лист Софьи.
— Эти господа пытались приобрести оружие Резникова. Выясните, кто они, с кем связаны и кто мог направить их к оружейникам. Меня особенно интересует, нет ли среди знакомых самого Резникова людей, работающих на британцев. И не имеет ли он с ними собственных дел.
— Насколько глубоко проверять? — поинтересовался помощник.
— Глубоко.
Игнат. День отъезда братьев Резниковых в Гатчину…
Двадцать золотых червонцев лежали под половицей его комнаты.
Игнат пересчитал их перед сном, а утром снова достал и пересчитал. Все двадцать были на месте, хотя он и так прекрасно это знал. Монеты казались ему необыкновенно тяжёлыми, каждый раз, когда он брал их в руки, приходилось напоминать себе, что это только первая часть обещанной суммы. Остальное должны были отдать сегодня. Он осторожно уложил монеты обратно, прикрыл доску и подвинул на прежнее место сундук.
Братья Резниковы уехали ещё утром. Архип с печником тоже куда-то отправились по своим делам, когда они вернутся, никто толком не знал. В доме оставалась Аксинья, которая с самого утра хлопотала по хозяйству. Игнату требовалось только дождаться назначенного часа.
Он с детства привык считать деньги. Матушка после смерти отца перебивалась случайной работой, а сам он рано пошёл в ученики. Потом были мастерские, хозяева, подмастерья, постоянный шум железа и бесконечная работа, за которую платили ровно столько, чтобы хватало прожить до следующей недели.
У Резниковых ему приходилось значительно лучше. Жалованье выдавали исправно, кормили сытно, за испорченную деталь не били и не удерживали каждую копейку. С Романом можно было даже поговорить о работе, если застать его у станка. И всё же Игнат давно устал быть человеком, которому только показывают, что нужно сделать.
Он годами обтачивал железо у одного хозяина, потом у другого, третьего. Видел богатых заказчиков, слышал разговоры о тысячах рублей, иногда держал в руках вещи, которые стоили больше его годового жалованья. Но к этим разговорам его никогда не приглашали. Приказчик открывал дверь кабинета, хозяин проходил внутрь, а Игнат оставался возле верстака.
Двадцать золотых червонцев под половицей обещали положить этому конец. Главное забрать матушку из Петербурга. Ему надоели холодные комнаты, тёмная вода в каналах, вечная сырость, которая пробиралась под одежду даже тогда, когда мороз ещё толком не начинался. Матушка часто кашляла осенью, жаловалась на ноги, а Игнат всякий раз обещал, что однажды они переберутся куда-нибудь, где теплее.
Он присматривался к югу. Слышал о Хаджибее, о торговле возле Чёрного моря, о землях, где можно устроиться с ремеслом. Толком не знал, как там живут, но представлял широкий двор, солнечное утро и мать, которая больше не кутается в старую шаль даже дома. Временами ему становилось стыдно за то, каким образом он собирался получить деньги. Тогда Игнат старался думать о предстоящем переезде и теплом море.
Иностранцам требовались бумаги и несколько образцов из мастерской. Роман всё равно сумеет изготовить новые, уверял он себя. Он знал что хозяин держит в подвале состав для ударного воспламенения. Последнего Игнат побаивался. Он видел, с какой осторожностью хозяин обращался с веществами, раньше никогда не пытался выяснять, что именно хранится в запертых сосудах.
О том, чтобы забирать состав собственными руками, речи не было. Пришедшие господа обещали справиться сами.
Игнат понимал, что Аксинью могут напугать или даже связать, если она начнёт мешать. Представлять все это было неприятно. Но ведь никто не собирался причинять ей настоящего вреда. Войдёт в дом пара человек, заберёт нужное и уйдёт. К вечеру всё закончится. Он ещё раз взглянул на часы и отправился к воротам с другой стороны дома. Двое появились в назначенное время. Высокий мужчина, который при прошлой встрече назвался Петром, шёл первым. Его спутник Степан нёс небольшую кожаную сумку с инструментами. Оба были одеты прилично, без приметных украшений, поэтому вполне могли сойти за каких-нибудь приезжих купцов.
Игнат открыл калитку.
— Господ нет, как и договаривались, — прошептал он.
— А остальные? — спросил Пётр.
— Аксинья дома. Печник со старшим мастером с утра были, да ушли вместе. Когда вернутся, не знаю. Через несколько часов, наверное.
— Больше никого?
— Никого.
Пётр кивнул, и они вошли во двор.
Игнат почти не сомневался, что перед ним иностранцы. Оба говорили по-русски с заметным акцентом, хотя представлялись русскими именами и держались так, будто совершенно не понимали, что их выдаёт произношение. Игнат плохо разбирался в чужих языках, поэтому так и не решил, кто они французы, англичане или, даже может быть, поляки.
Однажды он даже попробовал осторожно спросить, откуда они приехали. Пётр ответил, что давно живёт в России, после чего перевёл разговор на деньги. Больше Игнат не любопытствовал.
Они дошли до входа в дом. Пётр попросил его остаться снаружи и ждать распоряжений. Игнат послушно отошёл к стене. Некоторое время внутри было тихо. Он слышал, как где-то за домом стучит ветер незакреплённой доской, пока сам раздумывал, достаточно ли будет обещанных денег, чтобы не искать работу хотя бы первый год после переезда. Затем из дома донёсся короткий женский вскрик. Что-то тяжёлое ударило о пол. Игнат повернулся к двери, постоял немного, прислушиваясь, наконец, открыл её сам.
Он успел сделать только шаг, когда в коридоре появился Пётр.
— За мной.
В кладовой Аксинья сидела на сундуке. Руки у неё были связаны за спиной, ноги стянуты у щиколоток, а на голову надет мешок.
Игнат остановился.
Он знал эту кладовую с первого дня работы у Резниковых. Знал сундук, на котором сидела Аксинья, и старый шкаф возле стены. Ещё вчера она ругала его за грязные сапоги и обещала вовсе перестать кормить работников, если те не научатся за собой убирать. Теперь она сидела неподвижно, только плечи вздрагивали от дыхания.
Пётр посмотрел на Игната.
— Останешься здесь и присмотришь за ней. Если кто-нибудь вернётся, сразу кричи.
Пётр вышел, оставив его в кладовой. Игнат присел на стул возле двери. Ему хотелось снять с Аксиньи мешок и хотя бы ослабить верёвки, но он боялся, что иностранцы вернутся и увидят его лишнюю сейчас доброту. Все это было слишком невыносимо для него.
Смит, в подвале дома Резниковых…
Конечно, никакого Петра или Степана не было, одного звали Смит, а второй был Теодором.
Пока Теодор осматривал дверную накладку, Смит стоял у подножия лестницы с сумкой и пытался понять, сколько ещё придётся возиться. Вскрытие затянулось. Теодор несколько раз менял инструмент, дважды просил Смита подержать фонарь, потом начал ругаться. Смит предложил отжать накладку с другой стороны, но тот отмахнулся. Через несколько минут выяснилось, что попробовать всё-таки стоило.
— Надо было сразу так сделать, — заметил Смит.
— Тебе никто не мешал.
— Я держал фонарь.
— Так и продолжай его держать, — отмахнулся Теодор
Смит промолчал. Работа и без того доставляла мало удовольствия. Он предпочитал дела, в которых требовалось поговорить с нужным человеком, заплатить деньги, получить бумаги и уйти. Возиться в чужом подвале с железными дверями было занятием для людей, которым платили значительно меньше. Однако в данном случае поручение предполагало личное присутствие, поэтому отказаться не получилось.
