Арматор (СИ) - Коллингвуд Виктор (читать бесплатно полные книги txt, fb2) 📗
— Испанцы тоже ничего такого не делали, пока были слабы. Но если вы будете слабы — не сможете защищать нас. А когда станете сильны — вспомните ли свои обещания? — перевел Томас сомнения старейшин.
— Да, чтобы защищать себя и вас, нам нужны крепость и пушки. А насчёт того, захотим ли… Я видел людей вашего народа, живущих без солдат, и они сами выбирают, где сеять и сколько отдать зерна за железо и другие товары. И у них урожай намного лучше, чем в миссиях. Такой порядок принесёт пользу не только вам, но и русским. Зачем нам отказываться от собственной выгоды?
Широкоплечий мужчина со шрамом разразился жесткой тирадой.
— Он спрашивает, как мы будем решать споры? — пояснил Томас. — Они непременно возникнут, а у вас будут ружья и пушки.
— Поэтому границы назовём сейчас, при всех, — твердо ответил я. — А если мы нарушим договор, вы перестанете продавать нам еду. Один форт не сможет жить, когда вся земля вокруг станет враждебной.
Старик в синем одеяле одобрительно хлопнул по колену. По требованию местных мы также договорились не продавать спирт без согласия старейшин, на что начальник артели обреченно вздохнул, признав, что русским придется привыкать к новым порядкам.
Когда обсуждение коснулось будущего земледелия и кузнечного ремесла, мужчина со шрамом пренебрежительно бросил:
— Слова!
Томас перевел не сразу:
— Он говорит, что гора еды лежит здесь. Вы предлагаете отказаться от неё ради еды, которая, возможно, вырастет потом.
— Он прав, — согласился я, игнорируя нервные взгляды Диего и промышленников. — Эти припасы можно отнять один раз. А можно сегодня получить плату за землю, завтра продать нам продукты, а через год собрать урожай. Но слова действительно ничего не весят. Поэтому я покажу, о чём говорю.
Савва и Ефимка оперативно собрали деревянный пресс и измельчили семена дикого подсолнечника. Заложив теплую массу в холстину, Рыжий налег на винт, и вскоре в глиняную чашку потекло густое янтарное масло с ярким ароматом семечки. Используя это масло, я очистил драгоценный семенной картофель (вызвав очередное ворчание Лангсдорфа о загубленной науке) и пожарил его с луком на железной сковороде.
Восхитительный запах золотистой корочки оказался красноречивее и убедительнее любых слов. Разделив первую порцию между старейшинами, я с удовлетворением наблюдал, как даже скептичный мужчина со шрамом потребовал добавки.
— Он сказал: вот это — дело, и оно лучше пустых слов! — со смехом перевел Томас очередную реплику индейца.
— Передай, что за хорошие слова иногда дают добавку, — улыбнулся я, позволяя ему взять еще один ломтик.
Картошка и маслобойный пресс окончательно убедили старейшин перейти к конкретным условиям. Договор закрепил границы форта, цены на продукты, правила кузнечного обмена и помощь Лангсдорфа в агрономии. Вместо непонятных европейских подписей соглашение скрепили местным способом: каждый старейшина положил в общую корзину связку раковин в обмен на железные предметы. Если русские нарушат слово, вещи вернутся, а раковины разделят обратно — надежный и предельно честный механизм.
Утром мы торжественно обошли оговоренные границы, проложив черту от ручья до красного дерева. Пока Лангсдорф собирал гербарий, а Савва и Диего планировали постройку бастионов и складов, я смотрел на бухту, где местные женщины уже мирно торговали с нашими рабочими. Форт еще не был построен, но мы обрели главное — соседей, понимающих взаимную выгоду от нашего присутствия.
*.*.*
Разумеется, на этом здешние хлопоты не закончились. Для начала занялись обороной: крепость строить дело долгое, но прямо сейчас можно расставить рогатки на ночь, кое-где низко протянуть веревки и создать иные малозаметные препятствия.
Не ожидаясь окончания, я поспешил в штабную палатку, где мы занялись не менее важным и азартным делом: делили людей. Кто-то должен был заниматься строительством укреплений, а потом оборонять их и поддерживать в них жизнь. Добыча золота тоже требовала хотя бы скромной артели. Ну и добычу бобров никто не отменял, пока что именно она окупала эту экспедицию и кормила Компанию.
Кроили мы этот «тришкин кафтан» азартно, с руганью, пару раз кое-кто даже рвал рубаху на груди. Обсуждение затянулось за полночь, но в итоге сошлись на том, что мне дадут трёх человек, немного понимающих в этом деле, а остальные всем миром навалятся и построят несколько больших погребов, в которых продукты можно будет хранить и летом, а также одну полуземлянку. Рубить толстые стволы на блокгауз пришлось бы слишком долго, не было у нас такого времени.
Ну и, разумеется, нужно как можно активнее использовать труд индейцев, на этом сходились все. Я только ещё раз подчеркнул, что ключевое тут — именно добровольность найма и добросовестность оплаты. И на всякий случай напомнил про майора Лаврентьева, только чудом не потерявшего Ново-Российск из-за штучек с оплатой.
Тут Черныш, до этого мирно дремавший под столом, вскочил и, вздыбив шерсть на загривке, тихо зарычал.
— Похоже, к нам гости! — прокомментировал я его поведение. — Интересно, люди или звери?
И тут, словно отвечая на вопрос, в ночи прогремела пара выстрелов. Чуть погодя — ещё один!
— Ложись! — скомандовал я, первым подавая пример. Блин, ведь только договорились о мире с соседями! Кто же это нагрянул? Испанцы? Или коммодор Фрейзер?
Вечер перестаёт быть томным!
Глава 3
Грохнул ещё один выстрел, а следом из темноты донёсся такой истошный визг, будто наши промышленные подстрелили самого лесного дьявола. Но больше стрельбы не было, а в лесу отчаянно затрещали сучья. Судя по звукам, от нас спешно убегало несколько человек.
На нападение это не походило, поэтому я выскочил из-под навеса, на ходу затягивая пояс с пистолетами. У костра уже поднимались люди, хватая кто ружьё, кто сапоги, один спросонья ухитрился перепутать одно с другим. Черныш рвался вперёд, вздыбив шерсть на загривке, но Ефимка вцепился в ошейник обеими руками и шепотом уговаривал его успокоиться.
У складского навеса виднелись две тёмные фигуры. Один из караульных проверял кремень на замке, второй, давясь смехом, показывал в сторону кустов.
— Кто стрелял? — спросил я. — И по кому?
— На шум, Ваше сиятельство. Солью!
— Попал?
— Судя по крику — весьма удачно!
При свете факелов я наскоро осмотрел оборонительную систему, устроенную нашими сибиряками. Тонкие верёвки пересекали проход между кольями, в траве прятались рогатки из обрубленных сучьев. Несколько пустых банок с камешками сторожили сами бочки.
Судя по следам, самый торопливый из ночных гостей рухнул на рогатку, грохот поднял караульных, первые выстрелы спугнули визитёров, а удачно попавший заряд крупной соли довершил разгром и обратил противника в бегство. Военная наука в чистом виде: дёшево и сердито, пороха почти не потратили. Даже непонятно, как я успел за считанные мгновения всяких ужасов навоображать.
Гнаться за воришками в темноте я запретил. Договор мы заключили только вчера, и начинать его исполнение с ночной пальбы по чужим отрокам было бы несколько опрометчиво. Да и Черныш никуда не торопился: обнюхав брошенную корзину, он сел рядом и посмотрел на меня с терпеливым превосходством.
— Утром, — решил я. — А сейчас выставить двойной караул. Стрелять только при настоящем нападении. И укрывайтесь получше, а то мало ли, вместо пугливых воришек могут прийти другие гости, которые угостят свинцом.
До рассвета больше никто не явился.
След оказался настолько ясным, что справился бы и не самый умный пёс, но Чернышу я этого, конечно, не сказал. Через час он привёл нас к ближней деревне, где возле одного из домов обнаружился юный страдалец, лежавший на животе и старательно делавший вид, что совершенно здоров. Трое его приятелей держались неподалёку с тем выражением невинности, какое бывает только у детей и пьяных матросов, уже успевших надёжно спрятать украденное. Все четверо оказались младшими родичами вчерашнего противника договора.
